Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Смерть экзекутора. Империя Джи 2 том


Смерть экзекутора. Империя Джи 2 том

Сообщений 1 страница 20 из 33

1

[float=left]http://s4.uploads.ru/t/CZJgd.jpg
[/float]
Землю захватывает космическая Империя. Пропадают правительства, армии и целые города, людям обещано счастье, здоровье и жизнь, лишённая всех проблем. Оказавшийся в чужой стране и неверящий пришельцам диверсант Сергей ищет дорогу домой, сестру и способ, как убить бессмертных агрессоров. Императорский экзекутор - женщина-метаморф, существующая как живая функция власти, находит своё имя, но теряет смысл жизни.
В произведении нет любовной линии, но есть сцены с натурализмом.
Жанр: социально-психологическая фантастика с элементами эротики и ужаса.

***
Обложку сделал Сэм Томпсон, модель Мартин Становой.
Иллюстраций пока нет, книга дописана пару дней назад, еще в процессе вычитывания.
Стишки мои, а в 31 главе стихотворение Робина Штенье написанное специально для Экзекутора.

***

Среди плюсов романа можно отметить нестандартную историю инопланетной экспансии на Землю, кончающуюся не изгнанием инопланетян, а тем, чем кончаются на самом деле столкновения менее развитых цивилизаций с цивилизациями более развитыми. Нет, земляне не истреблены. Всего лишь лишние отправлены заселять новые миры, а Землю приводят в порядок. Можно сказать, практически идеальное развитие событий – для загаженной и перенаселенный планеты, конечно, а не для каждого конкретного индивидуума в частности.

Еще один плюс – нестандартное развитие сюжета, развитие ожидаемой любовной линии в прямо противоположном от любви направлении.

Чего здесь точно нет, так это привычных схем, стандартных героев и ожидаемого развития событий. Зато есть много вывернутой наизнанку психологии и героев, поставленных в невыносимые для них условия. В первую очередь этот роман все же о психологии - это стоит иметь в виду.

Дора Штрамм, писатель, критик, журналист

Отредактировано МарикаСтановой (21.11.17 16:14:36)

0

2

ГЛАВА 1. Они прилетели!

Земляне сошли с ума.

Нет, Сергей всегда знал, что люди в массе идиоты. Зачаточные мозги среднего обывателя худо-бедно работали при условии, если клиента выловить один на один, хорошо зафиксировать в темном месте у теплой стенки и задавать правильные короткие вопросы. Тогда землянин, поставленный в безвыходное положение, судорожно активировал неиспользуемые резервы и начинал думать. Но как только люди собирались в свободное, на первый взгляд никем не управляемое стадо, да хотя бы в компанию из трех-пяти человек, то их башки словно превращались в тупые бараньи головы. А толпа баранов безмозгла по определению.

Раньше твердили, что телевизор — ящик для дураков. Ха! Это еще не было интернета. Сеть доделала черное дело, начатое Ти-Ви, и мир заполонили безмозглые марионетки.

Витька-Гугл ушел добывать информацию, хотя Сергей считал, что это бесполезно. И более того — опасно. Но поддался на уговоры, что тупо сидеть в укрытии ещё тупее, и сопроводил Гугля до стадиона, откуда Витька уже не вышел...

Бразильерос совершенно обалдели от контакта с космосом и наплыва безумных перспектив. Местное телевидение то тухло, то гасло, а когда работало, то несло ахинею. Интернет работал и того загадочней, прыгая по неведомой траектории, но отовсюду лезли новые странички и выскакивали осточертевшие окошки с пришельцами. Сергей в сердцах сплюнул, когда наконец данные рабочей кредитной карты отошли куда надо и вернулось подтверждение билета до Франкфурта-на-Майне. Пётр с Суреном подсуетились, успели влезть и смыться домой вместе с семьями дипмиссии. И тоже больше не отзывались. А их с Витькой честно оплаченный самолёт отменили. Рейсы вообще отменяли один за другим. Сергеем овладело нехорошее ощущение, что он в ловушке. Земля такая маленькая, а пешком из Южной Америки в Москву не дотопаешь. Самолеты он и так не любил, особенно гражданские, которые из-за любой ерунды падали, терялись и слетали с намеченной трассы. Среди пассажиров могли оказаться какие угодно психи, банда террористов-самоубийц. Или в багаже могла «ожить» непроверенная толком посылка. Не хотелось самому оказаться на том пути, куда он посылал клиентов. Сергей криво усмехнулся: ага, тогда он весьма глупо отыграет собственное прозвище — «Милкин Вэй». К тому же он теперь сам по себе «Вэй» без «Милки».

Сбоку экрана на рекламном баннере скакали зеленые человечки, приглашая в «Знакомство» — на интерактивные страницы прямой трансляции с так называемого корабля «Содружества Планет». Маленькую блёстку, похожую на парящую в небе синюю незабудку, можно было видеть время от времени невооруженным глазом. Огромный корабль висел над Землёй и регулярно перемещался, чтобы все человечество могло убедиться: «Ура, они наконец прилетели!»

А их операцию отменили. Зря они пёрлись спецрейсом в эту душную и грязную Бразилию. Без толку сидели, ожидая, пока сойдутся звезды и можно будет завершить готовившуюся несколько лет операцию. Бездеятельно наблюдали, как звезды сложились в фигу и мир покатился в безумие. А теперь завершающий акт: «Добирайтесь гражданскими линиями!»

Нет, он не расстроился, что не удалось «отправить на Млечный путь» очередного посаженного на крючок клиента. Их стреляй не стреляй, они плодятся как обожравшиеся мухи и лично ему не мешают, а даже содержат. И Ленке с матерью хватает. Но группа получила бредовый приказ сдать оружие и валить домой на своих двоих. Это настораживало. Да что «настораживало»! Это не лезло ни в какие ворота и вгоняло в панику.

Всем дали бессрочный отпуск. В другое время он бы радовался: редкая возможность побыть дома! Помочь сестре, не видящей продыху с матерью. Побыть с мамой... Маме, собственно, все равно, но иногда и у неё бывали минутки просветления. Вывезти обеих на дачу: в деревне, на природе, маме становилось лучше. Она даже выныривала из своего замкнутого мирка и пыталась отвечать. Иногда делала всякую ерунду по дому или на огороде. В Москве же мама только спала или разговаривала с давно погибшим мужем. Их с Ленкой отец, коренной бакинец, искренне верил, что все люди братья, и безоружный пошёл уговаривать национал-бандитов, устроивших погром на соседней улице. Похоронив отца, мать увезла детей через половину разваливающегося Союза в тихий угол, на свою родину — Вышний Волочек.

Там, недалеко от егерской сторожки, в глухих лесах у истоков Волги он сделал схрон, где спрятана его родная милая снайперка — «Милка». Из-за которой он и прозвище свое дурацкое получил — Милкин Вэй. И еще там запас продуктов, которых хватит на пару месяцев. Если Ленка не будет дурой и увезет мать в деревню, то там можно пересидеть любое нашествие. Ну, кроме уничтожения самой планеты. Главное, подальше от больших городов! Подальше от любых городов, стратегических центров, революций и перераздела.

Лично он объявил бы о всеобщей мобилизации и массовом вооружении. Но он кто? Песчинка в пустыне, куда пришел хамсин. Пешка, делавшая на отлично свою маленькую работу. Истреблявшая сволочей, рвущихся к власти по чужим трупам.

Ничего, Ленка вполне в силах справиться со случайными мародерами — недаром они оба все детство пропадали на стрельбище. Хотя вряд ли какой-нибудь бандит попрётся по почти необитаемой стороне озера к сторожке. Чего там искать? Все будут пастись у городов, где собраны блага цивилизации. А то, что мародеры будут, он ни секунды не сомневался.

Только бы не перекрыли Атлантик! Самолеты редко, но пока летают. Через океан переберется, а там уже по суху, раз-два и — дома. Главное — добраться до Европы. Но он добираться умеет. По суше — куда угодно.

В интернете играла всё та же осточертевшая шарманка.

«...В ближайшее время планируется создание международной комиссии, которая займется созывом первого планетарного правительства. Наконец-то кончатся войны и человечество снова будет едино!»

Новости сошли с ума. Забылись украденные трусы медиальной супер-стар и сногсшибательные расследования: кто с кем когда переспал. Международная грызня переместилась на новый уровень — где будут строить так называемые «Образовательные центры». Приближалась невообразимая заваруха. Умные люди уже нагрузились запасами и окопались в глуши.

По всем каналам на всех языках визжало и вопило: «И вот они прилетели!» Прямо как писали в книжках и снимали в фильмах. Гигантский корабль появился из ниоткуда и повис на орбите у Земли.

Земля ликовала: пришельцы — гуманоиды! Более того — явно люди, и еще более того — хотят делиться знаниями! Помогают!

А пришельцы были тихи и осторожны.

Посол пришельцев, господин Сейо, высокий, атлетически сложенный и смуглый мужчина со слегка раскосыми глазами, излучал доброжелательность. Господин Сейо напрямую подсоединился к интернету, чем создал безумную панику. Но посол был исключительно вежлив и терпелив, а также свободно говорил по-русски и по-английски. Потом оказалось, что он хорошо владеет испанским и китайским. Посол сразу очаровывал не только физической красотой, почти неприличной для политика, но был безупречно приятен каждым жестом и словом. Он сразу попросил прощения за причиненный шок и сказал, что будет общаться со всеми правительствами и народами на равных. Ему неважно, насколько великая мощь стоит за плечами того или иного правительства, насколько экономически развитую или политически сильную страну представляет эта власть, для Гуманитарного Содружества Планет все равны: государство или отдельный человек. Каждый сможет свободно общаться и найти новые знания. Естественно, это требует некоторой подготовки и времени. О-о-о, конечно, и некоторых ресурсов. Но все в наших силах. И постепенно всё у всех будет.

Да, конечно, ученые, медики и военные, как и любые правительственные делегации, будут допущены на корабль, также будет предоставлена любая информация о культуре, экономике и биологии пришельцев. Поверьте, мы практически ничем не отличаемся от вас, ну, возможно, немного меньше болеем! Он бы с радостью допустил и любых туристов, но даже ученые не все поймут на корабле. И надо много работать вместе, чтобы человечество воссоединилось с космическим сообществом на равных. Да, наши технологии позволяют присоединиться к вашей системе связи, и мы просим прощения, что некоторое время шпионили за вами, чтобы выучить новые языки и контактировать цивилизованно. Но зато теперь мы все будем говорить на одном, общем языке Содружества! И мы не хотим вооруженных и каких-либо иных конфликтов, ведь жизнь драгоценна сама по себе, и каждое живое существо уникально и ценно для жизни во вселенной.

Посол выходил на связь со многими правительствами. Громадный космический корабль на орбите был виден каждому любопытному. Сейо убаюкивал и пел соловьем:

— Никакая экскурсия не сможет показать сразу весь объем знаний и возможностей, которые мы вам привезли и которые будут доступны каждому. Однако начать мы хотели с установки инкубаторов. Это медицинское оборудование, омолаживающее все ткани и органы. Поэтому мы просим выделить Содружеству небольшой участок земли. Собственно, два небольших участка, где всё равно никто не живет. Мы с радостью бы заплатили драгоценными металлами или валютой за аренду наших старых баз, где бы разместили посольства. Одна база в Азии — да, это наша старая Шамбала. А другая в Америке. Вы знаете её как пещерный город инков в Перу. Нет-нет, расстояния роли не играют, и будет даже лучше и проще для всех, что первое время мы будем недоступны для массовых посещений — сначала надо подтянуть общий уровень землян.

И мы же знаем, что эти центры будут принадлежать Земле. Посольства будут временные, пока среди вас не вырастут свои учителя и человечество не подтянется до общего уровня Сообщества. Тогда всё перейдёт обратно во владение Земли.

И, конечно, это будут не только посольства, но и учебныe центры. Базы, откуда наука и знания разойдутся по Земле — этой несколько тысячелетий назад отколовшейся части всегалактического человечества. Вам надо столько догонять! Ваша планета вольется в космическое человечество, а это новые люди, новый взгляд на мир и новый стимул для прогресса!

Нет, наши сотрудники никуда не войдут без разрешения ваших правительств. Нет, у нас нет опасных для вас вирусов или инфекции, вы также нам не опасны, мы все принадлежим единой расе. Да, уровни жизни у нас пока сильно различаются, но мы принесли вам новые технологии и все поправимо!

Сергей видел по интернету, как представитель господина посла прилетел на первую встречу в небольшом каплевидном катере размером с два автобуса. Прямые репортажи правительственных заседаний и записи ранее секретных операций самым подлым образом текли и текли неостановимым потоком. За этим безобразием в открытую стояли пришельцы, и это сводило с ума.

Катер не создавал много шума и не имел видимых двигателей. Он тихо мурчал, как сытая кошка, и отлетел, дождавшись, когда от его бока отлепят кишку шлюза-перехода, ведущую прямо в изолятор, организованный в военном городке, который в мгновение ока вырос посреди Казахской степи. Босиком и в легкой тунике, представитель пришельцев, похожий на греческого бога, но назвавшийся просто Карлом, добровольно прошел через созданный военными медиками безопасный шлюз и мирно просидел в изоляторе две недели, невозмутимо подвергаясь разным тестам и допросам. Второй представитель (выглядящий чистым африканцем, и тоже весьма спортивного сложения) скучал и проверялся в подобном же изоляторе на другой половине земного шара.

Посол обращался ко всем правительствам и народам Земли с приветственной речью, извинившись, что выучил только четыре языка. О, на Земле столько разных языков! Он решил научиться говорить только на нескольких основных, хотя технологии и позволяют выучить что угодно в течение короткого времени! Увы, в стародавние времена не удалось избежать войны, в результате которой бессмертные покинули Землю, а местная цивилизация пришла в упадок, так как некому было сохранять и передавать знания. Но пришло время, и мы снова вместе! Посол лично приедет подписать договоры о ненападении и сотрудничестве. Это все равно, с кем и когда он встретится первым, все народы равны и все получат возможность учиться, войти равными в сообщество! Сообщество пользуется единым языком. Вы забыли его, но и у вас сохранились предания... Да, традиционно существуют и местные языки, наравне с общим... Да, конечно, мы научим вас, это несложно! Как только мы построим центры. Совместно мы разработаем новые школьные программы. У нас есть готовые, вы не первая планета, присоединившаяся к содружеству. Но, естественно, программы должны быть скорректированы в зависимости от местных условий.

*

Некоторые люди и даже некоторые правительства подозревали неладное, но что? И если бы они хотели поставить какие-то барьеры или воспротивиться, то что они могли сделать? Центры начали строиться и строились. На космический корабль летали постоянные экскурсии от разных правительств, совмещенные с оздоровлением экскурсантов. Дряхлые дедки и морщинистые тетки вылезали из инкубатора молодыми и бодрыми. Первая подопытная старушонка, пойманная в каких-то трущобах и привезенная на корабль под видом бабки китайского дипломата, стала тридцатилетней секс-бомбой и победно ездила с круизами по всему миру. Китайские спецслужбы и медики не смогли упрятать её и разрезать на препараты: возмутительным образом любые, ранее абсолютно секретные данные бежали по всем каналам в прямом эфире...

Доброжелательные пришельцы, выглядевшие абсолютно по-человечески, но все как один молодые и красивые, водили делегации по кораблю, отвечали на вопросы и были весьма терпеливы. Конечно, земляне — новые сограждане. Пока слегка отсталые, но постепенно сольются в единстве с галактическим обществом.

