Тематический форум ВМЕСТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » На грани пола » Джоан Роулинг аргументирует свою позицию по поводу транс-идеологии


Джоан Роулинг аргументирует свою позицию по поводу транс-идеологии

Сообщений 1 страница 6 из 6

1

Джоан Роулинг аргументирует свою позицию по поводу транс-идеологии
“Вы Волдеморт,” — сказал один человек, явно чувствуя, что это был единственный язык, который я понимаю.

Это не очень простой для написания текст по причинам, которые вскоре станут ясны, но я знаю, что настало время объясниться по вопросу, окруженному токсичностью. Я пишу это без всякого желания умножать эту токсичность.

Для тех, кто не в курсе: в прошлом декабре я твитнула в поддержку Майи Форстэтер (Maya Forstater) , налоговой специалистки, которая потеряла работу из-за “трансфобных” твитов. Она направила иск в суд по вопросам трудовых отношений, прося судью решить, защищается ли законом философская идея, что пол определяется биологией. Судья Тайлер постановил, что нет.

Мой интерес к транс-вопросам предшествовал делу Майи почти двумя годами, в течение которых я внимательно следила за дискуссиями о понятии гендерной идентичности. Я встречалась с транс-людьми, читала различные книги, блоги и статьи, написанные транс-людьми, специалистами по гендерному вопросу, интерсекс-людьми, психологами, правозащитниками, соцработниками и врачами, а также следила за дискуссией онлайн и в традиционных медиа. С одной стороны, мой интерес был профессиональным, ведь я пишу серию детективов, действие которых происходит в настоящее время, и моя героиня-сыщица как раз в том возрасте, чтобы быть заинтересованной и затронутой этими проблемами сама, но, с другой стороны, это очень личное, что я и собираюсь объяснить.

Всё то время, что я исследовала и изучала, обвинения и угрозы со стороны транс-активистов всплывали в моих твиттер-уведомлениях. Изначально это было спровоцировано “лайком”. Когда я начала интересоваться вопросами гендерной идентичности и трансгендерности, то начала скриншотить комментарии, которые интересовали меня, в качестве напоминания для себя, что я могу изучить позже. Однажды я, забывшись, “лайкнула”, вместо скриншота. Этот единственный “лайк” стал свидетельством неправильного мышления и первый уровень преследований начался. (Прим. переводчицы: Джоан использует слово “низкий уровень преследований”, но контекстуально он не очень вяжется, и я приняла решение заменить его на слово, которое не вызовет неоднозначной реакции у русскоязычного читателя)

Месяцы спустя, я усугубила свое “лайк”-преступление тем, что зафолловила Магдален Бёрнс (Magdalen Burns) в твиттере. Магдален была невероятно смелой молодой феминисткой и лесбиянкой, которая умирала от агрессивно прогрессирующей опухоли мозга. Я зафолловила её потому, что хотела связаться с ней напрямую, что мне и удалось. Однако, так как Магдален была большой сторонницей важности биологического пола и не верила, что лесбиянки должны называться фанатичками за то, что не встречаются с транс-женщинами, у которых есть пенисы, точки соединились в голове у твиттерских транс-активистов и уровень абьюза в соцсетях усилился.

Я упоминаю всё это только для того, чтобы объяснить, что я прекрасно знала что произойдёт, когда я поддержу Майю. Должно быть, я была отменена в четвертый или пятый раз к тому моменту. Я ожидала угрозы насилия, что мне скажут, что я буквально убиваю транс-людей своей ненавистью, что меня назовут редиской и тварью (прим. переводчицы: да, Роулинг буквально использует эту лексику, в оригинале там *тут был мат*, переводы которого разнятся) и, конечно, что мои книги будут жечь, хотя один особенно оскорбленный человек сказал, что он ими подтирался. (Прим. переводчицы “отмена” здесь и далее - cancel, культура канселлинга широко популярна в интернете).

