Тематический форум ВМЕСТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Нам и не снилось


Нам и не снилось

Сообщений 41 страница 53 из 53

41

Глава 9

      Саша отключилась. Я сидела на кровати, продолжая смотреть на телефон и улыбаться. Бросила взгляд на часы — почти двенадцать. Машина приедет к трём. Нужно собираться!
      Я забегала по квартире, напевая: «Три часа, три часа — это много или мало?» Через час бесплодного примеривания одежды поняла, что мало. Запихав всё обратно в шкаф, я поспешила в ванную.
      Принимала душ, громко разговаривая сама с собой. Со стороны это выглядело странно, но дома я была одна, а этот способ помогал мне ещё со студенческой скамьи: когда предстояло важное событие и я очень боялась упустить что-то существенное.
      — Ты впервые едешь к Саше…
      — Да, она мне очень нравится.
      — Ты едешь к ней домой… Увидишь, где и как она живёт. Это поможет тебе понять Сашу… Что ещё?
      — Узнать.
      — Да! Ты должна получить много информации. Например, с кем она живёт.
      — Наверное, с родителями…
      — А может, с мужем? Может, у неё есть ребёнок? Или двое?
      — Ну нет. Не думаю, что у неё есть дети. Я бы об этом уже знала. Про собак ведь она рассказывала, уж о детях и подавно бы поведала. А вот муж… Не думаю, потому что кольца обручального нет.
      — А если это гражданский брак?
      — Ну что же, если есть муж, тогда…
      — Что?
      — Тогда мне будет очень грустно и… не знаю!
      — Но ты ведь допускаешь такую возможность?
      — Конечно! Я даже предполагаю такой вариант — она живёт с девушкой. Интересно, что хуже: она живёт с парнем или с девушкой?
      — Я думаю, что она должна с кем-то жить или быть, потому что она хорошенькая, умная, интересная.
     — К тому же ей тридцать два.
      — Да… Обычно к такому возрасту люди уже определяются со своими партнёрами.
      — Не знаю. Я же не определилась.
      — Но ты ведь в селе три года была, а там, сама понимаешь, очень печально с этим дело обстоит.
      — Итак, с кем бы Саша ни жила, я реагирую дружелюбно, спокойно и…
      — Не выказывая удивления…
      — Да, даже если это девушка.

      У меня получилось убедить себя в том, что приглашение Александры имеет только деловой характер. Когда до приезда машины оставалось минут пятнадцать, я перестала выискивать в её словах подоплёку, а в интонациях — интимные намёки. Забраковав все сарафанчики и коротенькие платьица, надела белую футболку и джинсовые шорты. На ногах — сандалии на тонкой подошве.
      Слегка подкрасив ресницы и всё-таки после колебаний накрасив губы, я поспешила на улицу.

      В 15:40 я стояла возле высокого железного забора, за которым виднелся большой дом. Я толкнула калитку, она открылась. Значит, меня ждали. Приятно.
      Я оказалась на дорожке, выложенной тротуарной плиткой. Она вела к внушительному двухэтажному зданию. По обе стороны — газоны с изумрудной травой. На одном из них большим темно-коричневым пятном резвилась Бусинка. Она прыгала как сумасшедшая под струями, пребывая в восторге от системы автоматического полива.
      Хоть мы с ней и друзья, но мне было немного боязно. Кажется, она ещё подросла. Я ждала, что кто-то выйдет на крыльцо. Никого.
      — Есть кто-нибудь? — сказала я тихонько, поглядывая на собаку, которой было вовсе не до меня. — Есть дома кто? — осмелев, крикнула громче.
      Бусинка прекратила прыгать и зарычала, повернув голову в мою сторону.
      — Буся, привет, — прошептала я, чувствуя, что ноги вросли в плитку.
      Я смотрела, как ко мне с громким лаем неслась коричневая жуть. «Конечно, она помнит меня. У собак очень хорошая память. К тому же она съела мою туфлю», — бешено пронеслись в голове мысли.
      Бусинка подскочила ко мне и, поставив лапы на плечи, принялась целовать мокрым языком. Она действительно выросла и стала ещё тяжелее. Я оступилась на газон, а потом и вовсе упала, поскользнувшись на мокрой траве. Надо мной стояла Буся, лая взахлёб и бешено виляя задней частью туловища. Стоило мне сесть, как она опять поставила мне лапы на плечи, уложив обратно на траву.
      «Неужели никого нет дома?! Сколько же мне здесь лежать?» — носились в голове мысли, пока собака катала меня по мокрому газону.
      — Бусинка, фу! Фу! Я сказала! — послышался голос Александры.
      Я лежала и улыбаясь смотрела на Сашу. Бусинка плюхнулась на спину рядом, выставив живот и поскуливая.
      — Ты плохая собака! Плохая! — ругала её Александра. Потом она бросилась ко мне, став на колени, наверное, потому, что я продолжала лежать. — Как ты, Ира? Она тебя поцарапала? — раздался её встревоженный голос.
      — Какая идиллия, — вдруг послышалось, — Чудное решение. Позвольте и мне…
      Возле меня кто-то плюхнулся на траву. Я повернула голову и увидела…
      Я рывком села и уставилась на Анну Николаевну, лежавшую на газоне в позе ангела.
      — До чего же хорошо! — пробормотала она, закрыв глаза.
      — Аня, вставай! — Александра схватила её за руку и принялась тянуть.
      — Ах, оставьте меня, идите погуляйте, — отозвалась та, пытаясь выдернуть руку, — я буду здесь сливаться с природой и спать, — с этими словами она свернулась калачиком, подложив ладони под щёку.
      — Да что же это такое! Идём в дом, пожалуйста. Ты простудишься, — Саша беспомощно посмотрела на меня.
      Я в ответ лишь пожала плечами. Конечно, я готовилась ко всякому, но только не к пьяной Анне Николаевне, спящей на газоне.
      — Она очень устала. Спала только в самолётах. А разве же в них отдохнёшь, — принялась объяснять Александра.
      — Мне кажется или она подшофе? — я вопросительно посмотрела на Сашу, лицо которой заливалось краской.
      — Она приехала слегка нетрезвая. Дома только два бокала вина выпила. Теперь вот такое, — она ещё сильнее покраснела. Потом принялась оправдывать директоршу: — Она не пьёт алкоголь. Просто день такой сегодня…
      «Да, не всё так просто в королевстве датском!» — подумалось мне. Мамино любопытство требовало объяснений, борясь с папиной деликатностью. Деликатность победила.
      Да и не в таких я с Сашей отношениях, чтобы она мне всё рассказывала. Сочтёт нужным — скажет. Дурацкая ситуация.  Я смотрела, как она тормошит Анну Николаевну. Да только тщётно.
      Меня вдруг осенило:
      — Ничто так не взбодрит как прохладная вода.
      — То есть? — она на секунду прекратила трясти неподвижное тело.
      — Судя по мокрой траве, на этом газоне тоже работает система полива, — принялась я объяснять свою идею.
      — Точно, — Саша вскочила. — А это не опасно для неё? — кивнула в сторону спящей.
      — Думаю, нет.
      Она поспешила к центру газона. Вода брызнула, рассыпавшись радужной пылью в солнечных лучах. Бусинка с восторженным лаем понеслась к цели.
      — Надо немножко подождать. Система поливает по кругу, — сказала Саша, подходя ко мне.
      — Лишь бы Буся не прыгнула на Анну Николаевну, — заметила я, глядя, как собака постепенно приближается к нам, резвясь под струями.
      Дохнуло прохладой. Я поёжилась. Потом, ахнув, вскочила, отбегая подальше.
      Директорша зашевелилась, что-то бормоча. Села и сказала довольно чётко:
      — Дождь. Надо прятаться.
      Она встала на четвереньки, но была тотчас же сбита Бусей, которая прыгнула на неё, утянув и Сашу, пытавшуюся удержать собаку за ошейник. Куча мала.
      Я бросилась на помощь, не особо понимая, кому помогать. Наконец удалось оттащить Бусинку, которая веселилась вовсю.
      — Дождь перестал. Надо спать, — послышался нетрезвый голос. Анна Николаевна опять улеглась.