Одно это должно было поставить все правительства на уши. И кое-кого поставило. Отправленного в бессрочный отпуск Сергея Калинина, застрявшего в Рио. «До выяснения дополнительных обстоятельств. Оружие сдайте под расписку в дипломатической миссии. Если что, вам позвонят».

— Ой, Серкусь, прости, я была в регистрационном пункте, — сестра, наконец, ответила на скайп. — Ты так загорел! И на отца стал похож... Такой совсем черный азербайджан!

— Ленка! Бери мать, продукты и мотайте в сторожку. Я скоро приеду.

— А я записала маму на оздоровление. Там огромная очередь, но они построят центры... Ты видел репортажи? Они лечат всё!

— Вы точно все свихнулись! — Сергей с досады хлопнул ладонью по столу.

— Да ты что? Это ты в своей армии сбрендил, — Ленка блестела глазами и улыбалась. — Это же не кино. Это же по-настоящему. Войны не будет. С кем? Они не нападают. Они такие же люди, как мы! Вон и вся археология подтвердилась... Летучие колесницы в Махабхарате, Вавилонская башня, бои титанов, Атлантида! Они попросили и получили назад Шамбалу и тот подземный город инков в Перу. Заплатили даже, хотя это исторически принадлежит им! По телевизору идет образовательный курс «Легенды, мифы и их историческое объяснение». Это всё-всё правда! К нам прилетит Дваждырожденный. А мы получим знания предков.

— Ленка, прошу тебя. Ты была грудная и ничего не помнишь. Отца видела только на фотках. Не помнишь, как мы бежали из Баку после смены власти. Но ты же знаешь, как оно бывает. Не будь наивной курицей. Мы ни-че-го о них не знаем. Вообще. Кроме единственного факта, что ракеты до них даже не долетели.

— Так у них силовое поле! Они сами сказали.

— Ленка! — Сергей чуть не взвыл. — Прошу! Прекращай, да! Бери мать и мотай. В городе оставаться опасно. Народ вооружится, будут беспорядки. А в сторожке никого нет, и никто туда и не полезет! Через пару недель я приеду, соберу ребят, и мы что-нибудь придумаем.

— Ой, да брось паниковать! Я же не совсем курица наивная. Я смотрю, что они делают, а не что говорят. А они людей лечат, оружие уничтожают...

— Конечно, уничтожают. Государства кончаются. Вспомни, чем кончился СССР! И зря ты мать надолго одну оставляешь.

— Не бойся. Ксения Львовна выписала мне легкое снотворное, специально для таких случаев. Мама еще спала, когда я вернулась. И не бойся, я не злоупотребляю! Всё тут хорошо, не волнуйся.

— Люди исчезают.

— Никто не исчезает, — Ленка даже подпрыгнула. — Просто зовут добровольцев на освоение новых планет!
— Ага, планет... Ребята улетели и не отписались, и связи ни с кем нет.

— Да с вашей секретностью вы и в одной комнате, небось, записками по сложному коду общаетесь, — хихикнула Ленка. -Ты сам говорил, что отсутствие информации — это не наличие факта! Сейчас же связь перенастраивают на более современную.

— Всё, передавай маме привет, — вздохнул Сергей. Говорить с матерью по скайпу и вообще смысла нет: она и себя-то в зеркале не узнает. — Делай, что я сказал, вернуться мы всегда сможем. Только уезжай из этой идиотской Москвы.

***

В снятой центром квартире был не только современный телевизор, но и компатибильный, хотя и старенький принтер с копиркой. Сергей выпечатал странноватую бронь билета из Франкфурта до Москвы. Покачал головой над припиской, требующей обратиться перед посадкой в справочную аэропорта. Сложил бумагу и убрал во внутренний карман — всё своё он будет носить с собой. Еще три недели ожидания. Свихнуться.

Они не собирались жить тут дольше месяца, необходимого для операции. Если бы всё шло как планировалось, то самое позднее пятнадцать дней назад они бы скинули ключи в почтовый ящик и давно были бы дома. Но операцию отменили, их самолет так и не прилетел. Ребята исхитрились вколотиться в рейс вместе со сбежавшей дипмиссией и радостно позвонили с самолета, а они с Витькой зависли в Рио, как два дурака. Но ни хозяин квартиры, ни новые жильцы не появлялись. А Сергей с Витькой его и не искали. Денег никто не просит — и хорошо.

Сергей взял сумку и оглянулся по квартире. Каждую минуту всё меняется и может случиться, что он просто не успеет заскочить за вещами. Своё надо таскать с собой. Сгрёб и Витькино. Вот где он сам?

Ругаясь про себя на катящийся в тартарары мир, Сергей выскочил к машине. Кинул сумку на заднее сиденье и убрал от ветрового стекла записку со вчерашней датой. Необозначенные автомобили или с более чем трехдневной датой увозила полиция.

Выехал в сторону стадиона. Там будто бы давали бесплатные коммуникаторы, которые должны были заменить все гаджеты вместе с кредитками и удостоверениями личности. Сергей сопротивлялся: бесплатный сыр только в мышеловке, но Витька был неудержим. Информация, да еще новые игрушки дадут, ага.

На улицах творилось странное: словно того гляди начнётся очередной карнавал. Люди сбивались в шумные группы и бессмысленно мотались вдоль и поперек движения. Волнами проходили то танцующие, то просто галдящие процессии. Сергей мало что понимал. Ему эти языки даром не нужны, хватит с него стандартного английского. Но за время вынужденного безделья всё-таки запомнил с десяток набивших оскомину чужих слов. На каждом углу орали проповедники, провозглашая то конец света, то пришествие сынов и дочерей Бога, то прямо завтрашний прилёт самого главного Бога лично. Ехать было почти невозможно.

Прямо перед капотом объявился зомби, и Сергей дал по тормозам. Гниющая плоть стекала и отваливалась кусками. Мертвяк опёрся руками о машину, открыл рот и затряс головой. Слизь падала и... исчезала без следов. Под полупрозрачной оболочкой просматривался вполне живой подросток. Сергей выбил кулаком перывистый сигнал. Пацанёнок засмеялся, показал неприличный жест и, довольный эффектом, перебежал дорогу, присоединяясь к не менее чудовищной компании в подобных костюмах уродцев и героев. Что это за?.. И надо же: такое — и дать детям на маскарадные костюмы! А вот их начальству столь полезная штукенция неизвестна.

Через половину квартала пришлось снова останавливаться на перегороженном шоссе и ждать, пока втянут чью-то брошенную машину на эвакуатор.

Вот надо было идти пешком.

Наконец, добрался до стадиона. Как приличный человек запарковался на платной стоянке. Пошел ходить кругами, напряженно прислушиваясь и пытаясь понять, что происходит и как бы, не входя на стадион, узнать, куда растворился Витька. Мобилу же он неблагоразумно отключил.

Вдруг очередь жаждущих халявы бразильерос дружно взревела, замахала руками:

— Вон! Чужаки вон! Прощайте! Прощайте!

Над стадионом бесшумно, как в немом кино, поднялись четыре огромные тускло-серые полусферы пришельцев и, мгновенно набрав огромную скорость, исчезли за облаками. У Сергея ёкнуло сердце: улетели? Что вот так вот взяли и улетели? Но очередь продолжала втягиваться внутрь, а из боковых выходов продолжали выходить люди, крутящие в руках эти самые «дармовые для всех» коммуникаторы. Коммы были разной формы: прямоугольные, палочкой и даже браслетом. Над ними прямо в воздухе раскрывались перламутровые экраны. Но выходило все-таки меньше народу, чем входило.

Тощий хлыщ в очках, три минуты назад вышедший со стадиона, остановился и, продолжая пялиться в такой же воздушный экранчик, что-то передвинул на прозрачном мониторе пальцем и оп-па! Вместо хлыща под сушёной пальмой стоял супермен, а хлыщ еле-еле виднелся внутри маскировки.

Заходя на очередной круг блужданий у стадиона, Сергей заметил, что уже выходят люди, которых он видел стоящими в очереди на входе. Вычленил одинокого парня более-менее интеллигентного вида и спросил по-английски:

— Не подскажете, что там внутри происходит?

— Янки гоу хоум, — неожиданно зло ответил парень. — Иди-иди на стадион и падре тебя фьюить домой! Ты — чужой, ты домой иди! Все чужие домой!

Ага, то есть вот какие чужие улетают! То есть Витька, скорее всего, «фьюить домой»?

Сергей сел в машину и снова попытался позвонить напарнику. Но Витькин мобиль как был дохлым, так и оставался.

Плюнул, поехал в аэропорт. Болтаться без толку было невыносимо. Чувствуя себя как Ассоль в ожидании алых парусов, прошелся по пустому аэропорту. Кассы закрыты, нигде ни души. В окошке справочной получил подтверждение, что его рейс на Франкфурт действительно будет, но не раньше и не позже. Увидел наряд полицейских, неторопливо выползающих из-за поворота подковообразного терминала и, не ускоряясь, в деловом темпе вышел. Еще привяжутся от безделья, а любое ограничение даже условной свободы настораживало. Хотя он чувствовал себя запертым в этой Америке. Изолированным Атлантиком.

Обошел терминал, раздумывая, как бы попробовать просочиться в Европу хотя бы с грузовым рейсом? И что он может предложить пилотам? Есть у него еще около пятисот евро, местные реалы... Даже доллары США немного. Но немного.

Незаметно бросая взгляды по сторонам, добрался вдоль стенок и перебежками к ангарам. Нырнул в тот, откуда доносился рокот моторов, и, зайдя за ряд припаркованных погрузчиков, услышал немецкое ругательство. Похоже, мысль улететь в контейнере посетила не его одного. Чернявый мужик, по виду типичный турист, бросил рюкзак и отпутывал зацепившуюся за ступеньку погрузчика сумку.

— Франкфурт Майне! — указал Сергей на себя. — Говорите по английски?

— Бользано итальяно, — хихикнул чернявый. — Джорж. Говорю.

— Что, тоже застряли? Меня зовут Иса, — представился Сергей рабочим именем. — Но билет у меня на рейс через три недели. Говорят, надо народ собрать.

— Вот, нас уже двое! Издевательство! Когда это придумали, что рейс отменяют из-за нехватки пассажиров? Какое мне дело, что кто-то передумал? — взорвался итальянец. — Мне перестало тут нравиться, а я каждый год приезжаю. А они: «Обратитесь к падре, можете полететь на другую планету!» На дьявола лысого мне другая планета? У меня еще отпуск! Грузчики говорят, что у этих падре есть локаторы, даже спрятанную живую мышку спокойно находят, так что тайком среди груза не улетишь. Но я свободный человек, и вон, кстати, этот падре!

Сергей плотнее встал к погрузчику, а Джорж, подхватив рюкзак и освобожденную сумку, решительно направился к высокому атлету в синем балахоне, разговаривавшему с рабочими в глубине ангара. Начал сыпать словами и махать руками.

Атлет молча подождал, пока Джорж подойдёт ближе, и поймал его за руку. Итальянец внезапно замолчал и сник. Сумка с рюкзаком шмякнулись на бетон, Джорж что-то уже совсем неслышно забормотал. А потом, словно провинившийся школьник, пошел, ведомый за руку этим «падре». Один из рабочих поднял вещи итальянца.

Сергей попятился и скрылся.

Что-то совсем ненормальное произошло прямо на глазах. Итальянца как подменили за одно прикосновение. Взрослый мужик, чуть ли не вприпрыжку идущий за ручку с пришельцем — видеть это было дико и тягостно.

Через неделю сдохла телефонная связь.

0

3


ГЛАВА2. Империя. Старые обиды

Инкубатор открылся, и Стив сполз на пружинистый пол. Привалился боком к холодящему подиуму.

Спасибо Императору нашему — оставил тут инкубатор, а добрый андроид принес впавшего в малую смерть экзекутора в личный экзекуторский тренировочный зал. И никто чужой в зону Императорских покоев не придет. Хуже очнуться в лабораториях, что бывало не раз. Лаборанты-ажлисс делали бы вид, что ничего не происходит. Но бросали бы косые и липкие взгляды, пытаясь оценить, пытаясь накормить свое бесконечное научное любопытство. А ему нужно просто отдохнуть. Нет, физически после восстановления в инкубаторе он в порядке. Но болела душа... Хотя, когда его душа была в порядке? Хотелось зарыться глубже Императорской базы и уснуть. Снова умереть.

Если бы инкубатор мог восстанавливать душу, а не только тело. Если бы его из инкубатора вынул сам Император Джи. Как в детстве... Когда он был еще Хакисс... Глупая Хакисс растворилась бы в руках Джи, слилась с ним душой. Любовь вылечила бы разорванное сердце. А его вылечить нельзя. Но Джи бы успокоил, привел в равновесие... Стив обнял себя руками, спрятав ноющие кисти под мышки, пытаясь уменьшить фантомную боль. Не получалось сосредоточиться. В голове вертелся голос Криса и плескался ужас. Стив снова и снова слышал, как рвется его душа. Чувствовал, как рвется тело, и собственное бессилие болело бесконечно.

Пришёл стюард и принес одежду, но не смог одеть его. Стив сворачивался, прижимая колени к груди, не отзывался. Упорный стюард-андроид, единственный друг и нянька, взял экзекутора на руки и отнес наверх в комнату. Бережно положил в постель и закутал одеялом. Погасил свет везде, оставил только призрачное свечение за ширмой гигиенического угла.

Стив сел, отодвинулся к самой стенке. Тихо раскачивался и молчал. Стюард сел рядом, взял его на руки, обнял и долго говорил. Программа, настроенная на утешение.

Стив не реагировал. Он здесь не был. Он давно умер и не может говорить. Не может слышать, видеть. Ничего не чувствует.

Потом вдруг заметил, что стюарда нет.

Медленно встал и забрел в карцер. Благо, манящая холодом металлическая дверь была тут же, за кроватью. Одеяло свалилось на полдороге, но ему не нужно одеяло. Ему нужен холод. Он мертв, а мертвецы должны быть в земле, в холодной земле. Холод — это все, что можно сейчас чувствовать. Холод и тьма. Закрыл за собой дверь и сжался у дальней стены. Ему тут хорошо, тут темно и холодный пол. Но почему так бесконечно болят руки? Пытался зажать их под телом, сжимать и мять, но стало только хуже. Кажется, чуть было не выломил себе пальцы...

И затих, осыпавшись в углу в неподвижный холмик.

*

Вчера прямо с утра заявился Ри, его стюард, и вместо завтрака принес плотный мешок.

Стив испугался. Вскочил и уставился на андроида:

— Это еще что?

— Прости, но завтракать не нужно. Ты едешь подарком к регенту Территорий Крису. Джи уверен, что ты справишься.

— Какой подарок Крису?! — Стив похолодел. — Он же меня терпеть не может! Ему дай волю и... — Стив шлепнулся обратно на кровать.

— По результатам последней исповеди регента, дознаватели прислали рекомендацию о необходимости снять накопившееся напряжение и... — Ри вынул из мешка две пары наручников и кляп.

— Это еще зачем? Мне не десять лет. Я умею молчать, а обложить мысленно затычка не помешает! — взъярился экзекутор. — Да мне плевать на его исповедь! Пускай по горам побегает, развеется! Если захочу, так он вообще в окно выкинется, буду я с кляпом или без.