Чего я не ожидала после того, как меня отменили – это лавины электронных и бумажных писем, которая буквально обрушилась на меня, подавляющее большинство которых были позитивными, выражающими благодарность и поддержку. Они были написаны группой добрых, чутких и умных людей, некоторые из которых работают в областях связанных с гендерной дисфорией и транс-людьми, и глубоко обеспокоены тем, как социально-политическая концепция влияет на политику, медицинскую практику и правозащитную деятельность. Они волнуются об опасностях, которые подстерегают молодое поколение, гомосексуальных людей, и о нарушении прав женщин и девочек. Прежде всего их беспокоит атмосфера страха, которая никому не служит доброй службы, и в первую очередь транс-молодёжи.

Я ушла из твиттера на многие месяцы как до, так и после того, как твитнула в поддержку Майи, потому что я знала, что это не принесет ничего хорошего моему психическому здоровью. Я вернулась только потому, что хотела поделиться бесплатной детской книгой во время пандемии. Сразу же активисты, которые явно считают себя хорошими, добрыми и прогрессивными людьми, ворвались в мою ленту, взяв на себя право контролировать мою речь, обвинить меня в ненависти, назвать меня женоненавистническими оскорблениями, и прежде всего – как и каждую женщину, вовлеченную в эту дискуссию, – TERF.

Если вы не знаете – да и почему должны? – “TERF” это аббревиатура, придуманная транс-активистами, которая означает “транс-эксклюзивная радикальная феминистка”. На деле, в настоящий момент ТЭРФками называют огромную и разноплановую общность женщин, абсолютное большинство которых никогда не являлись радикальными феминистками. Примеры так называемых ТЭРФок – от матери гомосексуального ребёнка, которая боится, что её ребёнок захочет перехода, чтобы избежать гомофобной травли, до пожилой леди, совершенно точно не феминистки, которая поклялась больше никогда не посещать Marks & Spencer, потому что они позволяют любому мужчине, который говорит, что идентифицирует себя как женщина, пользоваться женскими примерочными. Иронично, что радикальные феминистки даже не транс-эксклюзивны – они включают в свою повестку транс-мужчин, так как те родились женщинами.

Но обвинений в ТЭРФовости было достаточно, чтобы запугать множество людей, учреждений и организаций, которыми я некогда восхищалась, пасующих перед тактикой песочницы. “Они назовут нас трансфобами!” “Они скажут, что я ненавижу транс-людей!” Что дальше — они скажут, что у вас блохи? Говорю как биологическая женщина: огромному количество людей на руководящих постах давно пора “отрастить яйца” (что, несомненно, возможно буквально, согласно утверждениям о том, что рыба-клоун доказывает, что люди не являются диморфным видом). (Прим. переводчицы “grow a pair” буквально значит “отрастить яйца”, на русском это звучит несколько мизогинно, но как мы видим контекст буквально этот)

Так зачем я это делаю? Почему говорю? Почему бы мне тихонько не заниматься исследованиями и не высовываться?

Ну, у меня есть пять причин для беспокойства по поводу нового транс-активизма, и я решила высказаться.

Во-первых, у меня есть благотворительный фонд, деятельность которого направлена на облегчение социальной депривации в Шотландии, с особым упором на женщин и детей. Помимо прочего, мой фонд поддерживает проекты для женщин-заключенных и жертв бытового и сексуального насилия. Я также финансирую медицинские исследования по РС (прим. переводчицы - рассеянный склероз) — заболеванию, которое ведёт себя очень по-разному у мужчин и у женщин. В последнее время мне стало ясно , что новый транс-активизм оказывает (или, скорее всего, окажет, если все его требования будут выполнены) значительное влияние на многие из групп, которые я поддерживаю, потому что он пытается разрушить юридическое определение пола и заменить его на гендер.

Вторая причина состоит в том, что я бывшая учительница и основательница детской благотворительной организации, которая занимается как образованием, так и правозащитной деятельностью. Как и многие другие люди, я глубоко обеспокоена влиянием транс-правозащитного движения на обе эти сферы.