      Ещё два раза мы поливали директоршу водой, прежде чем удалось поднять её с газона. Совместными усилиями довели до дома.
      В огромном холле уложили её на диван. Саша поспешила за сменной одеждой. Мне тоже был принесён белый махровый халат. На мой вопрос, где можно переодеться, Александра указала на двери одной из комнат.
      Я стаскивала с себя мокрую одежду, стараясь не прислушиваться к тому, что происходит в холле. Хотя ухо время от времени ловило слова, доносящиеся оттуда. Вспомнилось, как мы практически тянули Анну Николаевну к дому. Я поддерживала её за талию… Какая же она худая! Прошлый раз в платье это было не так заметно. А сейчас, когда она в маечке, да ещё облепившей тело… Руки как палочки, ключицы торчат, груди практически нет. Да она и без лифчика была… Я почувствовала, что краснею, вспомнив, как отчётливо проступали сквозь ткань соски…
      — Ира, ты переоделась? — раздалось из-за двери.
      — Да, — ответила я, выходя из комнаты.
      — Она спит, — почему-то шёпотом сказала Александра.
      Я посмотрела на диван. На нём, свернувшись калачиком, в таком же халате, как на мне, лежала директорша.
      — Ира, прости нас, пожалуйста. Мы все виноваты: я полив забыла выключить, Аня — калитку закрыть. Буся не могла себе отказать в развлечении. А ты опять пострадала! — голос Саши отвлёк меня от созерцания. Она молитвенно сложила руки у груди. — Я обязательно компенсирую ущерб.
      Я засмеялась:
      — Тебе не кажется, что это уже было?
      — Ох, кажется! — она улыбнулась в ответ и добавила: — А ведь ничто не предвещало такого развития событий…
      Вдруг из предбанника раздался скулёж.
      — Ой, Бусинка! — всполошилась Саша. — Я ей приказала лежать и ждать, а сама забыла. Бедняга. Сейчас я помою тебе лапки, — закричала она, обращаясь к собаке, потом ойкнула, покосившись на диван, и перешла на шёпот: — Ира, я проведу тебя в кабинет, ты подождёшь, пока я помою Бусе лапы?
      — Хорошо, — отозвалась я, радуясь тому, что возникла хоть какая-то определённость для меня в данной ситуации.
      Мы поднялись по лестнице и вошли в небольшую комнату. Она мне показалась мрачной. Саша раздвинула шторы, и всё моментально преобразилось. Два окна пропускали много света.
      — Садись, где тебе удобно, — предложила она, доставая бумагу, ручку и вручая мне, — компьютер включен. Если нужно что-то найти, пользуйся, — она подвигала мышкой, экран засветился. Быстро глянула и досадливо хмыкнула. — В общем, располагайся, а я пойду. Постараюсь быстро, — она тихонько прикрыла за собой дверь.
      Я села за стол. Моё внимание привлекли две фотографии в рамочках, которые стояли по обе стороны от монитора. На одной из них Александра, её мама и Анна Николаевна были запечатлены на фоне гор. Саша стояла в центре. Анна Николаевна обнимала её за талию, Мама же положила Александре голову на плечо. Все улыбались. Я принялась рассматривать Сашу. Прическа другая. Чуть полнее, чем сейчас. Сколько же лет этому фото? Да и директорша выглядит помоложе, хотя прическа — то же каре. Такая же худая. Кто она Александре? Может, родственница? Например, сестра? Нет, для сестры старовата. Может, тётя? Тоже вряд ли. Сходства нет никакого. Хотя я совершенно не похожа ни на тётю Галю, ни на тётю Веру. Зато с тётей Валей, все говорят, — одно лицо.
      Может, они подруги? Я перебирала варианты. Отмела все и оставила один, самый неприятный. Александра и Анна Николаевна — пара. Повертела это слово и так, и этак, примеряя к ним… Как Саша её укладывала спать, как переживала за неё… Очень похоже. Да и живут вместе… Директорша возвратилась из командировки и приехала домой.
      — А мама? — влез внутренний голос.
      — А что мама? Может, у Саши мировая мама, для которой счастье её ребёнка на первом плане?
      — Ты в это веришь?
      — Не знаю. Всё может быть! Я ведь и подумать не могла, кого увижу у Саши до…
      Я прервала дискуссию с внутренним голосом на полуслове, потому что моё внимание привлекло второе фото. Темноволосая девушка обнимала Сашу за талию. Как мне показалось, уж очень так по-хозяйски обнимала. Саше же, судя по широкой улыбке на лице, это нравилось.
      Чем дольше я всматривалась в незнакомку, отмечая стройность и пропорциональность фигуры, правильные черты лица, тем больше она мне не нравилась.
      В объектив смотрит вызывающе и дерзко. Конечно же знает, что красива. Эх, мне бы такой прямой и аккуратный нос, а не мой курносый. Я подавила невольный вздох. Скорее всего, самоуверенная и наглая особа…
      — Ревнуешь? — опять встрял внутренний голос.
      — С чего бы это?
      — Ну как… Впервые видишь фото, а уже такие нелестные выводы… Попробуй быть объективной, хорошо?
      — Хорошо. Я — объективна.
      — Чудесно. Теперь можно и описать внешность человека. Брюнетка модельной внешности. Согласна?
      — Согласна.
      — Только вот злиться не надо так… Ведь ещё есть и душа, которая не менее важна…
      — Конечно! Только прежде чем душу захочется рассматривать, сперва нужно, чтобы обёртка приглянулась!
      Я откинулась на спинку стула, ударив от злости и досады кулаком по столешнице. Вот тебе и ответ на вопрос, Ирина Николаевна.
      — Но ведь они могли расстаться… — робко предположила надежда.
      — Тогда бы фото здесь не стояло! — железно припечатала логика.
      — Давай ты уже делом займёшься? — рассердилось трудолюбие.
      Только я собралась заняться-таки делом, как из монитора раздался булькающий звук. Экран засветился, и на нём появилось фото… той незнакомки! Под ним было имя — Яна. Она звонила по скайпу. Я отпрянула от экрана и застыла, вглядываясь в ту, которая… так важна, дорога, нужна Саше?
      — А вот мазохизма не надо, — противно захихикал внутренний голос.
      Я схватила листок и принялась поспешно составлять план поездки. Благо, звонок быстро прекратился и больше не повторялся.
      Я уже дописывала листок, когда в кабинет с подносом в руках вошла Александра.
      — Ваш кофе, мадам, — улыбнулась она, ставя поднос на стол.
      — Ой, спасибо большое, — я постаралась звучать радостно.
      — Вот сливки, сахар, печенье, — перечисляла Саша.
      — Тебе звонили по скайпу.
      — Да? — в её голосе было столько радости, что мне захотелось заплакать.
      Я схватила чашку и отхлебнула, глотнув обжигающий напиток.
      — Очень горячий, — попыталась я объяснить слёзы, выступившие на глазах. Правда, Саше было не до моих объяснений. Она уже звонила Яне.
      — Я выйду в коридор, там выпью кофе? — предложила я, надеясь, что… Честно говоря, мне хотелось, чтобы Александра не дозвонилась.
      — Если можно, — улыбнулась Саша.
      Я открывала дверь, когда раздалось бархатное: «Да. Слушаю».
      И голос у Яны под стать внешности, блин.