Хорошо, что он заранее не знал своего расписания. Совсем недавно он целую декаду сопровождал ажлисс Юи с подругой по планете Жальрис: внушал парочке счастье и усиливал всё хорошее. Теперь эта работа выглядела как взятка.

— Регент захотел, чтобы ты был связан, с кляпом, и я тебя привез в мешке, — Ри поставил экзекутора на колени и сковал ему руки и ноги, захлестнув цепочку наручников через цепь между щиколоток. — Но ты же не будешь ему ничего делать?

Стив мотнул головой, мысленно отвечая: «Не буду. Чтоб он сдох».

Ри завязал мешок, поднял на руки и вышел через внутренний коридор к гаражам. Там положил ношу в багажник маленького двухместного флаера и вылетел к дому регента.

*

Стив лежал и старался максимально успокоиться, чтобы дышать неглубоко и редко. Нет, удовольствие можно получать по-всякому и всё может в конце концов выйти расчудесно. Волнующая и нежная боль на грани страха, особенно когда твоя беспомощность и призрак легкого ужаса возбуждают одариваемого экзекутором ажлисс, и тогда ты увлекаешься сам, входя в знакомый и привычный ритм игры. И, поймав резонанс, полностью слившись биополем, стимулируя и усиливая переживания, входишь в пик эмоционального и физического наслаждения. Но для этого объект должен хотя бы нравиться заказчику. Ладно, экзекутору ничего не стоит внушить любовь кому угодно... Но с чего бы Крис, который считает экзекутора тряпкой и лживым ничтожеством, возжелал именно его?.. Это плохо пахло. И, кстати, скоро в мешке будет нечем дышать.

Стив раскинул биополе и просканировал окрестности. Флаер сел на заднем дворе. Домик регента стоял слегка в стороне от наземной дороги в город-спутник Императорской базы Лакстор. С живописной возвышенности, окружённой с трех сторон лесом, открывался вид на город. Некоторые люди, заслужив бессмертие и перейдя в статус ажлисс, оставив в прежней жизни полное имя и всех родственников, переселялись на место работы. Так было проще гвардейцам, кроме нескольких командиров, и абсолютно всем ученым. Не то чтобы они не имели права общаться со своими смертными родственниками, но это не было принято. Ажлисс — это часть движимого и недвижимого имущества Империи. Но некоторые все-таки собирали карманные средства в кулак и обзаводились индивидуальным жилищем. «Наш Крис из таких крыс», — начиная паниковать, думал Стив. Ри выложил его и улетел. «Крис, ну где же ты, скотина?» — Стив ощупывал сканом дом и пытался выбраться из мешка. Воздуха уже не хватало.

Тусклые абрисы стен, предметов и андроида регента... А вот и живая аура Криса — он неторопливо спускался по лестнице со второго этажа, направляясь к задней двери.

«Поздравляю!» — послал Стив.

Регент мысленным пинком выгнал экзекутора из своего сознания.

Стив уже задыхался. Тело хотело дышать, но не было чем и не было как. Дрожа, обливаясь потом и отплывая в обморок, Стив вломился в сознание регента, заставил молнией пробежать последние несколько метров и развязать мешок. Выныривая из безвоздушной и липкой темноты, выскользнул из сознания Кристофа, вздохнул полной грудью. И сразу же упал, получив пощечину:

— Не смей!

Крис приподнял его за волосы, встряхнул, и другая пощечина разбила губу.

— Не смей лезть в мою голову, слышишь, ты! Мелкая дрянь!

Стив зажмурился и закрылся в коконе тела. Невольно потекли слезы. Больно же! И совершенно не эротично! Он что, с ума сошел? Ладно. Он не будет раздражать этого идиота еще больше. Раз так испортил начало. Подождет, пока заказчик сам скажет, чего хочет. Или подумает.

Крис зашёл в дом и сразу же вернулся. В руке — нейроошейник.

Его, Стива, нейроошейник! Из его собственного карцера!

Стало совсем тошно. Пока он растекался благом на Желайсу, Джи, скотина, отдал Крису его нейроошейник! Уникальное экзекуторское биополе будет заперто ошейником в границах тела, словно он такой же ажлисс, как регент. И нельзя будет не только остановить Криса, если будет совсем плохо, но ошейник заставит подчиняться любым приказам!

Крис защелкнул пластиметовый шнурок, подцепил его пальцами и потащил Стива на крыльцо. Пересчитав ступени вверх, а потом вниз в гараж... Зачем гараж? К чему гараж?! Разбив бедро и изворачиваясь, чтобы поймать немного воздуха, Стив окончательно поддался панике.

В гараже оказалась лебедка. Трос был перекинут через блок в потолке. Крис подцепил на него перекрещенные цепи наручников, поднял «подарок» на уровень своих глаз и отрезал ему уши. Стив глухо охнул и невольно дернулся. Наручники врезались в запястья и щиколотки. Кисти и стопы отекли и быстро перестали что-либо чувствовать, но тяжело пульсировали, рождая нездоровое созвучие с болью в голове. Стив одеревенел и замер, блокируя боль и стараясь остановить раскачивание, но Крис ткнул его ножом в плечо.

Стив откачнулся и на обратном пути наделся на подставленный нож, мерзко царапнувший по ребрам. Крис молчал и раскачивал его методичными тычками ножа. Нож чавкал в теле и отвратительно задевал кости, окутывая Стива вязким омутом бритвенной боли.

Регенту не нужна любовь! Регент хотел уничтожать.

Стив честно старался выдержать, но быстро перегорел. Он всегда мог уйти в сознание другого человека, отключиться от боли, но сейчас он не успевал сосредоточится, а ошейник не давал убежать из своего тела.

Крис подвинул ванну и опустил потерявшего сознание экзекутора в воду.

Стив пришел в себя. Тело жадно впитывало воду, раны затягивались. Кристоф появился сзади и всадил острый крюк под ребра.

Стив закричал и, боясь утопиться, боясь очнуться, опять провалился в темноту малой смерти.

Но Крису было мало страдания тела. Он продолжал и продолжал загонять Стива во тьму, а Стив возвращался только для того, чтобы снова уйти...

Крис заговорил и словами бил по старым, старательно укрытым ранам.

— Хакисс, смотри на меня! Ты прикрылась телом якобы Стива, но осталась трусливой и подлой шкурой. Император избаловал тебя. А ты всего-навсего инструмент, который надо время от времени чинить. Ты не человек и никогда им не будешь. Помнишь Гайдеру? Без меня ты бы так и не включилась. Ты думала, Император послал тебя развлекать местного царька? Нет. Джи послал тебя на Гайдеру для меня. Ты просто имитация человека со сломанным управлением, а я твой мастер. Ты знаешь, что бассейн на Гайдере, где мой прихвостень убивал тебя - это всё было противозаконно? Да вся твоя жизнь противозаконна, но ты же слова против Джи не скажешь?  Он это всё придумал, чтобы включить твой идиотский скан! А ты думаешь это я такой плохой? Это всё из-за тебя! А кто ты? Слабенькая зареванная девка! Где твоя сила? Паршивый нейроошейник и ты не можешь ничего. Ты хуже преступников. Они могут исправиться и жить без ошейника. А ты? Ты просто вещь, и ошейник — часть тебя...

Крис требовал ответов на бессмысленные вопросы, требовал реакции, криков и слез. Не можешь кричать? Так хотя бы стон, хотя бы хрип. Но только осознанный, идущий из сердца. Крису было мало рефлекторной дрожи и неосознанных криков, он хотел войти внутрь души и остаться там незарастающей раной.

Регент снял кляп и требовал признаний в несусветных дикостях, и Стив соглашался с ним. В конце концов, что такое слова? Лишь звук, сотрясение эфира, гаснущее ещё на губах. Сначала Стив даже обрадовался силе ненависти, с которой регент приступил к подарку. Если можно назвать радостью слабо трепещущую надежду жертвы, попавшей в капкан. Стив ждал с отчаянием, что Крис сорвется и захочет услышать что-то непозволительное о Джи, об Империи. Ловил нечаянные прикосновения и считывал мысли, пытаясь поймать что-нибудь, что можно будет использовать против регента. За что можно будет зацепится и отомстить. Донести Джи, получить приказ и вернуться в карающей ипостаси. Сграбастать регента и убить. Уничтожить тело.

Душа регента поймается в крилод, насытит прозрачный кристалл до молочной белости, и тогда можно разбить кристалл. Навсегда выпустить душу во вселенскую бездну...

Крис не имел ничего против Джи, он не думал о Империи. Он хотел замучить и разрушить только экзекутора.

Если нельзя наружу, то всегда можно внутрь... Стив все-таки смог поймать транс. Нырнул в густую патоку черной боли: не слышать, не видеть, не чувствовать. Повторяя про себя мантры благодарности Джи, который научил проходить сквозь боль, оставляя её за границей себя.

Но после того как Крис заставил экзекутора съесть его же глаза; когда он распял его на стене и плеснул на него порченной водой из ванны, Стива замкнуло. Запах гнили и крови, боль и безнадежность этой боли, бессмысленность — за что? Невозможность избежать — это всё вернуло Стива в бассейн на Гайдере, где он однажды умер. Он сдался и потерял все, чему его научил Джи. Разбился о силу и упорство регентовой ненависти. Не удержался в трансе отрешения, вернулся и осыпался мелкой пылью в свое тело, на мокрый шершавый пол. Согласился с разрушением и утонул в собственном страхе, в жалости и бесцельности своего существования. Умер в еще живом теле.

Ри увез все, что осталось от экзекутора, в том же мешке. Тело дышало и понемногу рефлекторно регенерировало, но не отзывалось даже на мысленный зов.

*

Стюард вернулся и снова отнес Стива на кровать, и, навалившись всем телом и удерживая одной рукой, повернул ему голову на бок. Сделал два укола в яремную жилу. Стив не сопротивлялся. Бездумно разглядывал охряной узор на руках андроида. Инъекции — какая глупость. Его тело, тело ажлисс, изолирует и нейтрализует любой яд. Но на удивление вдруг стало изумительно хорошо. Он уснул.

Когда проснулся, Ри уже был наготове:

— Дай мне руку!

Стив послушно протянул руку, и стюард, прижав пальцами вену немного выше локтя, опять сделал две инъекции: ввел совсем по чуть-чуть бесцветных жидкостей, и опять стало светло и спокойно. Ужас все еще давил, но как будто стал прозрачным и невесомым, отодвинулся в другую комнату и оттуда неслышно стучал в запертую дверь.

— Что это?

— Ученые, работая с основами тела ажлисс, нашли нейтрализатор, но его надо вводить только в вену и очень мало. Иначе он не только заблокирует иммунную систему и регенерацию ажлисс, но вызовет распад тканей.

— Так это же оружие!

— Нет, это надо вводить именно в вену, а естественнорожденный человек не сможет справится со сноваживущим. Вдыхать или пить препарат не имеет смысла: при таком контакте вещество быстро изолируется и изгоняется защитными системами тела ажлисс.

— Хорошо, а второе что?

— Обычный наркотик, эйфор. Его можно в Лаксторе на любом углу найти.

— У меня шея болит, там синяк. Это от нейтрализатора или ты меня вчера душил?

— Если бы я тебя душил, синяка бы уже не было. На руку посмотри, там тоже следы от нейтрализатора. Джи сказал, тебе надо еще дня четыре пожить под наркотиком, а потом ты уже сам справишься.

Стив не ответил, а поглубже закопался в постель. Вставать не хотелось, ничего не хотелось, и есть он будет, не вылезая из постели. Ему было все равно грустно, но уже не хотелось сразу повеситься, что, наверное, было хорошо. Но жить тоже не хотелось, на что всем наплевать.

Потом пришел Джи.

Стив замотался в одеяло, не желая приветствовать императора.

Джи улыбнулся, сел на кровать — больше в единственной комнате экзекутора сидеть всё равно было не на чем:

— Спасибо стараниям Ри, ты уже почти поправился! — притянул Стива, укладывая его голову к себе на колени и заливая его внушённой нежностью.

— Почему я? — Стив вздохнул и прижался щекой к ладони Императора. — Пусть бы как всегда разбил андроида.

— Ты же понимаешь, что только живое может дать истинное удовлетворение как в радости, так и в горе. Это твоя работа: быть наградой и наказанием для ажлисс.

— У тебя же есть второй экзекутор. Послал бы к нему Марка. Есть спящие в крилодах. Оживил бы кого из шкатулки.

— Крошка, в Империи официально может быть только один экзекутор. У меня договор с Советом дознавателей. Я и так злоупотребляю, по их мнению. Была бы их воля, остановился бы прогресс. Но я слежу, чтобы прогресс всё-таки был. Ищу новое. Марк — случайный результат с того времени, когда я искал «крошек» среди живущих ажлисс. У него есть своя работа, своя жизнь. Он бы не выдержал. А ты выращен специально. Видишь, ты справился.

— Крис ненавидит меня. Почему?

— Тебя ненавидеть легко, — Джи внушал нежность. — И лучше, чтобы он ненавидел тебя, чем кого-то еще. Зато теперь Крис поиграл, и у нас на некоторое время нет проблемы. На нас с тобой лежит ответственность за всю цивилизацию, и твоя работа — это твой посильный вклад в благополучие всех. Ты живешь, чтобы ажлисс могли разрядиться и не накапливать сложности. И в конце концов это полезно и тебе. У тебя остался страх после Гайдеры, ненависть к Крису. Но видишь, ты все пережил и все хорошо. Ри утешил тебя, но не привыкай к наркотикам, ты должен справляться сам.

— Я даже имя свое не помню, — вхлипнул Стив.

— Опять? Прекращай. У тебя было прекрасное детство: какой ребенок не мечтает вырасти рядом с Императором? Ты научился не просто регенерировать, а изменяться в кого угодно. Ты работаешь экзекутором тридцать стандартных лет. Твоя сила и власть почти равна императорским. На твоей родине Сэмле прошло пятьдесят местных лет. У твоих ровесников давно есть внуки, а ты всё никак не взрослеешь. Хотя у тебя, — усмехнулся Джи, — внуки уже есть.

— Это не считается, — пробурчал Стив. — Официально эти полтора арна не мои дети.

— Ещё не хватало объявить всем, что ажлисс экзекутор рожала. Совет дознавателей и так лопается от негодования, что я позволил тебе измениться в Стива. Ты у меня живое нарушение основ Империи и принципов естественой жизни.

— Если бы все было по закону, то ты должен был отдать мне Криса после Гайдеры.

— Нет, — Джи потрепал Стива по голове, как маленького. — На Гайдере Крис не нарушал закон, а стимулировал тебя по моему приказу. Кажется, мы давно уже все выяснили. Ты должен быть благодарен Крису: он разбудил твои спящие возможности. Зато ты чуть не убила меня. А потом испугалась и решила больше не быть девушкой. Всё? Успокоилась? Вот видишь, всё уже хорошо...

— Зачем тебе Крис? От него только проблемы, — Стив отодвинулся к стенке.

— Каждый в Империи делает то, что лучше всего умеет. Да, Крис не самый милый человек, но он прекрасно справляется с порученной работой и предан мне лично. Никто не имеет права убить каждого, кого захочется. К тому же именно из-за него я добился исповедей ажлисс и у нас стало меньше скрытых проблем. Смотри, — Джи положил ладонь Стиву на грудь, чтобы было проще слиться аурой, передал мелькающий калейдоскоп биографии регента. — Вы в чем-то похожи. У тебя декада отдыха, а потом ты присоединишься к экпансии на Сэмле. Заодно посмотришь на свою родину.