В-третьих, я, как писательница, которую очень сильно порицают, заинтересована в свободе слова и публично защищаю ее даже перед Дональдом Трампом.

Четвертая причина – та, где вещи становятся по-настоящему личными. Я обеспокоена взрывом популярности идеи транзишена среди молодых женщин а также ростом числа тех, кто совершает детранзишен (возвращение к своему биологическому полу), потому что они жалеют о шагах, которые предприняли, в некоторых случаях их тела изменены необратимо и они утратили фертильность. Некоторые из них говорят, что решились на переход после того, как осознали, что их привлекают люди того же пола, и переход был частично руководим гомофобией, как в обществе, так и внутри семьи.

Большинство людей, вероятно, не знают - я совершенно точно не знала, пока не начала должным образом исследовать эту проблему - что десять лет назад большинство людей, желающих совершить переход, были мужчинами. Это соотношение теперь изменилось. В Великобритании число девушек, которые были направлены на транзишен в качестве лечения, увеличилось на 4400%. Количество аутичных девушек среди них зашкаливает.

Такое же явление было замечено в США. В 2018 году американская врачиня и исследовательница Лиза Литтман начала изучать его. В интервью она сказала:

“В сети родители описывали очень необычную схему трансгендерной идентификации, когда несколько друзей [из одной компании] или даже вся компания стала идентифицировать себя как трансгендеров одновременно. Было бы моим упущением не учесть социальное распространение [идеи] и влияние сверстников как потенциальные причины”.

Литтман упомянула Tumblr, Reddit, Instagram и YouTube как факторы, способствующие быстрой гендерной дисфории, где, как она считает, в царстве трансгендерной идентификации «молодёжь создала своего рода изолированные островные эхо-камеры».

Её статья вызвала фурор. Её обвинили в предвзятости и распространении дезинформации о трансгендерных людях, она подверглась цунами абьюза и организованной кампании по дискредитации как её самой, так и её работы. Журнал изъял её статью в оффлайн и перепроверил её перед повторной публикацией. Тем не менее её карьера получила такой же удар, как и у Майи Форстэтер. Лиза Литтман осмелилась бросить вызов одному из главных принципов транс-активизма, который заключается в том, что гендерная идентичность человека является врожденной, как и сексуальная ориентация. Активисты настаивали на том, что никого нельзя убедить в трансгендерности.

Аргумент многих нынешних транс-активистов заключается в том, что если вы не допустите транс-перехода подростков с гендерной дисфорией, они совершат суицид. В статье, объясняющей, почему он ушел из Тэвисток (Tavistock) (гендерная клиника NHS [National Health Service] в Англии), психиатр Маркус Эванс заявил, что заявления о том, что дети убьют себя, если им не разрешат переход, “не совпадают по существу с какими-либо убедительными данными или исследованиями в этой области. Они также не соответствуют случаям, с которыми я сталкивался на протяжении десятилетий как психотерапевт.”

Работы молодых транс-мужчин раскрывают их как группу особо чувствительных и умных людей. Чем больше их рассказов о гендерной дисфории я прочитала, с их проницательными описаниями тревоги, диссоциации, расстройств пищевого поведения, самоповреждения и ненависти к себе, тем больше я задавалась вопросом, попыталась бы я тоже совершить переход, если бы родилась на 30 лет позже. Очарование спасения от женственности было бы огромным. В подростковом возрасте я боролась с тяжёлым ОКР. Если бы я нашла в Интернете сообщество и сочувствие в нём, которого не смогла бы найти в своём непосредственном окружении, я бы, наверное, убедила бы себя превратиться в сына, которого мой отец предпочел бы, о чём он открыто заявлял.