+5

42

Taniya
Ваш стиль изложения напоминает  стиль Иоанны Хмелевской)

+1

43

План нашей предстоящей поездки я составила практически сама. Александра, сияя улыбкой, соглашалась со всеми моими предложениями и витала в облаках. Периодически взгляд её становился мечтательно-отстранённым. Мне приходилось по несколько раз задавать один и тот же вопрос, прежде чем она отвечала. Хотелось схватить её за плечи и, хорошенько встряхнув, возвратить в реальность. А уж потом устроить допрос: «Почему ты так странно себя ведёшь? Почему ты всё время улыбаешься? Кто такая Яна? Кто она тебе?» Но увы, я с ней не в тех отношениях.
      Закончив дела рабочие и отказавшись от кофе, я заспешила домой. Александра вызвала мне такси. Сказав «до свидания» белому комочку на диване в холле, я вышла. Саша проводила меня до калитки и даже предложила вместе дождаться машину, но я, восхищаясь своим благородством, отправила её в дом.
      В машине же я пыталась не плакать. Дома тоже, но уже по другому поводу.
      — Ира, скажи мне правду, — встретила меня мама в коридоре, — зачем ты едешь на хутор?
      «Вот дядя Петя трепло! — я мысленно выругалась. — Просила же маме не рассказывать пока!»
      — Мама, я еду туда в командировку. Это туристический проект…
      — Я, конечно, не дока в туристическом бизнесе, но, убейте меня, не пойму, какой интерес туристам в богом забытом хуторе, где крапива по уши и бузина до небес?
      — Мама, у нас такой проект, нестандартный, понимаешь?
      — Нет! Не понимаю! Я только знаю, что в прошлом году там наркоманы собирались и зелье своё варили, а потом кололись, — мамин голос задрожал. — Ирочка, это точно не наркотики? Ты такая худенькая стала в последнее время! Не ешь ничего… — она зашмыгала носом. — В соседней школе тоже нашли учеников, которые наркотики употребляли, — она посмотрела на меня испуганными глазами, — и ты нам с отцом ничегошеньки не рассказываешь. Приходишь, в комнату шмыг и как нету тебя. Вот и сегодня, я звонила-звонила, а ты не отвечаешь…
      — Ой, телефон на бесшумном. Мамочка, извини, — я обняла её. Действительно, за день и не вспомнила о родителях! Ведь только они меня и любят. Никому я кроме них не нужна. А я… эгоистка! Я почувствовала, как к горлу подкатил комок, и еле сдержалась, чтобы не разрыдаться вместе с мамой.