Стив натянул одеяло на голову и, борясь с внутренним нежеланием, погрузился в обрывки чужой жизни, перессказанные восприятием Джи.

*

...На планете Жальрис есть дозен — горсточка островов в стороне от морских и воздушных путей. За порядком там смотрел дознаватель Линбаон — его имя стерто из архивов. Люди на архипелаге традиционно придерживались культа бога-воина Аода и его жены и отражения богини плодородия Дао.

Дочери и матери работали на полях в разбросанных по островам женских посёлках, а сыновья, достигнув годовалого возраста, отправлялись в крепость: мужскую коммуну и охотничий городок.

Мать Криса смогла родить только его и не захотела расставаться с единственным ребёнком. Одевала, как девочку, и прятала сына десять лет. Конечно, все раскрылось: Криса забрали, а его мать сделали тренировочной добычей для охотников. Пока ее убивали, Линбаон, у которого были зачатки экзекуторских способностей, внушал маленькому Крису основы истинной мужской любви.

Мальчик вырос, но не захотел жить традиционным укладом. Ушёл на материк работать спасателем и, не жалея себя, бросался в самые опасные места. При наводнении в окрестностях Араоки очень разумно организовал население и никто не погиб. Много делал хорошего. Но не смог организовать семью, потому что время от времени его накрывало приступами ненависти, хотя в основном он справлялся. Он не хотел никому рассказывать.

На церемонии Благословения Криса, как одного из лучших спасателей, выбрали в почетный караул Императора. Крис там стоял и мучался, неумело пытаясь закрыться от Лучей Добра и Любви. Люди, как правило, счастливы получать радость, но вот он — противился изо всех сил. Искусственное счастье слишком уж напоминало ему дознавателя Линбаона.

Император заметил человека, который противился Благословению. Вызвал на разговор, где всё понял и послал комиссию дознавателей на архипелаг. Комиссия проверила Линбаона и приговорила его за нарушение принципов общечеловеческого добра к смерти. А теперь все ажлисс время от времени исповедуются комиссии случайно подобранных дознавателей, чтобы не случилось подобного самоуправства.

Но у нас есть экзекутор, и все хорошо...

У нас есть даже два экзекутора.

0

4


ГЛАВА 3. Геарджойя. Стив

Стив выбрел в проходную комнатёнку — свой «кабинет» и сел на пол у окна.

Снаружи искрились синие плитки и отбёскивала ажурная ограда террасы, тянувшейся вдоль всей казармы. Голубой навес отсекал синее, холодное почти до императорского ультрамарина небо. Луг с жухлыми остатками травки утыкался в лесопарк, полный многоцветной листвы круглый год.

Направо за границу обзора уходило синее-синее озеро. Далее за углом казармы, уже невидимые из единственного окна экзекуторских комнат, разбегались во все стороны наземные части Императорской базы: здания лабораторий с виварием, игровая арена и полигон с неприметными бараками технического городка.

Внутри за сердцем колыхался и тянул в бездну ледяной мрак...

Ри пытался с ним говорить и развлекать, но Стив сорвался на безответного андроида, наорал гадостей и выгнал, шарахнув дверью и запретив приходить.

Ему ничего не хотелось, и он уже два дня ничего не ел. Ри, если не ухаживал за подопечным ажлисс экзекутором, то был занят в проекте отделения морфологии Имперских лабораторий — работал с Императором. Но еду исправно носил. Стив исправно её выкидывал, он просто не мог есть, хотя знал, чем всё это кончится.

Придет знакомое, почти любовное ожидание. Ничего толкового всё равно не выйдет, но он постепенно сползёт в бездну жалости к самому себе. Появится чувство, родственное предпраздничному... Вот, ещё немного, ещё несколько часов — и придет она. Она — его единственный неизменный и постоянный друг. Его боль. И она унесёт его с собой на тёмных и надёжных крыльях, обнимающих весь его мир.

Самое смешное, он знал это все, но постепенно сползал в трясину отчаяния и с извращённой радостью ждал, когда же спустится на самое дно.

Счастье так мимолётно... Радужный мотылёк счастья едва-едва накроет тебя своим прозрачным крылом, овеет скоротечной радостью и всегда пролетит мимо, вот уже нет и следа... Вместо него останется грусть. Грусть начнёт кружиться вокруг, выпуская серый туман тоски, бесцветную пыль отчаяния, и тьма придёт по знакомой вытоптанной тропинке к самому сердцу. Где, уютно свернувшись в тяжёлый клубочек и временно втянув свои колючки, спит его боль.

И тогда он возьмёт свой нож, идеальное оружие экзекутора. Всегда готовое. Нож притягивал совершенством простых линий и холодом металла. Он проведет ладонью по плоскости лезвия, перейдя в фетишистской ласке пальцем на остриё, впитает постоянную готовность вонзиться и резать, в доли мгновения перенести остроту ожидания в остроту ощущения.

Потом он зайдет за кровать, закроет за собой дверь карцера и сядет в дальний угол, аккуратно положив нож рядом. И, откинув голову на стену, будет ждать...

Тьма сгустится, соберется и протечёт маленькими каплями ядовитой росы по отмирающим нервам внутрь, закрывая и отключая мир вокруг. Стечёт к сердцу и разбудит боль. Только боль никогда не бросит его. Она всегда живёт внутри, она всегда с ним и сразу лёгкой тенью выскользнет к нему на первый, даже еле слышный зов.

Тогда он легонько проведёт ножом, самым кончиком, едва царапая, вверх по руке, от ладони к плечу. Нежная боль не торопясь отзовётся, и дрожь маленькими царапучими лапками любовной ласки пробежит по телу, спустится на бёдра и уляжется горячим клубком между ног, блестя кровожадными глазками. Он погладит себя клинком плашмя. Боль тихо вздохнёт в любовной истоме и, взмахнув крыльями, обнимет его в ожидании и обещании... Он закроет глаза, задержит дыхание, с тихим выдохом проведёт лезвием, и тонкий разрез осыпется кровавыми бисеринками от шеи по груди к животу... Боль широко улыбнётся, и он, замирая в любовном томлении, вонзит себе нож в живот под рёбра. Боль сожмёт его в экстазе, прожигая горячим поцелуем до позвоночника, и он, захлебнувшись коротким вскриком, повернёт нож, разрывая себе внутренности... А боль унесёт его, скроет от мира.

Прибежит Ри, соединённый сигналом системы с его биополем... Засуетится, захлопочет...

Горечь поднялась и залила язык, надавила изнутри на глаза...

И не отгонишь... Тут Ри не послушается. Не сможет. Стюард. Нянька. Надоел-то как!

Будет говорить, тюкать по нервам:

— Ты что думаешь, что ты так изменишь? Ну зачем ты, как маленький?

А по телу разольётся успокаивающая и в то же время раздражающая благость регенерации...

На Ри он обижаться не может, что с него взять... Такой же инструмент без собственного мозга.

Стив содрогнулся: нет, это он уже проходил. Спасибо Крису.
Как всё это глупо...

Прислонился виском к прохладному, непробиваемому и снаружи непрозрачному пластиклу. По лицу скользнула тень: из соседних комнат выбежал здоровенный гвардеец Грег. Перемахнул через перила и неторопливо потрусил вокруг озера. Стив выпустил мысленный скан, незаметно влез императорскому охранцу в голову. Там всё было распланированно и уверенно. Побегать, вернуться, нажраться. Вечером на турнир, потом здоровый ужин на свежем воздухе за счет победившей команды. Сдохнуть, как весела жизнь!

Еще один бездельник и жертва крилода. Получил бессмертие за безупречную службу и надежность. Крилод Грега лежит на хранении в библиотеке, откуда ажлисс может свой кристалл когда угодно взять.

Кристалл же экзекутора лежит в шкатулке у Императора. Экзекутор может свой крилод украсть... Включить силовое поле экзекуторского ножа и накрошить несокрушимый кристалл... Потом этим же ножом убить себя...

Самое смешное — воровать не хотелось. А на заданиях, когда кристалл свободно болтается на шее, не хотелось самоубиваться.

Крис — ублюдок.

Такая удача: вернулись эмоции. Да и нейтрализатор — вещь полезная. Без ублюдка Криса он бы никогда не узнал, что есть такая штука — нейтрализатор... Как говорит Джи, чтобы жить и работать, надо в любом дерьме найти хорошее...

Но прямо сейчас хотелось исчезнуть, отключится. Сдохнуть.

Как же было хорошо еще совсем недавно! Экзекутор, как драгоценный знак внимания от Императора, целую декаду работал подарком: ловил своим могучим сканом и усиливал радости юбилянта и юбилянтовой подруги. Император наградил дознавателя Юи за высокую рождаемость и низкую преступность во вверенном дозене в течение последних пятидесяти лет... Оба ажлисс, Юи с подругой, были настолько увлечены друг другом, что даже не тащили экзекутора с собой в постель. Его вообще не трогали. Он был незаметным ветерком, вьющимся вокруг счастливой пары. Словно это его собственный отдых и он сам болтается по курортам и забавным паркам планеты Жальрис, а Юи с подругой — его собственная награда и его личные доноры счастья. Он так увлекся, что забыл тайный план отпроситься на полдня и подсмотреть вживую за бывшими знакомыми, которых двадцать лет назад переселили с Гайдеры на Жальрис. Фарисса — его бывшая подружка по Цветнику — жила в новой семье... Она бы не узнала его, даже если бы увидела. Он тогда был расцветающей пышкой-битерере по имени Лардарошса, а Фарисса искренне считала Рошсу очередной женой Вседержителя. Странноватой, но человеческой женщиной...

Погруженный в блаженство чужого праздника, вернулся на базу. На следующее утро валялся в постели и еще млел в воспоминаниях.

Но заявился Ри и, вместо завтрака, принес сложенный плотный мешок.

Отнес его к Крису, и Крис убил его. Убил во второй раз!

Стив потряс головой, отгоняя отвратительные воспоминания. Нет, не сейчас! Он только-только пришёл в себя. А потом Джи был так добр, что рассказал о тяжелом детстве Криса. Ах, бедный Крис!

Стив отвел невидящий взгляд от потолка. Было мутно и мерзко, но ненависть к Крису исчезла. Перегорела.

Вздохнул и встал. Бессмысленно потыкал кулаком в окно — в парк он не пойдет, но время убить как-то надо.

Повернулся, чтобы уйти в спальню. «Пройти»! Просочится между тахтой и системным столом — всего-то и мебели, помещающейся в его кабинете. Ага — «кабинет»! Скорее, узкая прихожая. Неполных десять шагов от входа до выхода. Между дверью в казарменный коридор и выходом на террасу.

Застыл у стола, облокотившись на спинку любимого деревянного кресла и разглядывая императорскую синь выключенного экрана, тонкой пленкой размазанного по стене. Экран у него современный, а стол менять он не дал — пускай стюард развлекается и меняет оборудование, когда Джи возжелает притащить сюда другого экзекутора. А ему нравится и кондовый стол на полкомнаты и собственное основательное кресло, обтянутое гобеленом.

Посмотреть дневник? Зачем? Не будет он ничего смотреть... Что Джи хотел, то показал. А ему самому ничего не надо.

Столкнул нетронутый завтрак в утилизатор.

На Криса ему наплевать, а свою память лучше не тревожить. Экзекутор — это живая функция, что надо для работы, то помнит. Если же что не помнит из своего детства, то и не надо.

Прошел в спальню и рухнул на кровать, благо, она сразу у прохода. Не глядя, мазнул пальцами по сенсору — включил проектор. Виды на Каррахские водопады с высоты птичьего полета.

Сел. Свесил ноги с кровати. Повозил босой ногой по короткому ворсу коврового покрытия. Вот и его жизнь равномерно серенькая, как этот коврик от кровати до глухой внешней стенки. Слева шкаф, справа — ванная. Необъятные просторы его жизни. Плюс карцер за кроватью. Масса вариантов для развлечения.

Но сам он всё-таки не справится.

Закрыл глаза и вытянул мысленное щупальце к Лакстору — что там делает его донор?

Яхпал Кутербин, еще один прыщ на пышущем здоровьем и благоразумием теле Империи, добровольно сортировал мусор. Зарабатывал бонусы обязательным трудовым минимумом. И тоже был страшно недоволен. Стив усмехнулся: ничего, это несчастье он исправить может. В его силах наполнить вторую половину дня Яхпала чистым и безупречным счастьем.

Встал и вернулся к столу. Взял себя за косу. Сосредоточился, заставил прерваться рост волос и выбросил волосы в утилизатор — по дороге отрастит короткие — уставная коса тоже достала до смерти! Вернулся в спальню и полез в шкаф.

Вытащил цветастую рубаху с длинными рукавами, глухую черную куртку и немыслимые штаны с кучей заклепок и цепочек. В этом он не будет выделяться в толпе нормальных людей.

Проверил комм. Стив Марк, пятнадцать стандартных лет, сотрудник лаборатории морфологии Императорской базы Лакстора. Фыркнул: пятнадцать! Уже двадцать лет как пятнадцать. Привычно пересчитал. На родной планете год в полтора раза короче и на Сэмле стандартные пятнадцать — это двадцать два... Он выглядит как недавний выпускник старших классов. Всемогущий Император предпочитает, чтобы всемогущий экзекутор выглядел ребенком, не задавался и не выделялся. А он и не задается. Его вообще никто не увидит.

Позвонил Яхпалу.

— Каэр Кутербин? Я бы хотел с вами сегодня встретится.

— Ажлисс Марк? Вспомнил, значит. Попытаюсь выделить вам часок-другой. Но меньше, чем за двадцать импов я не согласен. Все-таки это мое тело, мое здоровье.

— Уважаемый каэр, — Стив возвел взор к потолку. — Да ничего с твоим здоровьем не случится. Первый раз, что ли?

— Первый-не первый, — засуетился Яхпал. — А время моё ты тратишь! И два запасных инъектора лично для меня сверху!

— Еда у тебя есть? Одежда? — вздохнул Стив.

— Как раз обедаю. Кормят нас хорошо, благодарствую за заботу. Выпить принеси, уважаемый ажлисс. А то выпить у меня кончилось.

Стив сложил коммуникатор, сунул в кармашек на поясе и кинул смену одежды в большую сумку. Надо бы не забыть убрать её куда повыше: прошлый раз Яхпал по дороге в туалет обблевал всё вокруг, включая одежду дорогого гостя, которому пришлось у Яхпала же покупать за безумную цену в два одноимповых кольца портки и майку. А магазина с приличной одеждой в тех выселках нет. Заплатил бы и больше, так все одно растранжирит. Фыркнул, вспоминая, как маскировался фантомами до первого бутика, где как раз и приобрел модельную красотищу с заклепками. Но не возвращаться же на базу в дармоедных обносках из «материальной поддержки слабых членов общества»!

Торопливой рысцой проскочил в гараж свозь безлюдный казарменный коридор. Активизировал двухместный флаер и полетел в Лакстор.

*

Полигон со смотровыми башнями, гладиаторская арена, гаражи и синяя крыша старой казармы скользнули назад под плоским брюхом флаера. Парк, окружающий Императорскую базу, сменился на двадцатикилометровый пояс леса. Полоса цветных крон среди каменистых пастбищ и плантаций невзрачного карликового оливовника.