Когда я читаю о гендерной теории, то вспоминаю, насколько психологически бесполой чувствовала себя в молодости. Я вспоминаю описание Колетт себя как “психологического гермафродита” и слова Симоны де Бовуар: “Совершенно естественно, что будущую женщину возмущают ограничения, налагаемые на неё её полом. Вопрос о том, почему она их отвергает, некорректен — ,скорее следовало бы понять, почему она их принимает”.

Поскольку у меня не было реальной возможности стать мужчиной в 1980-х годах, именно книги и музыка помогли мне решить проблемы с психическим здоровьем и подвергнуть анализу мою сексуальность и суждения, которые заставляют так много девушек воевать против своего тела в подростковом возрасте. К счастью для меня, я нашла свое собственное чувство обособленности и свою амбивалентность в отношении того, чтобы быть женщиной, отраженную в работах писательниц и музыканток, которые заверили меня, что, несмотря на всё то, что сексистский мир пытается набросить на женское тело, нормально не чувствовать себя розовой, вычурной и послушной в собственной голове, нормально чувствовать себя смущённой, мрачной, сексуальной и несексуальной, неуверенной в том, кем или чем ты являешься.

Здесь я хочу выразиться предельно ясно: я знаю, что переход будет решением для некоторых людей с гендерной дисфорией, хотя благодаря углублённому изучению вопроса я также осознаю, что исследования стабильно показывают, что от 60 до 90% подростков с гендерной дисфорией вырастут из неё. Снова и снова мне говорят «просто встретиться с некоторыми транс-людьми». Я встречалась: в дополнение к нескольким молодым людям, которые были очаровательны целиком и полностью, я случайно познакомилась с прекрасной трансгендерной женщиной, которая старше меня. Хотя она открыто рассказывает о своём прошлом как гея, мне всегда было трудно думать о ней, как о ком-то ином, кроме женщины, и я верю (и, конечно, надеюсь), что она полностью счастлива, что совершила переход. Однако с возрастом она прошла долгий и строгий процесс оценки, психотерапии и поэтапного преобразования. Нынешний взрыв транс-активизма требует устранения почти всех надежных систем, через которые когда-то должны были проходить кандидаты на смену пола. Мужчина, который не намеревается сделать операцию и не принимает гормоны, теперь может получить сертификат о признании пола и быть женщиной в глазах закона. Многие люди не знают об этом.

Мы переживаем самый мизогинный период, который я когда-либо видела. Ещё в 80-е годы я представляла себе, что мои будущие дочери, если бы у меня были такие, имели бы гораздо лучшее, чем то, что было у меня, но сравнивая отрицательную реакцию на феминизм и пропитанную порнографией онлайн-культуру, я считаю, что для девочек всё стало значительно хуже. Никогда раньше я не видела женщин, униженных и дегуманизированных до такой степени, как сейчас. От лидера свободной страны, с его долгой историей обвинений в сексуальном насилии и его гордого хвастовства в "хватании их за пизду", до движения инцелов ("невольный целибат"), которое яростно бушует против женщин, которые не дают им секса, до транс-активистов, которые заявляют, что ТЭРФ нужно избивать и перевоспитывать, мужчины во всём политическом спектре, похоже, согласны: женщины напрашиваются на неприятности. Везде женщинам говорят заткнуться и сесть или ещё что-нибудь.

Я прочитала все аргументы о том, что женщина не живёт в сексуально детерминированном теле, и о том, что у биологических женщин нет общего опыта, и я нахожу их также глубоко женоненавистническми и регрессивными. Кроме того, ясно, что одна из целей отрицания важности пола заключается в том, чтобы разрушить то, что некоторые, вероятно, видят как жестоко сегрегационистскую идею о женщинах, имеющих свои собственные биологические реалии, или - что столь же ужасно - объединяющие реальности, которые делают их сплоченным политическим классом. Сотни электронных писем, которые я получила за последние несколько дней, доказывают, что это размывание касается и многих других. Для женщин недостаточно быть транс-союзницами. Женщины обязаны принять и признать, что между транс-женщинами и ими самими нет существенной разницы.