      Уже лёжа в постели я думала о том, что с Александрой нас связывают только рабочие отношения и мне никакого дела нет до её личной жизни! А родителей надо беречь и заботиться о них! Пусть себе Саша будет счастлива хоть с Яной, хоть с Анной Николаевной… А я немножко ещё поработаю в туристическом бизнесе и поступлю в аспирантуру маме на радость, и стану учёным, и открою лекарство… Потом я уснула.

      Моя первая мысль в понедельник: «А вдруг Саша и Яна — сёстры? Не важно, родные или двоюродные… Живут вдали друг от друга, но очень привязаны…» Чем больше я об этом думала, тем больше мне это нравилось.
      Я чистила зубы, умывалась и улыбалась. Ведь действительно, утро вечера мудренее! Чего я себе вбила в голову, что они — пара?!
      «А если всё-таки они в отношениях? Живут вдали друг от друга, но настоящая любовь преодолеет все преграды!» Чем больше я об этом думала, тем больше мне это не нравилось.
      Я одевалась, потом пыталась впихнуть в себя бутерброд и едва не плакала. Вот уж наивная! Чего я себе вбила в голову, что они — сёстры?!

      Едва я, войдя в кабинет, успела поздороваться с Александрой, как она сказала:
      — Анна Николаевна просила тебя зайти к ней.
      «Надо же, выспалась», — мысленно позлорадствовала я, но спросила о другом:
      — Но ведь мы должны вместе идти?..
      — Нет, это не по работе. Смету мы с ней уже обсудили, — махнула рукой Саша.
      «Неужто в постели обсуждали?» — чуть не вырвался ехидный вопрос.
      — Она хочет извиниться за вчерашнее, — улыбнулась Александра.
      «Упс! Однако!»

      Открыв дверь в кабинет к директору, я попала в комнату, где за столом сидела Ангелина. На моё «доброе утро» она что-то буркнула в ответ и сказала уже членораздельно:
      — Жди.
      Встав из-за стола, поцокала на своих десятисантиметровых шпильках к двери без таблички. Обернулась:
      — Как звать?
      Я настолько опешила от её хамства, что только и сподобилась на:
      — Ира.
      — Ирой будешь дома, а здесь нужно имя и отчество говорить, — отчитала она меня, как нерадивую ученицу.
      «А чтоб тебя!..» — промелькнуло в голове любимое ругательство тёти Гали.
      — Островская Ирина Николаевна, двадцать девять лет, крещёная. Данные родителей нужны? Хотя, — махнула я рукой, стараясь вложить в этот жест как можно больше пренебрежения, — ты всё равно забудешь…
      — Дура набитая, — прошипела та в ответ.
      — Приятно познакомиться, — бросила я в уже закрывшуюся дверь. Меня трясло от злости. Пусть только выйдет!
      — Доброе утро, — на пороге кабинета появилась, широко улыбаясь, Анна Николаевна. За ней каланчой возвышалась секретарь.
      — Доброе утро, — я расплылась в фальшивой улыбке, отметив, как перекосилось вдруг лицо Ангелины.
      «А её какая муха укусила?» — с этой мыслью я вошла в кабинет, разминувшись с секретаршей, шмыгнувшей мышью из него, только директорше стоило на неё посмотреть.
      «А девицу держат в ежовых рукавицах…» — начала формироваться мысль и исчезла, потому как пред моим лицом появился внушительных размеров букет.