Стив ткнул навигацию: автоматика безошибочно проведет флаер в хитросплетениях воздушных трасс над ангарами и вокзалами межпланетного портала. После аварии, когда вся область Северной базы усвистала невесть куда, а на ее место переместился кусок чужой планеты, ставший вотчиной регента Криса, всё, что ранее ездило через Северный портал, перекинули в Лакстор. Промышленная зона расширилась к югу, выгнав солидных жильцов из бывших дачных поселков в нижних секторах реки. Теперь там гнездились общественно-ненадежные особи, среди которых обитал и близкий дружок по счастью Япхал Кутербин.

Но сначала надо заглянуть в город. Пять уровней Большого Лакстора находились в десяти минутах полета выше по течению полноводной Ларосты, укрытые под низкими домиками, каналами и художественными насаждениями зоны отдыха.

Стив оставил флаер на парковке недалеко от сафари, у предпоследней станции монорельса. Запер на свое биополе. Хотя вряд ли какой ажлисс окажется тут без транспорта, чтобы нахально улететь в его флаере, но мало ли что... Людям же флаер с сенсорным управлением ни к чему. Да, конечно, можно его переделать, но в обществе, пронизанном сверху донизу всеобъемлющей информационно-регистрирующей системой жизнеобеспечения и дознавателями, могущими вытащить из тебя самое сокровенное, никуда ничего незаметно не уведешь. Стив вздохнул и сунул комм в первый же попавшийся терминал. Снял с личного счета сто импов.

Пятьсот импов — его месячное содержание — уменьшилось на сто десять. Десятка — минус за использование флаера. На сто импов — месячное содержание работника низшего звена — можно угуляться. Стив скользнул взглядом по звездочкам бонусов. У него постоянно висело сто семьдесят пять. Нормальному человеку хватило бы на косметическую операцию, оздоровление парочки органов или на межпортальную экскурсию со всей роднёй. Зачем система утруждается, держа для него бонусы? Чтобы его случайно кто любопытный не спутал с еретиком?

Скормил автомату одну желтую десятиимповую ленточку, разменяв ее на горсть мелочи. Бормоча ругательства, развесил полученную наличку — ленточки импов и колечки соток — в моментально разбухший кошелёк. Носить кольца на пальцах, как делают верующие, он перестал давным давно.

Зашел в вагон и поехал под землю, удивляясь, что, как только появилось дело, то и муравейник большого города уже не раздражает, а наоборот, кажется маскирующим. И рука болеть перестала... Распахнул куртку — в городе тепло.

Световоды ярко горели на арочном потолке торговой площади, передавая естественный свет и создавая полную имитацию солнечного дня.

По центру просторного зала возвышалась коренастая липа. Цветущая крона с нежно зелеными мелкими листьями раскинулась до третьего этажа галерей. По тенистой лужайке и ажурным мостикам бегали визжащие дети, кормили пестрых рыбок. Ручейки, фонтанчики, птички. Вокруг спиралями поднимались галереи с магазинами и закусочными. Стив купил за наличные — оставлять следы все-таки лишнее — два комплекта постельного белья, упаковку пива, четыре готовых семейных обеда и спустился к фонтану. Поставил отяжелевшую сумку у ног и раскинул скан, выискивая торговца.

Небольшой торг и производство наркотиков вел полулегальное существование. Ажлисс, сами в прошлом люди, прекрасно понимали, что людям надо расслабляться. Власти только следили, чтобы расслабуха не пересекала некие допустимые пределы «разумного риска», и чтобы наркота была максимально чистой и «невредной»... Хотя люди знали миллион и один способ, как навредить своему телу.

А вот и продавец. Сидит на лавочке напротив кафе.

Стив оперся об ограждение и поднял лицо к искусственным «солнышкам». Они грели, как настоящие. Пробрался тонким волоконцем мысли в голову продавца, взял на себя восприятие и управление чужим телом. Упитанный мужик, подчиняясь невесть откуда возникшему желанию, мгновенно уснул. Но при этом встал, просунул руки в лямки, вешая расшитый котятами рюкзачок на пузо, и поднялся на галерею к Стиву.

Руками продавца Стив пересыпал полтора десятка инъекторов, похожих на огрызки детских карандашей, к себе в нагрудные карманы рубашки. Отдал взамен две желтые ленточки и вернул мужика спать на лавку.

Нагруженный, как таёжная арсава, вернулся на поверхность. Пока дожидался трамвая, переложил запасную одежду в хрустящий герметичный пакет — специально по дороге заглянул в пекарню.

Дал себе мысленного пинка, что не подумал и оказался на остановке вместе с группой школьников и многодетных мамаш, возвращающихся на обед домой. Дети ныли и кричали, матери обсуждали очередную смену питательного рациона, возврат к модели подгузников, бывших в ходу двадцать лет назад, и тоже во весь голос орали на детей.

Пришел трамвай. Группка хихикающих девиц, пестрых, как осколки витража, побежала к дверям, бросая на Стива пренебрежительные взгляды сквозь недавно пущенные в моду импланты-бабочки. Внутри вагона крылышки имплантов сложились на девичьих лбах тонкими усиками. Подростки отстегнули форменные брюки и юбки. Брезгливо отстраняя пальцем выставленные в проход обнаженные руки, ноги и бока, Стив пробрался в дальний угол, равнодушно выхватывая обрывки мыслей: «Фи, тусклый крот! Ни стрижки интересной, ни аксессуарчиков! Хотя хорошенький. Но закутан же! Как дикий охотник-чипу». Мрачно порадовался, что его дети выросли вдали от благ и предрассудков цивилизации. И да: лучше быть закутанным, чем все будут пялится на его не по возрасту голые конечности и думать, что он специально эпилировался под малолетку. Он не виноват в императорских заскоках. Это Джи решает, как ему выглядеть.

Вывалился вслед за толпой на конечной остановке. Трамваи сюда ходили редко. Бывший местный дознаватель возжелал участвовать в вяло текущей эскпансии и присоединился к команде регента Сейо на Сэмле. А новый дознаватель притащил сюда новые склады и сортировочные для разросшейся промзоны портала и обязательную фабрику по переработке мусора. Приличной публике дали новые дачи — изменения усиливают экономику. В освободившееся жилье налезли человеческие отбросы. Поближе к мусору и легкому способу заработать бонусы.

Стив свернул на боковую улицу. Забавно: от бывших, более обеспеченных жильцов, остались запущенные грядки и заросшие сорняками палисадники. Средств у местных «цветов» гораздо меньше, однако бонусы на идиотские импланты тратить не жалко. Заставить же привести в порядок участки их не может даже дознаватель.

Оторвал провисшую и примерзшую к земле калитку и закрыл за собой. Дверь в дом оказалась не заперта.

Внизу общее помещение для семейных собраний и приема гостей совмещенное с кухней — стандартный дом. Одиночка Япхал еще где-то болтался. Стив оставил распахнутой дверь и открыл окно — выгнать застоявшийся воздух. Уловив похолодание, заурчало отопление.

Опустил двухспальную постель и сдернул затасканные простыни. Судя по всему, каэр Кутербин не утруждался подниматься наверх, где были три спальни, а так и спал тут чуть ли не с прошлого раза.

Постелил чистое. Захотелось есть. Закатал рукава рубашки — Яхпал был равнодушен к его внешнему виду, да и привык давно... Выгрузил сумку в стазис. Оторвал от упаковки одну порцию и разогрел обед. Пока ел, заинтересовался, где всё-таки завис донор — его рабочая смена уже давно должна была окончиться. Раскинул скан, нашел Яхпала прохлаждающимся в компании таких же обалдуев у киоска с закусками. Подавил сознание донора, заставил попрощаться с друганами. Браво отшагал им две улицы и отпустил на пороге.

— Ты уже приехал? — Яхпал — щуплый «цветок» с крашеной в радугу бородой — словно сдулся, получив обратно управление над своим телом. Первым делом прикрыл и запер дверь. Но, похоже, его никогда не удивляло, почему его тело само по себе что-то делало, когда рядом был ажлисс Марк. То ли чувствительность к скану у Яхпала была нулевая, то ли он просто был абсолютно глуп. Но то, что он работает донором не просто для ажлисс, а для самого экзекутора, ему в башку не приходило. Что абсолютно устраивало Стива.

— Ты, проморозишь же... Что принес? — Яхпал поводил носом. Прикрыл окно и полез в сумку. Бросил на пол пакет с одеждой. — Шмотки, сказал же, засунь себе...

— Это моё, — Стив вскочил и закинул пакет на шкаф: там уж точно его одежка будет в безопасности.

— Мог бы купить что покрепче, что мне твое пиво, — Яхпал вытянул одну бутылку и отпил. — Что хлеба не принёс?

— Я тебе денег оставлю. Сам купишь, что захочешь.

— Те двадцать считаются отдельно, — Яхпал пошарил в сумке и достал кошелек. Раскрыл и поиграл желтыми ленточками. Цинкнул ногтем по связке колечек. — Ты что, собирался милость божью покупать? Столько колец с собой носить!

— Мне Божье благословение не надо. Кошелек себе оставь.

— Конечно, вы ажлисс берете всё от Бога нашего бесплатно... — Яхпал пересыпал часть колечек в карман, а кошелек спрятал в ящик комода. — Не болеете, и алкоголь вам только для вкуса... Где инъекторы-то?

— У меня инъекторы. Кончай болтать, вали в душ. Декаду, поди, не мылся. Смердишь.

— Благородному ажлисс мешает мой парфюм? — заржал Яхпал. — Это ваши правила. Цветы опыляют обязательной дезинфекцией после работы. Но, это... Белье с меня не снимай и к спине не ложись. Никаких игр — я тебе не проститутка!

— Да нужна мне твоя задница, что ты опять начинаешь, — Стив потёр ладонь. Из-за этого урода заныла рука. — Иди, прошу тебя...

Год назад, изнывая в очередном приступе меланхолии и шатаясь по злачным местам, Стив пришел к выводу, что лучше всего сливаться сознанием и чувствами с эйфориновыми торчками. Стив пытался уйти в совместный балдеж с глотателями и курильщиками химической радости. Но эффект наступал медленно, а Стива вместе с донором начинало рвать и судорожно вычищать сквозь все дыры. Тело ажлисс с агрессивным иммунитетом и скоростной регенерацией определяло яд и запускало программу по оздоровлению, принуждало выплюнуть каку. А так как он был связан сканом с человеком, то и человек начинал очищаться под воздействием его биополя. Нет, Стив, конечно, когда приходил в себя, то мог остановить безобразие, но удовольствие портилось напрочь.

У торчков же транс наступал от внутривенного ввода наркотика, а галлюцинации были блаженно-безобидные. Тело ажлисс не воспринимало эйфориновые мечты как отраву.

Яхпал выключил воду, а Стив на всякий случай запер входную дверь на второй замок. Вряд ли кто придет — каэр Кутербин не любил водить гостей. Но с запертой дверью спокойнее. А если вдруг начнётся всегалактическая война и Империи понадобится экзекутор, то ментальный сигнал он услышит.

— Нет, — Стив перехватил руку Яхпала, уже шарившего по карманам повешенной на стул рубашки, и отобрал инъектор. — Я введу. У меня руки не трясутся. Ляг.

— И не соси из меня! Не желаю этот ваш ажлисский интим.

— Да с какой стати мне тебя целовать? Энергии у меня навалом... Давай уж! — Поймал запястье человека, брезгливо скривился, заметив свеженаведенный узор: плющ с мелкими цветочками обвивал предплечье. Фыркнул: — И вот зачем ты себе татуировку сделал? Ты же не робот.
— А что? Красиво! Каждый видит, что не робот: рисунок же не коричневый. Завидуешь? А тебе фиг, у тебя всё исчезнет, ага. — Яхпал вырвался, лёг и затих. — Работаю я как робот: здесь взял, туда дал.

— Да спокойно — введу так, что не заметишь, — Стив придержал жилку в сгибе локтя, обезболил сканом — Яхпал умудрялся дергаться от уколов! Ввел дозу и выбросил пустой инъектор в раковину. Ни утилизатора, ни мусороприемника в доме не водилось.

Донор закатил глаза, расслабился и уплыл в дрёму. Стив повесил штаны к рубашке, сел и, держа скан в границах тела, воспринимая как человек — только зрением и осязанием — провел пальцами человеку по скуле с пружинящими волосками бороды, по гладкой и твердой ключице... Яхпал не разрешал до себя дотрагиваться, пока был в сознании. Дурак считал, что это несет сексуальный смысл! Странные люди — копируют ажлисс... Это ажлисс при касании «кожа на кожу» сразу сливаются биополями и становятся беззащитно-открытыми, если не научились закрываться, а люди? Люди могут телепатически слиться с ажлисс, только если ажлисс захочет. Сами же люди остаются всё так же глухи и слепы, но почему-то боятся прикосновений. Стив положил обе ладони Яхпалу на плечи и, с силой прогладив по расслабленным мышцам, перевернул донора на бок. И чего люди так нервно реагируют на прикосновения? Ясно, что ажлисс-телепатам любое касание — это скан в душу, а людям? Это же просто приятно. Если бы Яхпал только знал, что договорился с экзекутором, которому ничего не стоит изнасиловать его и не касаясь. С другой стороны, если бы его самого захотел «просто» погладить или обнять Крис, то это было бы жутко...

Стив притулился спиной к горячему телу. Обнял себя его руками, натянул одеяло и растворился в чужом сне.

Кажется, он прожил в наркотическом блаженстве несколько дней. Объявлялся начальник Яхпала по помойной работе, стучал и орал. Стив поднял свежеотравленное эйфорином, а поэтому совешенно ватное тело донора. Мысленно натянул как перчатку. Отыграл мизансцену «Какая работа, не видишь, я болен?» и выпросил Яхпалу отпуск.

Когда Яхпал просыпался и, разорвав контакт, уходил в полусне в туалет или к холодильнику, то Стив резко вскакивал следом, иногда успевал разогреть еду. Или они молча рвали зубами холодное, запивая водой из-под крана. Пиво как-то быстро кончилось. Затем так же молча отрубались по новой.

*

Болезненная хватка за шею — и Стива швырнуло об стену.

Джи!

Пойманный на нехорошем, экзекутор сел на колени, свесил голову и вжал ладони в пол. Мельком просмотрел сканом свое тело. Всё в порядке, только кожу на пояснице и бедрах стянуло засохшей спермой. Метнулся к Яхпалу — тот бесчувственно плавает в наркотических мечтах, не слышит. Несколько раз вздохнул, успокаиваясь и разглядывая свои руки.

«Умойся», — толкнула мысль от Императора.

Встал, держась за стену. Ну и вонь тут. Кажется, его донор еще и обделался. Какая прелесть.

Не поднимая глаз, сгреб одежду с обувью и улизнул в душ, стараясь не думать, что могло случиться. Не война же, в самом деле. С отвращением отмылся — следующий раз надо взять Яхпалу детские пеленки. Но он не виноват, что человеческие сны постоянно мотаются вокруг совокуплений! Он старался направить мечты человека, но потом увлекся и забылся. Растворился в чужом бреде.

Ополоснулся, подумав, что надо будет докупить сюда шампунь.

Когда вышел из душевой полностью одетый, Император уже сидел во флаере, убеждая сканом местных жителей, что никакого флаера у дома нет.

Только теперь Стив заметил, что входная дверь была выбита, и еще раз испугался. Как это он умудрился заэкранироваться, что не услышал ни сигнал вызова, ни звук от вышибаемой двери? Да что же случилось, что Джи пришел сам?