Но, как говорили многие женщины до меня, “женщина” - это не костюм. “Женщина” - это не идея в голове мужчины. “Женщина” это не розовый мозг, любовь к Джимми Чу или любая другая сексистская идея, сейчас почему-то называемая прогрессивной. Кроме того, «инклюзивный» язык, который называет женщин «менструаторами» и «людьми с вульвой», многие женщины считают дегуманизирующим и унизительным. Я понимаю, почему транс-активисты считают этот язык уместным и добрым, но для тех из нас, кто слышали унизительные оскорбления, выплёвываемые в нас жестокими мужчинами, это не нейтрально — это враждебно и отчуждающе.

Это подводит меня к пятой причине, по которой я глубоко обеспокоена последствиями нынешнего транс-активизма.

Я находилась в общественном поле уже более двадцати лет и никогда не говорила публично о том, что значит быть пережившей домашнее и сексуальное насилие. Это не из-за стыда за то, что эти вещи произошли со мной, а из-за того, что они травмируют, если вернуться к этому и вспомнить. Я также чувствую, что должна защитить свою дочь от моего первого брака. Я не хотела заявлять, что единолично владею историей, которая принадлежит и ей тоже. Однако некоторое время назад я спросила её, как бы она себя чувствовала, если бы я была публично честной в отношении этой части моей жизни, и она призвала меня действовать.

Я упоминаю эти вещи сейчас не для того, чтобы заслужить симпатию, а из-за солидарности с огромным количеством женщин, которые имеют такие же истории, как моя, и которых презирают как фанатичек за беспокойство по поводу однополых пространств.

С некоторым трудом мне удалось сбежать из моего первого брака, полного насилия, но сейчас я замужем за действительно хорошим и принципиальным человеком, в такой безопасности и под такой защитой, которых я не надеялась получить и через миллион лет. Однако шрамы, оставленные бытовым и сексуальным насилием, не исчезают, независимо от того, насколько вы любимы и сколько денег вы заработали. Моя постоянная нервозность стала семейной шуткой - даже я знаю, что это смешно, - но я молюсь, чтобы у моих дочерей никогда не было таких же, как у меня, причин ненавидеть внезапные резкие звуки или обнаруживать людей за собственной спиной, не услышав, как они подошли.

Если бы вы могли оказаться в моей голове и понять, что я чувствую, когда читаю о транс-женщине, умирающей от рук жестокого мужчины, вы бы нашли солидарность и родство. Интуитивно чувствую тот ужас, в котором эти транс-женщины проведут свои последние секунды на земле, потому что я тоже испытывала слепой страх в моменты, когда понимала, что единственная причина, по которой я до сих пор жива - это шаткое самообладание нападавшего на меня.

Я считаю, что большинство людей, идентифицирующих себя как трансгендеры, не только не представляют угрозы для других, но и уязвимы по всем вышеизложенным причинам. Транс-люди нуждаются в защите и заслуживают её. Как и у женщин, у них высоки шансы быть убитыми сексуальными партнёрами. Транс-женщины, которые работают в секс-индустрии, особенно POC-транс-женщины, подвергаются особому риску. Как и все остальные жертвы домашнего и сексуального насилия, которых я знаю, я не чувствую ничего, кроме сочувствия и солидарности с транс-женщинами, которые подверглись насилию со стороны мужчин.

Поэтому я хочу, чтобы транс-женщины были в безопасности. В то же время я не хочу, чтобы девушки и женщины, родившиеся таковыми, были в меньшей безопасности. Когда вы открываете двери ванных комнат и раздевалок любому мужчине, который считает или чувствует, что он женщина – а, как я уже сказала, свидетельства о подтверждении гендера теперь могут выдаваться без необходимости хирургического вмешательства или гормонов – тогда вы открываете дверь всем, кто хочет войти внутрь. Это простая истина.