      — Ира, извините меня за вчерашнее поведение, — из-за букета показалась голова Анны Николаевны, — мне очень стыдно! Прошу вас принять эти цветы в знак моего раскаяния.
      — Но… — я растерялась, потому что не ожидала такого и просто не знала, как реагировать.
      — И вот, — моё внимание переключилось на белый конверт, который протягивала директорша, — компенсация за испорченную одежду.
      — Нет, я не возьму, — я отрицательно покачала головой.
      — Не оставляйте меня виноватой. Ведь это я не закрыла калитку, — на меня смотрели полные раскаяния глаза, — пожалуйста.
      — Хорошо, — я приняла конверт и застыла посреди комнаты, не зная, что делать. Видимо, выглядела я по-дурацки, потому что Анна Николаевна, всплеснув руками, рассмеялась и, приблизившись ко мне, предложила:
      — Если вы не будете против, я хотела бы выпить с вами кофе, а цветы могут пока подождать, например, на… — она осмотрела кабинет, —…ну, хотя бы на стуле.
      Я с готовностью протянула ей букет, и она, положив его, предложила сесть на диван.
      Мы оказались на расстоянии протянутой руки друг от друга.
      — Я боялась, что вы откажетесь от цветов или же… — она испытующе посмотрела на меня, — бросите их в меня, — рассмеялась, увидев моё испуганное выражение лица. — Я рада, что этого не произошло.
      Я неловко поёрзала и промолчала, чувствуя, что краснею, сама не понимая почему.
      — Ну что же вы так скованны, — рука директорши вдруг легла на мою коленку.
      В этот момент, конечно же, открылась дверь и Ангелина вкатила кофейный столик. Я инстинктивно выдернула ногу из-под ладони. Анна Николаевна мельком взглянула на меня и перевела взгляд на вошедшую секретаршу.
      — Спасибо, Ангелина, — сказала она, — можешь идти.
      Взгляд Ангелины не сулил мне ничего хорошего.
      «Это же надо такой злопамятной быть! — удивилась я про себя. Потом мысли перескочили на Анну Николаевну — А с ней надо держать ухо востро… Цветы, конверт с деньгами… Может, боится, что я расскажу на работе о её вчерашнем поведении? Надо как-то её успокоить, что я не собираюсь ничего и никому рассказывать. Рука на моём колене… Это нормально или нет?»
      — Вы пьёте кофе с сахаром? — вопрос прервал мои размышления о руках на чужих коленях с точки зрения морали и норм общества.
      — Что? А… да, мне без сахара, пожалуйста.
      — Я знаю, что вы работали врачом в сельской клинике, — Анна Николаевна протянула мне чашку.
      — Ну, клиника — очень громко сказано, — я невольно улыбнулась, вспомнив состояние ФАПа. Мне вдруг захотелось рассказать смешную историю из бытности моей сельским врачом. Что я и сделала. Директорша заливисто хохотала, переспрашивая о комичных моментах. Она оказалась очень смешливой и располагающей к себе.
      Вдруг дверь отворилась опять, застав нас врасплох: мы обе дёрнулись при звуке голоса Ангелины, которая вошла в кабинет и, оглядывая нас, словно мы занимались чем-то непристойным, произнесла:
      — Анна Николаевна, к одиннадцати должен подойти Банников.
      — А уже разве одиннадцать? — всполошилась та.
      — Нет, но скоро будет, а вы не готовы, — секретарша хищно посмотрела на меня.
      — Спасибо, Ангелина, за твою бдительность, — мне показалось, что реплика сочилась сарказмом, — иди, подготовь, пожалуйста, бумаги, — она выпроводила секретаршу, застывшую у двери.
      — Большое спасибо за кофе и беседу, — я встала с дивана.
      — Это вам спасибо за всё, — Анна Николаевна тоже поднялась, — ваши цветы, — она протянула мне букет, — желаю вам с Александрой успехов с новым проектом, — она ободряюще улыбнулась.

      Дома мой букет произвёл фурор.
      — Какая красота! — мама в восторге всплеснула руками. — Кто же тебе подарил такой роскошный букет? — она поспешила за мной в ванную.
      — Директор, — я принялась мыть руки, поглядывая в зеркало на мамино умилённое лицо.
      — Директор? — она переспросила, словно не веря своим ушам. — Сам директор?
      Мама была такой радостно-взволнованной, что у меня язык не повернулся сказать, что это женщина.
      — Да, сам, — подтвердила я, лишь бы продлить мамину радость, — за хорошую работу, — добавила я поспешно, чтобы мамина богатая фантазия не придумала ничего лишнего.
      Когда, переодевшись, я вышла из своей комнаты, то услышала:
      — Галя, работает молитва! Да, вот только что принесла такой букетище огромный, что даже в вазу не поместился…
      Я закатила глаза. Началось.
      Пока я на кухне разогревала ужин, из комнаты неслось восторженное:
      — Моего лица из-за букета не видно. Вот я так стою, и ничего не вижу, представляешь?! — кричал мамин голос. — А знаешь, кто подарил букет? — на несколько секунд воцарилась тишина. — Директор! Лично! Сам! — мама впечатывала каждое слово звенящим от неприкрытого триумфа голосом.
      — А за что? — послышался истекающий от любопытства глас тёти Гали.
      Ну как можно так громко разговаривать?! Мне захотелось выйти из кухни и высказать им всё, что я по этому поводу думаю…
      — За хорошую работу, — отозвался мамин ликующий голос, — ты же знаешь Ирочку, она очень ответственная. Даже вчера на работу ездила.
      — А может, ещё она ему и понравилась. Ирочка ведь очень хорошенькая, — подкинула идею тётя Галя. — А сколько ему лет? Он женат?
      — Ой, знаешь, я на радостях забыла и спросить. Сейчас спрошу и тебе перезвоню, — мама отключилась.
      — Ира, а сколько твоему директору лет? — она появилась на пороге кухни.
      На счастье, зазвонил телефон и отсрочил мою нерадостную для мамы информацию.
      — Алло, привет, — мама махнула рукой и пошла в комнату, откуда понеслось: — Вера, молитва действует! Да! Только что Ирочка такой букет принесла, просто огроменный. Директор ей подарил за отличную работу! Но Галя говорит, что, скорее всего, это знак симпатии, — выпалила мама скороговоркой.
      «Дурдом!» — я закатила глаза.

+4

44

#p3705569,Neischezaj написал(а):

Ваш стиль изложения напоминает  стиль Иоанны Хмелевской)

Это хорошо или плохо? :dontknow:

0

45

Ура! Новая глава!

+2

46

Интрига закручена до предела.
Читатели вытирают пот с лица (по крайней мере... я)).
Что же дальше?
Не томите...

+2

47

#p3706610,Дум написал(а):

Интрига закручена до предела.

Читатели вытирают пот с лица (по крайней мере... я)).

Что же дальше?

Не томите...

До предела.....?)
Я постараюсь не томить)

+3

48

#p3706372,Taniya написал(а):

Это хорошо или плохо?