Хорошо, что деньги отдал донору сразу. Рассчитываться под досмотром Императора было бы тяжело.

Сунул куртку под мышку и вытащил комм из старых штанов — больше ничего отсюда и не надо. Выбежал вон и попытался прошмыгнуть в багажник, но Джи вогнал ему ментальный щуп в мозг и втащил на пассажирское кресло. Флаер взлетел курсом на базу.

— Я оставил запертый флаер у сафари, — стараясь произносить слова четко и чисто, сказал экзекутор. Положил куртку за спинку кресла. Чинно выпрямился и сложил руки на коленях.

— Мне кажется, ты не повзрослел, а наоборот, впал в младенчество. Найди себе нормальное занятие.

— Прости. Но я не заставлял его, я платил за услугу.

— Ты не слышал вызов.

— Прости.

— Больше никаких наркотиков. Ты изолировался от системы. От меня. Кого ты предлагаешь посылать за отключившимся экзекутором?

— Прости...

Джи схватил его за плечо, дернул на себя. Ладонью другой руки ударил в лицо, взрезав язык обратной регенерацией.

Фантом раскаленной лавы ворвался в горло Стиву. Он упал и закашлялся. Остановил боль и закрыл сосуды. Плотно сжал челюсти, проглотил кровь. Рефлекторно утерся тыльной стороной кисти. Отодвинулся от кровавой лужи на полу.

Бесшумно вполз на кресло и сел. Ровно. Помнится, глупая Хакисс всегда в таких случаях жалела Императора — ведь напускающий фантом чувствует его почти так же сильно, как принимающий. Он уже давно не Хакисс. Чистой рукой достал салфетку из аптечки под сиденьем, смыл следы крови с кожи. Усилием воли заставил себя не трястись, слушая, как лечится рана. Держа голову пустой, а душу открытой.

Джи повернул флаер и через мгновение аккуратно приземлился на парковке зоны отдыха у сафари.

— Отправь автоматом, — император откинулся в кресле, прикрыв глаза.

Стив рысью сбегал к машине, радуясь, что людская масса бродит по стоянке наземного транспорта и ему не надо маскировать пятна крови на одежде. Отпер блокировку, дал команду навигации и вернулся.

Остаток полета прошел в полной тишине.

— Переоденься в форму и привези Вроарриста, — император плавно завел машину под крышу гаража и мягко посадил в зарядное гнездо. — Представишься регенту Территорий по рабочей присяге.

— Вроаррист умер? — не выдержал Стив.

— Нет. Твой муж хочет перейти в ажлисс, пока жив.

Стив замер в уставной стойке у флаера и решил намёк про мужа пустить мимо. Это было давно. Это был не он.

Джи взглянул на экзекутора и добавил:

— Поедешь на Сэмлу и привезешь какого-нибудь человека, займёшься его адаптацией. Тебе надо научиться ответственности.

Стив, опустив взор, дождался, пока Император удалился на лабораторный уровень к прерванной работе. Гарант мира и благополучия всей Империи опять придумал какую-то игру.

Стив глубоко вдохнул и потряс головой, отгоняя давящее чувство. Просто отлично, что Джи уже давно не использовал на нем «благословение». Это глупая Хакисс выросла в наркотической зависимости от внушения всеобщей любви, излучаемой Императором на всех и каждого, и считала, что обожает Императора. Он уже давно не Хакисс... Когда-то давным давно он пытался завести себе друга, подружился с кочевником Ронахом. Но Император принудил экзекутора замучить Ронаха, а потом Ронах покончил с собой, прыгнув на монорельс. А теперь вот опять?

Занудно болела рука. Он мог заставить свое тело молчать. Мог убить свои мысли. Он настолько силен, что смог закрыться даже от Императора — первого истинного экзекутора. Но с этой болью, заработанной Хакисс в бассейне на Гайдере, пока Крис будил в ней экзекутороские способности, ничего нельзя сделать — боль приходила и уходила по своему собственному желанию. Еще раз спасибо Крису.

Тронул пальцами контактную панель зарядного устройства и передал приказ андроидам обслуги: надо отчистить кровь во флаере. Было бы неплохо оставить ее там. Хотя сервисная служба все равно найдет, и наведет порядок. Заодно вызвал Ри: самостоятельно шнуроваться в форму неудобно.

0

5


ГЛАВА 4. Земля. Сергей

Ни хозяин, ни новые жильцы съемной квартиры так и не объявились. Сергей перенес свои и Витькины вещи в указанную персоналом аэропорта бесплатную гостинницу. Перед уходом, как полагается, освободил холодильник, всё повыключал, еще раз проверил все шкафы и полки - не забыл ли чего, и кинул ключи в почтовый ящик.

Последние дни перед вылетом Сергей безвылазно промаячил в аэропорту. Даже спал бы там, но не хотелось привлекать внимание давешнего "падре".

Желающих поймать оказию и улететь раньше срока всё прибывало. Флегматичная тетка в информации - единственно работающем окошке на весь терминал, долдонила как попугай, что всё идет по плану, будьте спокойны, бесплатный ночлег и кормёжка гарантированы. Но, что и следовало ожидать, у людей не выдерживали нервы. Упитанный и очень напуганный тип, навернув очередное колечко по безжизненным просторам терминала - не работали даже кафэшки и магазины, людей просили питаться в месте временного ночлега - ринулся к окошку информации, оперся на кулаки и зачастил ругательствами на инфо-тетку. Сергей откинулся на неудобном диванчике: самолет тип не вызвал, но почти мгновенно появился "падре". Высоченный мужик всё в том же синем балахоне плавно, как тигр на охоте, приблизился и без предупреждения прикрыл ладонью кулак вопящего бизнесмена. Тот мигом заткнулся. Падре что-то пошептал ему на ушко и громко обратился к притихшей публике, повторив еще раз по-английски:

- Приносим извинения, но всё работает по расписанию. Исключений не будет.

И увел скандалиста, удерживая за руку. Бизнесмен по-идиотски лыбился, забегал вперед и подобострастно пялился на доброго дядю в синем.

Люди вполголоса переговаривались, а Сергей сразу ушёл в номер и вернулся только на следующий день. Время тянулось совершенно бестолково.

Вай-фай в одночасье стал везде и всюду безпаролевым, но радости не принес: на мэйлы никто из знакомых не отвечал. Ленка не была в скайпе с момента последнего бестолкового разговора. Сергей надеялся, что мать с сестрой всё-таки уехали, и поэтому не отзываются - интернета в сторожке не было. С остальным миром Сергей привык перезваниваться, но телефон умер как класс.

Но, наконец, приползло время рейса.
Сергей еле высидел десять часов над океаном -  хотелось подгонять пилотов или хотя бы пометаться по коридору, как делали некоторые истерики.

На выходе, получив от стюардессы свой телефон — при посадке все приборы связи строго отобрали — Сергей пробежался по пугающе пустому и гулкому аэропорту Франкфурта.

Паспортный контроль отсутствовал.

Включил телефон — связи не было и в Европе. Вай-фай, похоже, тоже перекрыли.

— Добрый день! — склонился к окошку справочной. — Я — Иса Мамедов, у меня бронь в Москву. На сайте было сказано, обратиться лично...

— Подождите минутку, — мило улыбнулась девушка. — Дайте мне ваш комм или паспорт.

— Нет у меня комма, — Сергей сунул свой рабочий паспорт в окошко.

— Паспорт надо обменять у пастыря на комм. Ваш комм будет настроен на вашу ауру — это как отпечатки пальцев — и поэтому сразу индивидуален! Комм - это всё сразу: удостоверение личности, личный компьютер, кошелек и всё остальное! — восторженно пропела девица. — Паспорта теперь не нужны. Если пойдете по синим стрелкам...

— Вы можете подтвердить мою бронь? — Сергей начал злиться: пойдет он к пастырю за коммом, как же! Витька вон пошел и пропал. — Вот приеду в Москву и схожу к пастырю.

— Да, я вижу вашу бронь, но самолет, возможно, полетит только через неделю, если за это время зарегистрируется еще человек двадцать, — перешла на рабочую скороговорку девица. — Все уже давно вернулись по домам, а туристические поездки отменены до ноября — мы перевозим только срочные грузы.

— Что я, должен был из Бразилии вплавь фигачить? — буркнул Сергей. — Верните паспорт.

— Самолеты, наверное, больше летать не будут, — девушка подняла бровки, но положила паспорт в ящичек и передвинула его к Сергею, — проводится полная реконструкция транспортной системы. Все будут летать гравилётами или пользоваться порталами! Зайдите к пастырю, вы не только получите комм, а сможете попасть в новые миры! Вы кто по специальности? Вас могут направить на новую работу — люди нужны везде!

— Спасибо, — Сергей убрал документ в нагрудный карман. — Я сначала домой доберусь...

Закинул сумку на плечо и, пытаясь сохранить непринужденный вид, пошел на станцию подземки.

Со всех сторон лезло в глаза исчезновение рекламы. Точнее, реклама не исчезла, а сделала смысловой и качественный кульбит, превратившись в информацию. Вместо привычных разноцветных постеров новых товаров, скидок и ссуд, туристических агентств, отелей, ресторанов — разноцветные стрелочки к метро, автобусу. Синие стрелочки к пастырю. Хотя нет, вот и реклама: на синем полотнище транспаранта желтыми буквами: «Каждый твой поступок должен быть на пользу обществу! Благо общества отзовётся благом для тебя! Приветствуйте Глашатая — через него с вами говорит Содружество!»

Стало жутко.

Притормозил у банкомата.

Автомат всосал карту и Сергей с недоумением уставился на экран. Надпись гласила: «Ваша карта просрочена! Откройте ваш коммуникатор и вставьте узкую часть экрана в щель для получения импов!»

Долбанутая Европа, ненормальные немцы! В Бразилии не было никаких импов!

Карту банкомат не вернул. И просроченой она не была.

Омотанные желто-полосатой лентой телефонные будки дразнились наклейками: не работает! "Не работает, пользуйтесь личным коммом!"

Черта с два он пойдет к их пастырю получать комм. Этот информационно-регистрационный коммуникатор призывали получить на каждом углу еще в Бразилии. Да-да, получил один такой... Витька вон: отстоял очередь вместе с готовыми на любую халяву бразильерос. А ночью со стадиона поднялись и отлетели огромные и бесшумные полусферы пришельцев, увозя «чужих». Сергей проверил: из Рио исчезло население нескольких районов.

К тому же оживились уличные проповедники. Провозглашали приход Царствия Божия, собирали последователей и тоже исчезали вместе с паствой. Сергей уже устал изумляться массовой глупости: если Царствие пришло, то почему людей агитируют уходить? Убегать? Зачем это нужно пришельцам?

Семьями и целыми городами набирались энтузиасты для переселения на Утреннюю Звезду и Свободу. Во главе с правительствами и парламентами. А обезглавленным народам крутились записи о счастье на солнечных берегах и бескрайних полях новых мест обитания.

На табло под потолком бесшумно менялись вполне земные пейзажи, одно-двух этажные посёлки, стройки и пасторальные виды. Присутствие в кадре внеземной природы или технологии вполне можно было объяснить компьютерной графикой — в кино и не такие чудеса показывают. Бегущая строка восклицала: воссоединённое человечество мирно живет во всей Вселенной! Вперед, на подготовленные Содружеством чистые и благополучные планеты!

Группа немцев, прилетевшая с Сергеем, уже давно растворилась в постапокалиптически тихих переходах.

Сергей вздрогнул: табло заговорило ликующим женским голосом:

— Люди! Сохраняйте разумность, вы нужны человечеству! Исчезла опасность войны, политических переворотов и болезней. Получите комм и продолжайте ходить на работу! Если ваше предприятие закрылось, ваш пастырь в небесно-синем одеянии поможет вам. Его кабинет найдете по синим стрелкам. Будьте уверены в завтрашнем дне: вы никогда больше не испытаете нужду или голод. Ваша зарплата будет стабильной. Государства не нужны, армия или полиция, пожарные и медики - не нужны. Человечество снова едино. Ажлисс — профессиональные спасатели, люди в оранжевой форме — помогут вам в любом случае, если случится природная или техногенная катастрофа. Ваше здоровье и благополучие — это смысл жизни каждого ажлисс, смысл существования общества. Ажлисс — это люди, заработавшие право на бессмертие. Относитесь ответственно к своим поступкам и вы сможете стать ажлисс. Ажлисс — это следующая ступень развития человечества, которое, наконец, воссоединилось с вами — потерянной частицей Содружества! Не стоит заниматься самоуничтожением — места и благ хватит всем!

Картинка поменялась: явно самостоятельно летающая камера зависла над внезапно замершей перестрелкой посреди какого-то пыльно-желтого азиатского города. Показав панорамой разбитые улицы, дым и затаившихся за углами вооруженных людей, камера сфокусировалась на площадь и приземляющиеся полусферы пришельцев. Первым сел маленький катер. Его прозрачный купол треснул, часть отъехала вбок и на разбитый асфальт выступил Глашатай Содружества. «Глашатай!» Сергей ни разу не видел и не слышал, чтобы этот глашатай произнес хотя бы слово.

Жизнерадостный голос дикторши заполнял пустой зал, давил на уши:

— Тот, кто попытается напасть на ажлисс, попадет под кураторство этого ажлисс, пока искренне не поймет свою вину и не раскается. Попытка причинить вред глашатаю карается множественной смертью. Глашатай — олицетворение и рука Дваждырожденного...

Сергей присмотрелся: он бы этого пацанёнка убил одним щелбаном.

Тощий мальчишка лет пятнадцати, одетый как тореадор - в пышной красной рубашке и узких брючках, молча вышел и встал, пожевав губу и сцепив руки за спиной. А вокруг него собирались враз переставшие стрелять люди. Бросали оружие, безропотно выстраивались в очередь к громадным транспортникам, из которых высыпались блестящие, словно рыцари из жидкой ртути, бронированные солдаты. Солдаты рассосредоточились по площади, несколько отрядов исчезло за домами, разойдясь по улицам. На заднем плане подлетали ещё корабли пришельцев.

Пастыри в синей форме что-то говорили, застегивая на шеях вояк тонкие черные обручи, и недавние бойцы сопротивления дружными рядами шли в бездонные корабли. Блестящие солдаты вели группами мирных жителей, тянули за собой связки планирующих прозрачных гробов, в которых виднелись лежащие дети, старики, кое-где домашние животные.

Люди были покорны, как овечье стадо.

Казалось, Земля перестала вращаться.

Он бы успел перестрелять половину этих солдат, не говоря о "руке божьей", торчащей идеальной целью на фоне катерка.

Сергей еще в Бразилии сунулся было снова в посольство, куда они сдуру отнесли оружие. Но всё было закрыто-запломбировано, а рабочий контакт не отвечал. Но с другой стороны куда бы он улетел гражданским рейсом со своей пушкой? А как остался без пушки, так и вообще чуть было в Рио не остался...

Нагло проехался в метро без оплаты: на входе он был чуть ли не единственный пассажир, а контролеров не встретилось. Выскочил на улицу на главном железнодорожном вокзале Франкфурта и долго бегал по улицам в поисках интернет-кафе. После буйного Рио порадовался, что воспитанные немцы сдержанно и автоматически улыбаются, встретившись глазами.