В субботу утром я прочла, что шотландское правительство продолжает свои спорные планы по признанию гендера, которые фактически означают, что всё, необходимое мужчине, чтобы «стать женщиной», - это сказать, что он является таковой. Говоря современным языком, меня “триггернуло”. Придавленная непрекращающимися атаками со стороны транс-активистов в социальных сетях, когда я была там только для того, чтобы дать детям отзывы об иллюстрациях, которые они нарисовали для моей книги во время локдауна, я провела большую часть субботы в очень тёмном месте в своей голове, вспоминая о серьезном сексуальном нападении, которому я подверглась в свои двадцать, снова и снова. Это нападение произошло в то время и в том месте, где я была уязвима, и мужчина воспользовался возможностью. Я не могла отгородиться от этих воспоминаний, и мне было трудно сдержать свой гнев и разочарование по поводу того, как, по моему мнению, моё правительство легко и свободно играет с безопасностью женщин и девочек.

Поздно вечером в субботу, просматривая детские рисунки перед тем, как лечь спать, я забыла первое правило твиттера – никогда не стоит даже надеяться на деликатную дискуссию – и отреагировала на то, что, я чувствовала, унизительно в отношении женщин. Я говорила о важности пола и с тех пор расплачиваюсь за это. Я была трансфобкой, я была тварью, редиской, ТЭРФ, я заслуживала отмены, ударов кулаком и смерти. «Вы Волдеморт», — сказал один человек, явно чувствуя, что это был единственный язык, который я понимаю (прим. переводчицы: там опять это самое *тут был мат*)

Это было бы намного проще — твитить по каким-то одобряемым хэштегам, потому что, разумеется, транс-права – человеческие права, и, разумеется, транс-жизни важны – все эти воук-печеньки, согретые в свете мигающего излучения добродетели. (Прим. переводчицы: тут сложнопереводимая конструкция. Роулинг использует слово afterglow, которое характеризует радиоактивное излучение, и глагол bask - купаться в лучах, иронизируя над тем, что печеньки-то особенные). Как также писала Симона де Бовуар: «… вне всяких сомнений, куда удобнее переносить беспросветное рабство, чем трудиться над избавлением от него; да и мертвые лучше приспособлены к земле, чем живые».

Огромное количество женщин справедливо напугано транс-активистами; я знаю это, потому что многие связались со мной, чтобы рассказать свои истории. Они боятся доксинга, потери работы или средств к существованию и насилия. (Прим. переводчицы: доксинг - поиск и опубликование конфиденциальной информации о человеке или организации без его согласия.)

Но несмотря на то, что постоянные нападения на меня были мне бесконечно неприятны, я отказываюсь склоняться перед движением, которое, как я считаю, наносит явный вред, стремясь разрушить «женщину» как политический и биологический класс и предлагая прикрытие для хищников, подобных тем, что существовали незадолго до этого. Я стою рядом с отважными гомо-, гетеросексуальными и трансгендерными женщинами и мужчинами, которые выступают за свободу слова и мысли, а также за права и безопасность некоторых из наиболее уязвимых в нашем обществе: молодых геев и лесбиянок, хрупких подростков, и женщин, которые уверены и хотят сохранить свое однополое пространство. Опросы показывают, что женщины составляют подавляющее большинство [среди тех, кто подвергался насилию], исключая только тех, кому выпала привилегия или достаточно повезло, что они никогда не сталкивались с мужским насилием или сексуальным посягательством, и кто никогда не беспокоилась о том, насколько они распространены.

Единственная вещь, которая вселяет в меня надежду, - это то, что женщины, которые могут протестовать и организовываться, делают это и в их рядах есть некоторые действительно достойные мужчины и транс-люди. Политические партии, стремящиеся успокоить самые громкие голоса в этой дискуссии, игнорируют проблемы женщин на свой страх и риск. В Великобритании женщины, которые связываются друг с другом по партийным линиям, опасаясь размывания своих с трудом завоёванных прав и повсеместного запугивания, не ненавидят транс-людей — наоборот. Многие из них заинтересовались этой проблемой в первую очередь из-за заботы о транс-молодежи, и они чрезвычайно сочувствуют транс-взрослым, которые просто хотят жить своей жизнью, но сталкиваются с негативной реакцией на активизм, который они не поддерживают. Главная ирония заключается в том, что попытка заставить женщин замолчать словом «ТЭРФ», возможно, подтолкнула больше молодых женщин к радикальному феминизму, чем само движение, привлекло за десятилетия.