Мдааа...вопрос... А вообще , Вы правы. Для автора сравнение его слога с чужим - почти оскорбительно, ведь Вам важен свой почерк... и вместе с тем , подобная характеристика - краткое описание узнаваемого стиля, в чем-то схожего с Вашим) Так что - решайте сами = хорошо это или плохо)

+1

49

#p3707602,Neischezaj написал(а):

Мдааа...вопрос... А вообще , Вы правы. Для автора сравнение его слога с чужим - почти оскорбительно, ведь Вам важен свой почерк... и вместе с тем , подобная характеристика - краткое описание узнаваемого стиля, в чем-то схожего с Вашим) Так что - решайте сами = хорошо это или плохо)

Решаю)))
Если сравнивают с кем-то, значит своего "почерка "нет и всего остального, что выделяет автора из сонмища других. Это -плохо.
Если же сравнивают твою писанину с кем-то пишушим и печатающимся-это говорит о том, что ты хоть "читабельный".Это-хорошо)
Вот такое решение... как  Буриданов осёл: и сена хочется и соломы не прочь)
Спасибо за ваши интересные мысли!

+2

50

Taniya
Прекрасно получается! Жду продолжения)

+1

51

#p3712261,Nika Del написал(а):

Taniya

Прекрасно получается! Жду продолжения)

Да?!) Спасибо! Буду стараться)
Но, как говорится, ещё не вечер)

+1

52

#p3712511,Taniya написал(а):

Да?!) Спасибо! Буду стараться)

Но, как говорится, ещё не вечер)

Увидела от Вас собьщение. Обрадовалась, ибо ожидала продолжение! Но нет, ждём дальше.

+2

53

Неделя перед отъездом была очень напряжённой. Заполнение документов, беготня с каждой бумажкой в бухгалтерию, куча отчетов, поиски неуловимого завхоза…
      А ещё Александра принялась обучать меня азам видеосъёмки. Я согласилась с радостью, потому что это предоставляло чудесную возможность телесного контакта. Конечно, это были всего лишь мимолётные касания, но до чего же мне их хотелось!
      Я с жадностью глотала обучающие видео на YouTube, лишь бы заслужить слова похвалы. На них Саша не скупилась, и я таяла от её «умница», «молодец» и с ещё большим усердием вгрызалась в правила композиции, работу со светом и звуком…
      Львиную долю занятий занимала непосредственно съёмка. Я обожала эти уроки, когда моделью была сама Александра.
      Я без малейшего зазрения совести глазела на неё, стараясь завуалировать свой телячий восторг по этому поводу вопросами о правильном распределении пространства в кадре, о свете, о штативах и прочем… Лишь бы она смотрела на меня, отвечала, улыбалась мне…
      Я так люблю её улыбку, такую застенчивую и милую. При виде неё мне хочется обнять Сашу, прижать к себе и замереть, вдыхая её запах…
      Мне так нравится слушать её смех! Я стараюсь острить и шутить как можно больше, лишь бы она посмотрела на меня и ответила улыбкой. Стоит мне увидеть, как уголки её губ начинают ползти вверх, я смеюсь неудержимо и, кажется, вот-вот взлечу от переполняющего меня счастья.
      Я обожаю смотреть, как она двигается: естественно и в то же время грациозно. Мне кажется, что этому нельзя научиться. Дома перед зеркалом пытаюсь воспроизвести эти движения, воссоздать их изящество, но «худая корова, увы, не газель»…
      Настроение моментально портится. Опять появляются мысли о Яне, такой красивой на фото, с её сексуальным голосом. Куда мне с ней тягаться!
      Но стоит Саше улыбнуться мне или засмеяться над моими шутками, которые сыпались из меня как горох из дырявого мешка, и я уже верю, что ей нравится быть со мной. Ведь не может же человек, если он, конечно, не дурачок умалишённый, радоваться просто так! Всему есть причина! Я оживаю, забывая о Яне, наслаждаясь моментом, уверяя, что именно он и есть жизнь.
      Я чувствовала себя влюблённым подростком, трепещущим от одного лишь воспоминания об объекте влюблённости. Хотелось обнять весь мир. Сама себе удивлялась, куда подевалась моя насмешливость и ироничность? Даже немного испугалась — я словно и не я. Только благодаря маме, тёте Гале, дяде Пете и тёте Вере, принимавших активное участие в моих сборах, я не потеряла своё истинное лицо.
      — Ира, я думаю, что куртку на овчине нужно взять обязательно! Но вот пальто будет теплее. Конечно, лучше всего взять и то, и другое. Если будет очень холодно, наденешь пальто, а если теплее — куртку, — мама принялась запихивать перечисленное в сумку.
      — Мама, — я прекратила упаковывать рюкзак и бросилась к ней, — я не буду это брать. Сейчас июнь!
      — Ну и что? — мама была непоколебима. — Всё может случиться, а ты на том хуторе одна как перст…
      — Мам, ну какой перст! За пять километров село вполне цивилизованное, даже с интернетом!
      — Ира, неужто я тебя не знаю! Ты же как отец: будешь от голода-холода загибаться, а не пойдёшь к родным за помощью…
      — Мама, пожалуйста, только не надо утрировать! — в сердцах воскликнула я. — Я же не в джунгли Амазонки собралась…
      — Да уж лучше бы в джунгли! — выкрикнула мама. — Там хоть тепло! Вы будете находиться в нежилом доме, ты даже представить не можешь, как там сыро и холодно! Ноги моментально замёрзнут. Ах! — вскрикнула она и поспешила из комнаты.
      Я принялась вытаскивать из сумки то, что мама успела туда натолкать.
      — Ма, ну зачем мне шапка?! — я держала в руках свою старую меховую ушанку.
      — А как ты спать собираешься в доме, который не отапливался уже кто знает сколько лет? — спросила мама и стала запихивать свои тапки из войлока мне в рюкзак.
      — Мы будем спать в спальных мешках. Там есть полати, — я начала рассказывать то, что мне поведал дядя Петя, расписывая все прелести дома на хуторе, — мы затопим печку.
      — Что?! — мама уставилась на меня. — Чтобы угореть?!
      — Почему угореть?
      — Да потому, что вы её хоть растопить сумеете? Она, может, завалилась уже вся! Наделаете пожара. Сейчас я Петру позвоню.
      Конечно же, каждый вечер мама вела пространные беседы с тётей Галей, дядей Петей и тётей Верой, которые без устали давали советы.
      Я согласилась, что хотя бы раз в день мы будем кушать у тёти Гали. Я пообещала, что хотя бы через день мы будем ночевать в доме у тёти Гали. Я заверила, что мы не будем растапливать печку в избе, а если вдруг затопим, то должны оставить дымоход открытым. Я поклялась, что мы будем закрывать на ночь двери на засов и на замок…
      Папа лишь посмеивался, слушая, как мы с мамой ругаемся. Он заявил, что любит нас обеих и не может принять ничью сторону, но хочет внести рацпредложение: если я что-то важное забыла и эта вещь не сыщется у тёти Гали, мне стоит только позвонить, он привезёт. Мама была в восторге! Она даже согласилась не паковать пятую сумку.
      Уже довольно-таки поздним вечером позвонила Александра и мы ещё раз обсудили предстоящую поездку. Договорились, что она подъедет к моему дому к восьми утра.