— Один имп за четверть часа, — потребовал ленивый мужик в сальной бейсболке. — Я в обед вообще закрываюсь. Теперь интернет есть у каждого.

— Нет у меня импов. Двадцать евро возьмешь? — шлепнул Сергей ненужную в погибающем мире бумажку.

Мужик сгреб купюру и указал на боковой столик.

Телефонная связь перестали работать еще в Рио. Всякие фэйсбуки, инстаграммы, вконтакты издохли следом. Но скайп работал. Ленка так и не появлялась там с последнего разговора, зато — оп-па! - там висело сообщение от Витьки. Который к тому же был он-лайн.

— Серег, они на самом деле никакие не инопланетяне, — зачастил коллега. — Зря ты со мной не пошёл, был бы уже дома. А я был на другой планете! Слушай, людям действительно привалил шанс нормальной жизни. Никаких государств! Просто жизнь! Всё тебе дают и все живут на равных. Никаких супербогачей, мафии и президентов! Кстати. Я президента Аргентины видел. В ошейнике, представляешь? Буйный очень, но смирно со всеми пахал — в ошейнике не повыпендриваешься. Мне там на стадионе тоже надели ошейник, но мы как прилетели... Всего-то пара часов, не поверишь! Меня ответственный за руку подержал, пару вопросов задал и ошейник снял, потому что я по сути своей — добропорядочный член общества. Ты сам знаешь, диверсант из меня хреновый, — заржал Витька. — А ответственные в синей форме — телепаты, сказали, что никаких границ не будет и вся эта политика нахрен. Потому что ажлисс живут вечно и скромно, как природа того требует. Они телепатически убедились, что я правда не из Рио, извинились, у Светки проверили — у них это быстро: все вживую, никаких бумажек! И вернули прямо в Москву — Светка прямо обалдела, когда я пришёл. Мой район весь остался. Я сейчас Москву расчищаю, все новостройки нафиг! Памятники остаются, а мы будем строить новые нормальные дома. Много зелени и простора, а не эти муравейники!

— Витька, кончай трепать чушь, — Сергей поморщился: Витька был большой оптимист. — Я Ленке дозвониться не могу. Можешь к ней заехать?

— Ты прости, но нет. Не смогу. Мы Северное Бутово разбираем, а ваши Черемушки еще закрыты силовым полем. Знаешь, как по нервам бьёт! И узнать я ничего не могу: информация только для родственников. Да зайди ты к любому синему... Ничего с Ленкой не случилось; всех аккуратно так переселяют, с бабушками-дедушками, Жучками и внучками. Нужных специалистов оставляют, но кому твоя Ленка нужна - у неё же и специальности нет...

Сергей отключился, чтобы не прибить Витьку. Перебежчик! Нашёлся такой измеритель ценности человечества по специальности... Нет, он не поедет поездом. Снова чувствовать себя как в закупоренном самолете, который каждую минуту может грохнуться? Или обняться с пастором и послушно оказаться в ошейнике? Неужели он не найдет в пустой Германии тачку? Сутки не спать, и будет дома. Разберется, что там бьет по нервам сильнее, чем неизвестность...

*

В обезлюдевшие кварталы дисциплинированных немцев не пускали надписи "Проход категорически не рекомендован и опасен для жизни!". Опустевшие дома окружало невидимое поле страха. Как оказалось, не смертельное и не мешающее двигаться. Просто полоснувшее разрядом, как от шокера, в момент проникновения. Сергей упал от приступа боли, но перекатился, вскочил. Боли уже не было... И вот такое препятствие Витька не смог преодолеть?! Остался даже не страх, а досада и настороженность, что кто-то все-таки не ушел и его застукают. Перебежал под укрытие зеленых насаждений, черных в ночи.

Но никого не было. Непривычная, почти абсолютная тишина в городе, который никогда на самом деле не молчит. Посвистывали какие-то птички. Бродячих животных у немцев и до инопланетян не было, но ни шума машин, ни музыки. Это слегка дергало нервы... Похоже, охрана вычищенного спального района не торопилась искать нарушителя, да и была ли тут охрана? К тому же и внутри зоны никаких датчиков-сирен-пугалок не обнаружилось.

Сергей обошел несколько гаражей и выбрал японский внедорожник. Ключи от машины мирно висели на крючочке в прихожей незапертого дома. Найти канистры не составило ни малейшего труда, как и собрать еду-питьё, стащить ящик с инструментами, да одеяло с подушкой.

Апокалиптически брошенная бензинка оказалась обесточенной, но Сергей разобрался и с этим. Стеклянные двери удалось отжать, пробки включить, ключи от насоса с инструкцией для дураков были в ящике под прилавком. Наполнил канистры и Ниссан под завязку и, как порядочный немец, снова отключил станцию. 

На выезде болевой разряд скрутил тело, но он умудрился даже не выпустить руль. Ниссан вильнул и помчался на восток по пустым дорогам.

Германия и малонаселенная Польша — это вам не сумасшедшая Москва. Ночью на Европейских дорогах и ранее было пустынно. Одинокие грузовики только добавляли неприятных мыслей, словно редкий звук шагов в покинутом жильцами доме. Его дважды останавливали оранжевые спасатели. Громадные мужики. Из тех, что поперек себя шире, однако по движениям было видно, что под комбинезонами у них нет ни капли жира. Обратились к нему по-немецки, попросили его комм, но удовлетворились паспортом Мамедова. Узнав, что он едет домой в Москву, легко перешли на русский.

— А где вы живете в Москве?

Пользуясь тем, что в загранпаспорте не было адреса, да и сам Иса Мамедов был как бы из Баку, Сергей назвал адрес Катерины — матери-одиночки и сестры Викторовой жены. Она жила на той же улице, что и Витька, и не должна была попасть под выселение.

Пришелец поводил пальцами над прозрачным экранчиком, вытянутым из комма, и вперил обвиняющий взгляд:

— По этому адресу вы не зарегистрированы.

— Екатерина Голомыйко моя гражданская жена, а её детей я собираюсь усыновить. Дайте вернуться домой!

Бык в оранжевом потыкал пальцами в комм и отпустил, даже не проверив машину. Ни первому, ни второму патрулю не пришло в голову спросить права или техпаспорт на машину. И тут Сергей пожалел, что не взял хоть какое оружие — у немцев бы точно нашел, если бы поискал как следует!

Радио приходилось все время держать в поиске — каналов работало отчаянно мало. Любая музыка постоянно прерывалась тошнотворно-восторженной пропагандой. Сергея это задолбало и в конце концов он отрубил радио совсем.

Москва встретила свободными дорогами. Редкое движение на дневной МКАД дергало нервы не хуже разрядника пришельцев.

Съехал с МКАД и, наплевав на запрещающие надписи, получив короткий всплеск страха и боли, но чувствуя себя героем фильма о последнем человеке на Земле, Сергей проскочил невидимый барьер вокруг выселенного родного микрорайона, пропетлял между брошенными машинами и остановился. Могучий "японец" полностью заблоковал узкую внутреннюю дорожку перед подъездом. Посреди недели заставленную припаркованными автомобилями, как в выходные...

Нигде никого.

В плотном ряду парковки стояла их с сестрой Мазда.

Сердце упало. Дура Ленка!

Домофон не работал, дверь не открывалась. Вырвал с корнем заборчик палисадника, на который в прошлом году собрали деньги всем подъездом. Выбил окно на первом этаже и по этому заборчику забрался в квартиру тетки с брехливой болонкой. Тетка вечно сидела с подружками у подъезда и цеплялась языком за каждого. Теперь сидит где-нибудь на Звезде, но без болонки — в прихожей лежал сушеный лохматый трупик.

Сергей даже не стал закрывать дверь в квартиру — зачем? Бросился прыжками через ступеньки на четвертый этаж. Выдохнул, воткнул приготовленный на бегу ключ и открыл общую дверь.

Четыре шага.

Открыл квартиру.

— Лен? Мама?

Липкий отвратительный запах мертвечины...

Заставил себя пройти в спальню матери.

Мать опять пыталась пробраться за шкаф. Ей казалось, что там — их старый двор в Баку. И оттуда ее зовет отец, живой и весёлый. Она так и осталась лежать, уткнувшись в темную щель, куда не пролезала даже рука. На четвереньках, в ярком любимом халате...

— Ленка? — зачем-то шепотом позвал Сергей.

Взял с кровати одеяло.

Аккуратно прикрыл тело матери и перевернул на бок, оборачивая в ткань. Задержал дыхание — тело уже распадалось. Значит, Ленку угнали давно. Видимо, сразу после разговора...

Вокруг была давящая тишина, как на дне океана.

Потерянно потыкался в шкафы. Выдернул с антресолей узкий и длинный альпинистский рюкзак, сгрёб в него какие-то свои шмотки. Взял Ленкины документы и своё свидетельство о рождении — его настоящий паспорт остался в конторе, но быть Исой не хотелось. Постоял в комнате сестры и неизвестно зачем сунул в карман маленького розового зайца, сшитого матерью Ленке более двадцати лет назад  — для розовых снов.

Нашел шкатулку с нитками и иголками. Самодельный саван из одеял и простыней получился неожиданно большим и бесформенным. Нитки постоянно рвались и путались, но неудобный тюк вошел в багажник Ниссана, на сложенные задние сиденья.

Вдали между домами мелькнуло оранжевое, и Сергей стартовал.

Похоронит мать у сторожки.

На берегу озера.

0

6

ГЛАВА 5. Арны

Маленькой Хакисс очень нравилась экзекуторская форма. Насыщенно-малиновая свободная рубашка с черными переливами в складках и манжетами до половины предплечья. Черные кожаные штаны и черные же мягкие невысокие сапоги. Нож на бедре... Хакисс, сопровождая Императора, воображала себя розой с остро-смертельным шипом.

Стив ослабил пояс и лег на тихо вибрирующий пол в багажном отделении. Шесть часов лёта. Можно выспаться и уравновеситься. По тщательно поддерживаемой привычке пересчитал время: шесть стандартных часов это десять по времени Сэмлы... Это давало призрачное чувство единения с забытой родиной. Минуты в Империи и на Сэмле стандартные, но на маленькой Сэмле час всего шестьдесят минут, а не сто. День и год тоже короче...

Экспансия же на Сэмле набирает обороты. На обеих базах Сэмлы — Аси и Перу — закончили расконсервацию и обновление порталов. Потихоньку начали расселение. Вывозят правительства и армии. Тех, кто может развязать войну. Экспансия наберет обороты, и он вернется на родину. Только экзекутор может быть основой удачного возвращения планетки в Империю.

*

Когда-то давно Джи придумал способ застраховать свою жизнь и завязал синхронизацию порталов на своё биополе. Но двадцать лет назад, проверяя эту самую страховку, попытался изолировать портал Северной базы, чем вызвал аварию. Осиротевший портал срезонировал в глубинах космоса с бывшим кораблем Империи, захороненным на планете арнов. Корабль принадлежал ренегату Тадею, который столетия назад удрал вместе с искусственно выведенными людьми-трансформерами — арнами. Портал Северной базы закоротился и обменялся вместе с частью Фарнойской области на кусок планеты Арнасты. Полторы тысячи квадратных километров, горсть арнячьих деревень и брызжущая гормонами стая самцов-одиночек, вырванных в чужой мир посреди свадебного гона...

Тадей по слухам уже не жил. На Арнасте ни техника обновления тела, ни крилоды не помогли выжить никому из ажлисс.

Джи решил не уничтожать запрещенных в Империи лабораторно-созданных людей-арнов. Огородил перемещенные территории силовым полем и назначил им регента — Криса.

Чтобы получить более точные данные по размножению арнов, Джи изменил Стива в арнеку, назвал Ариш и, в нарушение законов ажлисс, выдал замуж за лояльного вождя арнов Вроарриста. Ариш родила двойню, а через год вернулась к Императору и обратно в теломорфу Стива. И с тех пор старалась забыть и мужа, и детей-арнят. А Вроаррист поклялся служить Императору вечно.

*

Стив давно не был у арнов. Закрытая община ажлисс Северной базы вполне справлялась с управлением на арнечьих Территориях без вмешательства экзекутора.

Зачем Джи послал его за Вроарристом? Это какое-то утонченное издевательство — посылать его в семью, которой у ажлисс быть не может по закону? Или очередная проверка?

Сканировать мысли Императора даже в голову не пришло. Никогда он не лез к Джи в голову и не собирается начинать. Что нужно, Джи сам скажет.

На Северной базе без особой огласки и спешки разрабатывали энергоноситель, устойчивый к планете арнов. Имперская техника, основанная на энергии кристаллов, быстро дохла на Территориях. Арнаста же — целая планета, способная мгновенно высосать любую батарею. Геоморфологические комбайны частично изменили состав заплатки воткнувшейся на место Фарнойской области, но вызванное ею искажение всё равно зияет дырой в информационном поле планеты. Видимо поэтому Джи не сильно доверяет крилоду, запаянному в свадебное ожерелье Вроарриста.

Запищал навигатор, предупреждая о близости цели. Стив заправил рубашку, затянул пояс и сел в кресло, разрешая мягким щупальцам страховки обнять его тело и голову. Флаер уже летел в ущелье Фарнойских хребтов — южной границы Территорий арнов.

А вот и водопад! Машина нырнула в расширенное русло горного потока, и автоматика с головокружительной точностью провела и выплюнула флаер в огромную пещеру, где над зеркальной тьмой подземного озера переливались полированными гранями барельефы, высвеченные лучами искусственных солнышек. «Местные ажлисс плодотворно маялись от безделья», — фыркнул Стив.

Высоко открылся шлюз, флаер вспорхнул и сел на парковку. Стив на мгновение задержал дыхание — он спокоен. Он инструмент.

Надел куртку, выдернул из-за кресла сумку со сменной одеждой и выбросил скан. В муравейнике пещер нельзя накрыть всех мысленной сетью, которая в свободном пространстве расходится, как круги по воде. Тут приходится проплетаться мысленным волокном, невесомо дотрагиваясь до каждой ауры, пробуя ее на вкус...

Регент отразился запахом крови и вкусом металла на втором уровне, по дороге из столовой.

Стив прошел туннелем, ссыпался по ближайшей лестнице и встал на пути. Если смотреть по уставу в пол, то можно не видеть эти на удивление холодные карие глаза на квадратной морде регента Криса.

— Моя душа принадлежит императору, моя жизнь в руках императора, моя цель — служить императору. По приказу императора я прибыл в ваше распоряжение, чтобы доставить арна Вроарриста к исповеди для перехода в ажлисс.

Стив с удовлетворением успел поймать отражение неловкости в сознании регента и закрылся сам.

— Присягу принял, — Крис всегда выдерживал паузу и, словно подготавливая к давлению низкого голоса, предварительно «нависал телом». — Иди к шлюзу. Нод и Аби готовят фургон, они — твоё сопровождение. На границе земель Вроа вас встретят.

Экзекутор четко кивнул, развернулся и ушел в километровый туннель, ведущий к конюшням и выходу на Территории. Сдержался, чуть было не начав печатать шаг.

Тадей создал истинных монстров. Арны, при всем своем отличии от людей, могли спокойно давать потомство с любым более-менее человекообразным существом. Половые клетки арнов, сливаясь с половой клеткой партнера, агрессивно и безапелляционно перестраивали под себя чужой генетический материал так, что даже внутри человеческой женщины развивался арнёнок. Но Тадей не смог полностью скопировать особенности тела ажлисс. Арны могли забирать энергию живых, но не как ажлисс - присоединившись к ауре через глоток крови и оставляя донора в живых. Арны забирали жизненную силу, вырывая из живого куски тела... Раненый арн мог восстановиться, но порванный арном человек почти не имел шанса выжить. А детеныши арнов буквально высасывали человеческую мать. .