Последнее, что я хочу сказать, это. Я не писала это эссе в надежде разжалобить кого-нибудь, даже немного. Мне чрезвычайно повезло: я выжившая, конечно, я не жертва. Я только упомянула свое прошлое, потому что, как и у любого человека на этой планете, у меня сложная предыстория, которая формирует мои страхи, мои интересы и мое мнение. Я никогда не забываю эту внутреннюю сложность, когда создаю вымышленного персонажа, и, конечно же, никогда не забываю ее, когда дело касается транс-людей.

Все, о чем я прошу, все, чего я хочу, - чтобы подобное сочувствие, подобное понимание распространялось на многие миллионы женщин, единственное преступление которых состоит в том, что они хотят чтобы их интересы были замечены без угроз и издевательств.

Переводчица: Анна Беляева

+6

2

Три недели прошло и молчок)
Вероятно, тема не актуальна для России и постсоветского пространства.
У меня мнения нет.
Можно предположить, что в постиндустриальных странах появились признаки
изменения?/смешения? пола, того, который появился в ходе эволюции.

0

3

Уна, России это действительно неблизко, здесь у ЛГБТ совсем иные проблемы.
Я не приемлю трансофобии, но здесь я на стороне Роулинг, и трансофобии в ее словах не вижу.
В постиндустриальных странах скорее что-то довольно странное происходит с толерантностью, она словно выворачивается наизнанку (ох, сама не думала, что я такое скажу)

+2

4

Благодарю за статью. Как-то под другим ракурсом на это все посмотрела... Мне вообще интересны глобальные социальные процессы. А тут такой около научный анализ. Спасибо автору темы.

+1

5

Интересная мысль по поводу груповых случаев по решению смены пола... Очень похоже на подростковую реакцию скорее, а не действительные гендерные противоречия биогендеиного характера.
Я вот склоняюсь к мнению, что под этим желанием по смене пола очень много психологических проблем мимикрирует. А смена пола генерализуется в сознании как "спасительный круг".
Очень большое влияние на возникновение такого желания и нестабильность гендерной идентификации имеют родительские программы ожиданий. Я уверена, что подавляющее большинство искажений идентичности, гомоориентации - это следствие психических родительских директив. И как следствие глубокой потребности ребенка в ресурсе любви и соответствии ожиданиям родителей. Программа начинает действовать еще в пренатальный период. Это настолько не явно бывает, что всякий родитель будет отрицать... Однако при вопросе родителей девочки - а какого пола ребенка вы сильно хотели? Я слышу смущенный ответ: "Муж очень хотел мальчика"...

+2

6

Я считаю большой проблемой именно тиражируемость как гомосексуальности, так и трансгендерности. И реально считаю что если ты считаешь что родился не в своем теле, то после 18 лет можешь начинать это доказывать. И очень не понимаю родителей, которые услышав от ребенка женского пола что он мальчик, тащат его к врачу для гормонотерапии, а не просто объясняют что девочка ничуть не хуже.
Доступность информации должна быть, а не реклама и акции в защиту. По сути, никто не угнетает трансгендеров, чувствуешь себя мужчиной - проходи все этапы и меняй пол. А если ты всем говоришь что ты мужчина, но твой пол тебя устраивает, то будь добр ходить в женский туалет, это никак не унижает тебя.

Отредактировано Drakosha (18.07.20 12:41:06)

+3


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » На грани пола » Джоан Роулинг аргументирует свою позицию по поводу транс-идеологии