      К восьми чёрный джип подкатил к нашему подъезду. Спасибо маме, которая разве что под капот не забралась, так ей всё нужно было знать, выехать нам удалось лишь почти час спустя.

      — Извини, моя мама, конечно, вела себя… — обратилась я к Саше, тяжко вздохнув.
      — Да нормально всё, — она на секунду повернулась ко мне, — моя тоже вчера весь день помогала вещи укладывать. Ругались так, что даже собаки попрятались. А это что-то да значит. Правда, Буся?
      Та гавкнула в ответ.
      — Ох, ты же и громогласная! — я повернулась и посмотрела на собаку, которая, вытянувшись во всю ширину машины, лежала на полу.
      — А твоя мама её забраковала в качестве охранницы, — сквозь смех произнесла Александра.
      Я улыбнулась, вспомнив её слова: «Джульбарс тёти Гали ещё больше, а толку? Лежит на крылечке вместо коврика».
      — Очень хочу увидеть Джульбарса, — донёсся Сашин голос.
      — Конечно увидишь, — заверила я, — и не только его. У тёти Гали много всякой живности живёт. Но в первую очередь ты увидишь всё её семейство, — я умолкла, стараясь подобрать слова, — они могут слегка шокировать своим поведением. Все очень любопытные и обожают совать нос не в своё дело. Но не со злым умыслом, а наоборот, горя желанием помочь. Только зачастую получается как всегда, — я вздохнула.
      — Я поняла. Зато нескучно, — ответила Саша, — классно, когда много близких родственников. Мне в этом плане не повезло. С маминой стороны никого нет. Папа ушёл к другой женщине, ещё когда я в школу ходила. Детей у них нет, — она умолкла.
      Я сидела, затаив дыхание, надеясь, что Александра ещё что-то расскажет. Но она молчала. Тогда я не вытерпела и спросила то, что тревожило. Пусть не так, как вопросы о Яне, но всё же…
      — А Аня, Анна Николаевна, она…
      — Папина родная сестра. Мы с ней общаемся. На работу к себе меня взяла. Правда, я стараюсь не афишировать наше родство. Не хочу кривотолков на работе.
      — Конечно, я понимаю, — выдохнула я.
      Словно гора с плеч. Одной головной болью меньше. Ещё бы как-то о Яне разузнать. Была не была!
      — А двоюродные, троюродные сёстры у тебя есть? — спросила я на волне восторга от предыдущей новости. Может, надо было включить и четвероюродных сестёр… Интересно, а такие вообще существуют?
      — Нет. У Ани тоже детей нет. Я одна.
      Я судорожно вдохнула, уставясь на дорогу. Вот тебе бабушка и Юрьев день!
      «Но ведь они могут быть просто очень хорошими подругами, — изрёк внутренний голос, — каких у тебя никогда не было».
      «А если всё-таки не сестра?»
      «А ты спроси и не мучайся. Что может быть проще?» — тихонько рассмеялось моё альтер эго.
      Я посмотрела на Сашин профиль. Она сосредоточенно вела машину — качество дороги было печальное. Решила, что не стоит ничего сейчас выяснять.
      Так в молчании и въехали в село.

      Бусинку решили оставить в машине, чтобы избежать непредвиденных ситуаций. Я взяла пакет с гостинцами, и мы двинулись к калитке.
      Тётя Галя как раз кормила птицу. Индюки, куры, гуси, утки разных калибров и возрастов запрудили почти весь двор.
      — Обалдеть! — выдохнула Александра, сделав несколько шагов и замерев от увиденного: вокруг тёти Гали бурлило птичье море, булькало, крякало, кудахтало, дралось, пытаясь первым дорваться до столь вожделенного зерна, которое щедрой рукой рассыпала тётя Галя, пиная и отпихивая особо нетерпеливых. При этом она не умолкала ни на минуту:
      — Утя, утя, утя… Да не тебе, гад ты этакой, куда же ты прёшься! — Рука, мгновение назад сыпавшая зерно, бесцеремонно хватала за шею наглеца и отбрасывая подальше. — Ах ты ж морда красноголовая, лезешь, чтоб тебе!..
      — Я должна это снять, какие кадры! — Саша раздосадованно стукнула кулаком о коленку.
      — Не волнуйся, — постаралась успокоить я её, — здесь такие кадры каждый день. — Тётя Галя, мы приехали! — закричала я.
      Видя, что крик эффекта не возымел, мы подошли поближе.
      — Тётя Галя, мы тут! — опять закричала я.
      Наконец-то я была услышана. Правда, не только тётей Галей. Самый большой индюк вдруг бросился к нам и, взлетев Саше на плечи, принялся клевать её в голову.
      Сперва я опешила, а потом принялась орать, присоединившись к крикам Александры, мечущейся по двору.
      — А чтоб тебе! — взревела сиреной тётя Галя, ринувшись к нам. — Слезай сейчас же, гадина булькастая! Вот я тебе шею-то сверну, — обещала она, наверное, индюку, прокладывая себе дорогу в плотной птичьей массе.
      Я попыталась подскочить к Саше, но она ни на секунду не останавливалась, маша руками словно мельница крыльями. Ко мне присоединилась тётя Галя, а также остальные индюки, которые подняли просто жуткий гвалт. Гуси, гогоча, шипя и вытягивая шеи, устроили такой крик, что из дома выскочил дядя Петя и тоже влился во всеобщее веселье.
      Когда Саша упала, зацепившись за ведро, брошенное тётей Галей, дядя Петя с невиданной сноровкой подскочил к ней и, схватив индюка за шею, стянул его на землю.
      Я тоже бросилась к ней, опустившись на колени, с опаской прикоснулась к спине — футболка была изорвана когтями. Через дыры виднелись ссадины и кровоподтёки. Я в ужасе спросила:
      — Саша, как ты?
      Ко мне подбежала тётя Галя, причитая:
      — О Боже! Бедное дитя! Ты хоть живое? — она наклонилась к Александре.
      Саша зашевелилась и стала подниматься. Мы с тётей Галей замерли. Я даже на мгновение закрыла глаза, боясь увидеть вместо лица кровавое месиво…
      — Ты вроде бы как врач… — прошептал внутренний голос.
      — Да, но это Саша… и мне… страшно.
      — Фуууу, какая же ты трусиха! — рассердился внутренний голос.
      Я осторожно убрала волосы с её лица. Вроде бы никаких существенных повреждений. Правда, лицо зарёванное и глаза такие… по-детски обиженные… Мне до ощущения покалывания в пальцах захотелось прижать её к себе, успокоить, нашептывая какие-то ласковые слова… Если бы не тётя Галя и дядя Петя, который тоже подошёл к нам уже без индюка, я бы так и сделала. А при них не посмела.

      — Ты хотя бы на телефон сняла это? — спросила Александра с нетерпением в голосе.
      Я непонимающе уставилась на неё:
      — Ты сейчас шутишь?
      — Не сняла! — она воздела руки к небу и, громко выдохнув, опустила их обессиленно вниз. — Такие кадры случаются раз в… я не знаю за сколько лет, — её глаза стали наливаться слезами.
      — Извини, но разве можно думать о съёмке, когда ты подвергаешься опасности?.. — начала было я оправдываться.
      — О съёмке надо думать всегда! Это наиглавнейшая заповедь! — с жаром сказала Саша.
      — А вы это о чем? — влез в разговор дядя Петя. — А что надо снимать?
      — Сцену с индюком. Такие кадры упустили, — раздосадованно махнула рукой Александра.
      — Так мы это запросто, — хмыкнул он, — вы только опять что-то красное наденьте, я индюка выпущу, и будет вам сцена, — дядя Петя заржал как лошадь, очень довольный собой.
      — Да-да, — подтвердила тётя Галя, — индюки так на красное реагируют. Ох, не любят, — она покачала головой, — а на вас футболка красная, вот он и напал.
      — Точно! — я хлопнула себя ладонью по лбу. — Вылетело из головы, — я виновато посмотрела на Сашу, которая расплылась в улыбке и выпалила:
      — Давайте мы сейчас снимем?! Я только возьму камеру…
      — Ну уж нет, — сказала я строгим врачебным голосом, который мне особо хорошо удавался, — у тебя все плечи в царапинах. Это несусветная глупость — усадить на них индюка опять. Только сепсиса и не хватало. Нужно срочно промыть раны. Когти индюка были в земле, ты привита от столбняка? — я воззрилась на Сашу.
      — Я не знаю, не помню, — нерешительно ответила она. — А разве это так опасно?
      — Деточка, ты её слушайся, она врач, — с уважением в голосе произнесла тётя Галя, — вон бабе Шуре такую мазь посоветовала, сразу ноги перестали болеть.
      До чего же весомо слово врача! А если ещё несколько терминов употребить…
      Уже через десять минут я обрабатывала царапины Александре, всё время ловя себя на мысли, что смотрю на её спину совсем не так, как должен смотреть врач.
      Саша зашипела от боли:
      — Печёт.
      — Сейчас, — я подула на ранку, почти касаясь её губами…
      До чего же хочется целовать эти хрупкие плечи, пройтись вдоль позвонков, проступающих под кожей вниз до… взгляд скользнул до пояса джинсов.
      — Бедняга Бусинка, — голос Александры донёсся словно из глубины. Она погладила огромную собачью голову, — Джульбарсик на работе, пасёт коров, не удалось вам повидаться.
      — Да, очень жаль, — саркастически заметила я, — что в этой сцене не принимали участие собаки. Я уверена, всё выглядело бы намного колоритней.
      Мы рассмеялись. Мне нравилось Сашино чувство юмора и то, как она отнеслась к произошедшему. Будь на её месте другая, такую бы истерику закатила…

      От семейного обеда мы отказались. Дядя Петя, недовольный отсутствием перспективы пропустить рюмку-другую за столом, взял ключи от дома на хуторе, и мы поехали.

+6


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Нам и не снилось