Используя данные беременности Ариш, в лабораториях изменили женщин,  создав жён-арнек, устойчивых к ненасытному зародышу.

Люди, решившиеся стать женами арнов и переселиться на Территории, были вознаграждены по закону, но всё это происходило уже после того, как Стив покинул Территории.

Вернув свой официальный облик, Стив постарался выкинуть арнов из головы. А главное, любым способом стереть из памяти, как Ариш заставили съесть обе плаценты. Сделать так, как будто ничего не было. Ещё бы: ведь это было так просто. Он вообще спец в прочистке голов.

Потом он ещё бывал на Территориях, но безмолвным манекеном, глазами Императора на официальных мероприятиях, и лично с Вроарристом не встречался. К тому же там теперь новый вождь из молодых арнов, рождённых уже на Территориях...

А сейчас экзекутор идёт прямо к бывшему мужу Ариш. Но экзекутор — не Ариш.

Стив подошел к воротам, когда фургон, запряженный четверкой био-лошадок, выезжал из ворот конюшни. «Тяга к традициям и инерция Империи», — пренебрежительно хмыкнул Стив, запрыгивая на подножку и сразу же забираясь внутрь без какого-либо приветствия: экзекутор не здоровается и не прощается. Особенно с ажлисс, которые и так узнали его по форме и биополю...

Сутки в пути сознание лениво скользило сканом по однообразному пейзажу вокруг. Дорога к волчьему логовищу за двадцать лет должна была слегка измениться: выросли новые деревья и кусты, какие-то деревья должны были исчезнуть. Стиву она казалась всё той же. Аккуратно залитая инертным пластиком вместо бывшего ранее щебня, дорога была более похожа на замерзший канал: серая лента без следов копыт или колес убегала в широкий просвет между черно-серыми деревьями. В отличие от бесснежных пустошей, тут были сугробы.

Стив против воли погрузился в пасторальное настроение. Размеренное, неторопливое движение по лесу должно было навевать размышления о смысле жизни, добром и вечном... Стив же вспоминал отсутствие нормальной гигиены, невозможные травяные чаи, как страшно ему не хватало кофе и как страшно ему надоела вся эта прилипчивая стая скопом и по отдельности. Он усмехнулся: сейчас-то к нему никто не будет прижиматься и лапать. Ха!

Вдруг его биополе словно вошло в знакомый дом. Как будто его, как замерзшего цыпленка, кто-то взял в теплые ладони. Фургон затормозил. Назад! Быстрее назад! Стив втянул скан и замер, загоняя свои нервы и эмоции глубоко в самые отдаленные катакомбы души... Взрослый арн, до этого сидевший на обочине, встал и вышел к фургону, глядя в упор на стенку, отделяющую его от экзекутора.

«Сын. И правда умеет сканировать», — глупая Ариш, будучи беременной, немного подправила генетику сына -  Ристел мог видеть сканом. Совсем немножно, но... Стив завалил свои катакомбы холодным рассудком. — «Стоп, стоп, стоп... Он мне никто! Я — постороннее лицо. Инструмент», — вышел на порог.

Ристел с удивлением встретился со Стивом глазами.

«Помнит или нет? Узнал или? Сказать или... в бездну!», — пролетало в голове у Стива, пока он выдавал полуарнячью ритуальную фразу:

— Приветствую, я — экзекутор. Приказом Императора и по просьбе Вроарриста...

— Добрый день, — арн откинул голову. — Я — Ристел, сын Вроарриста и Ариш, буду вас сопровождать. Мы ждали Ариш. Почему она не приехала?

— Считайте, что она уже тут, через меня она все увидит, — Стив судорожно соображал: «Узнал? Не узнал?» Сканировать было страшновато. Некоторые люди могли чувствовать скан, а арны — улучшенные люди...

— Она умерла? — Ристел цепко оглядел экзекутора.

— Нет, почему умерла? Жива. С Ариш всё хорошо. Мне сначала надо увидеться с Вроарристом, а потом я всё объясню.

Ристел был похож на отца, только не такой коренастый. Стив чуть было это не ляпнул. Или ещё лучше вот взять, раскрыть объятья и сказать: «Здравствуй, сыночек! Ариш — это я! Твоя пама или мапа».

Ужас. Молчать и молчать, чтобы не вякнуть какую-нибудь глупость, пока он не встретится с Вроарристом. Там и разберется, как себя вести.

Стив, держа себя в руках, а сознание накрепко замурованным внутри, пригласил Ристела в фургон. Еще полдня ехать до поселка.

Ристел вскочил на узкий помост, окружавший жилой фурон по периметру, и, придерживаясь за поручни, пояснил:

— Мать покинула нас, меня и сестру, когда нам было только полгода. И потом мы никогда ничего не слышали о ней. Отец постоянно посылал ей сообщения, но она ни разу не ответила. Мы надеялись, что она приедет хотя бы попрощаться с отцом. Отец не в лучшей форме, завтра будет расставание со стаей. А мы с сестрой, наверное, уже никогда не увидим нашу мать, раз она не приехала даже сейчас...

Стив решил не реагировать, хотя он понятия не имел, что на имя Ариш оборотни посылали какие-то сообщения. Ему об этом ничего не было известно. Хотя он-то не Ариш. Или не совсем Ариш. И вообще, хватит. Хороши детишки, вон амбал какой здоровый и не похоже, чтобы ему мамы не хватало. Экзекутора это совершенно не интересует. Да, он краем уха слышал о положительных результатах, но зачем узнавать, что и как там в резервациях? Так на чём мы остановились? Ах да. Он сейчас едет как официальное лицо, нужен подарок. Лучший подарок стае — свежая добыча. Ещё перед дорогой он решил не таскать мертвечину через шлюзы, а для простоты процесса поймать что-нибудь подходящее где-нибудь перед деревней.

— Ристел, ты разрешишь мне поохотиться на вашей территории? Мне хотелось бы привезти вам подношение. Небольшой олень или штук десять земляных кабанчиков будет разумным решением.

— Вовремя ты вспомнил. Отец при смерти, мы не можем слишком задерживаться. У нас нет времени на лов.

— Мне не надо много времени. Я даже не буду далеко отходить, — и куда бы он пошёл, там снегу по пояс.

— И чего ты поймаешь у себя под носом? Дикого ртула и двух мышей?

— Я не хочу оскорбить стаю! — рассмеялся Стив. — Так у меня есть твоё разрешение поохотиться здесь?

— Хорошо, но я пойду с тобой. И я не буду тебе помогать. И если ничего не найдём в течение получаса, а мы ничего не найдем, то мы сразу возвращаемся!

— Конечно. Как скажешь.

Стив натянул штанины на короткие голенища сапог и, загребая ногами, углубился в лес. Обернулся к спутнику:

— Не мог бы ты остаться здесь? Я отойду совсем недалеко, ты будешь меня видеть. Я просто позову, и добыча сама придёт. Чтобы ты не удивлялся и не мешал мне.

Стив зашел под крону дерева потолще, прислонился к стволу и закрыл глаза. Лучше было бы сесть или лечь, но и так сойдет. Открыл сознание. Кажущийся неподвижным лес сменился калейдоскопом сигналов и отражений душ живых существ, мельтешащих везде и всюду. Стив раскинул мысль в поисках подходящей добычи... Нашёл скопление. Небольшое стадо оленей? Вот этот бы подошёл: молодой, не самый сильный, всё равно его кто-нибудь сожрёт скоро... И это будем мы... Племенного могучего самца оставим...

Захватил сознание годовичка и позвал — потянул к себе. Олешек, ослеплённый чужой волей, развернулся и понёсся высокими скачками. Стив встал, притягивая и подгоняя. И вот, постепенно переходя на рысь, а потом на шаг, подошёл и замер синий годовичок. Вздыбил игольчатый гребень по хребту и, протянув голову, почти коснулся экзекутора носом. Стив положил руку оленю на голову и обернулся к арну:

— Я здесь его положу или лучше довести его до фургона? Чтобы не нести в руках.

Ристел смотрел со странным выражением:

— Лучше здесь, нехорошо оставлять кровь у дороги. И внутренности тоже оставь тут.

— Хорошо, как скажешь, — Стив вынул нож, положил оленя, зашёл со спины и, завернув зверю голову, перерезал горло.

— Мне говорили, что ты умеешь убивать не касаясь, — подходя и помогая потрошить, бесцветно сказал Ристел. — Почему ты убил ножом?

— Ну, не знаю. Наверное, хотел придерживаться традиций. Я не знаю, как бы вы отреагировали, если бы я убил оленя внушением. А потом, убивать мыслью довольно неприятно.

— А ножом убивать приятно?

— Ножом я его не чувствую. Или ты вегетарианец?

— Нет, но я убиваю на охоте. На охоте это добыча, а так, как сделал ты — это было убийство.

— Прости, но у меня не было времени полдня бегать по лесу. Некоторые ритуалы не имеют смысла. При всём моём уважении.

Ристел наградил Стива ещё одним странным взглядом, и вдвоём они отнесли оленя в фургон.

Последнюю часть пути проехали молча. Гвардейцы притворялись неделимой частью фургона, а Стив держал скан при себе, однако был уверен, что, скорее всего, четвероногие арны сопровождали их, ничем не выдавая своего присутствия. «Интересно, умеет ли Ристел превращаться? А Имрис?»

Лес кончился, старательно расчищенная дорога пошла под уклон. Стив вышел и встал за спиной возниц.

Фургон остановился на торгово-гостевой площадке перед деревней, где гвардейцы и останутся.

Стая Вроа встречала гостей, собравшись на широкой тропе, стараясь не ступать ни на укрытые снегом поля, ни на самогреющийся пластик площади. Вроарриста среди них не было. Вожак стаи по обычаю не выходит на встречу — к нему надо было идти специально, но состарившийся Вроаррист уже не был вожаком. В самой деревне виднелась целая роща пепельно-зеленых звездчатолистых капарбов, и невозможно было определить, которая из этих густых крон принадлежит тем самым трём росткам, посаженным Вроарристом для Ариш и в знак дня рождения двойняшек.

— Я — экзекутор Императора, приехал по приказу Императора и по просьбе Вроарриста, чтобы сопроводить его в новую жизнь, — отрапортовал Стив, встав перед толпой.

Толпа нестройно ответила разнообразными приветствиями, но Стив, кроме слов «рука и глаза Императора» услышал и слово «палач», сказанное где вполголоса, а кем-то и мысленно. Вот он, результат того, что к арнам впустили людей. Всего-то полсотни тёток сделали арнеками двадцать лет назад, а человечьи сплетни уже тут. Подождал относительной тишины и продолжил:

— Да, я — палач, но не сегодня. Я — часть Императора и выполняю разные личные и государственные поручения. Сегодня я приехал для официального сопровождения члена вашей стаи на государственную службу, — Стив изобразил общий поклон и широким жестом указал на оленью тушу, выложенную гвардейцами. — Прошу провести меня к Вроарристу.

Ристел перебросился несколькими словами с пожилой арнекой и пригласил Стива в деревню.

Арны в окружении детишек поволокли оленя под навес, остальные разошлись — жизнь на природе требовала постоянной работы даже зимой. С крыши общего дома экзекутора обсвистала стайка домашних ртулов. Открывая необъятные пасти, утыканные в два ряда зубами-иголками, насекомоядные белки-летяги меховой волной перелетели на капарб. От ультразвукового писка ртулов закладывало уши. Стив мысленно их погладил и успокоил. Первого ртула принес в стаю Вроаррист и подарил жене, но с тех пор это, наверное, уже десятое поколение... Стив старательно отводил взгляд проч от дома к реке: у окна спальни должны быть те три дерева, но лучше не видеть... Вон, сына видит, и что в этом хорошего?

Аура Вроарриста светилась из одинокого домика над обрывом.

«Выселили?», — подумал Стив.

Ристел открыл дверь и пропустил экзекутора первым. Большая центральная комната. Одновременно спальня, гостиная и столовая. Но вместо семейного лежбища по центру стоял маленький квадратный стол, а узкая кровать была отодвинута вбок к стене, почти сплошь покрытой портретами, вырезанными из древесных плашек.

С табуретки у ложа приподнялась арнека:

— Где мама?

Стив непроизвольно отшатнулся, но справился с собой и шагнул в сторону, давая войти Ристелу. Имрис выросла в сильную высокую арнеку с волевыми чертами лица и заметной темной шерсткой на скулах. «Она явно не в меня», — мелькнула мысль.

С подушки приподнял голову совершенно седой арн со всё ещё острым и внимательным взглядом. Из-под редких, но длинных бакенбард виднелось свадебное ожерелье. С прозрачным крилодом.

«Бездна, он вполне в сознании», — внутренне вздрогнул Стив. Из-за кровати с пола вскочил подросток. Колыхнулась занавеска, отделяющая кухонный закуток, и вышли ещё двое детей помладше: арн и арнечка...

Имрис переводила беспокойный взгляд с брата на экзекутора.

— Где мать? Она...

Стив перебил и поздоровался заученной фразой.

Вроаррист с натугой попытался сесть, и дочь кинулась подложить отцу подушки под спину.

И снова все молча таращились на экзекутора.

А экзекутор продолжал нервничать. Неопределённые, но коряво-неприятные ощущения ползали внутри, и он, преодолевая затянувшуюся паузу, сказал:

— Я не знаю, что и как у вас запланировано, но у меня очень краткие инструкции: привезти кристалл с душой Вроарриста. Мне было бы проще отвезти только кристалл. Но я вижу, что Вроаррист жив, а кристалл пуст. Поэтому... Когда мы можем выехать?

«Идиот! Как же неудачно выразился... Сейчас огребу», — засуетился Стив.

— Ариш, — признёс Вроаррист.

Стив замер, но быстро ответил:

— Она не приехала. Приехал я, и мне надо с вами поговорить. Лучше наедине.

— Зачем ты так с нами, Ариш? Мы так ждали тебя... Твой запах... — продолжил Вроаррист. — И где твое ожерелье? Не волнуйся. Мы — семья, мы справимся.

Мысли Стива скакали, как блохи на сковородке. «Зараза Джи с этим запахом! Мог бы уж нанюхаться и успокоиться за столько времени! Нет же, как заблокировал, так и смерди тут мёдом во всех теломорфах!» C чувством беспомощности посмотрел на близнецов: Имрис у кровати, Ристел закрывает собой дверь. Трое внучат — рядком за изголовьем кровати.

«Окружили...» Стив сглотнул и медленно сказал:

— Я ничего не знаю! Я никогда не стремился стать частью вашей жизни. Самое большое, что я могу сделать, это извиниться, что не соответствую вашим желаниям. Но я не Ариш. И её ожерелье осталось в лабораториях. Экзекутор не может... Как бы выглядели вы, явись сюда экзекутор в свадебном ожерелье? За горами идет другая жизнь, и я не Ариш. Запах там или не запах.

— Мы все знаем кто ты, и не важно, как ты выглядишь. Важно, кто ты есть в своей душе, в своей семье и по крови. Не отрицай кровь свою, — ответил Вроаррист.

— Простите, но я пытаюсь сделать всё максимально проще для всех. Я не хочу создавать проблемы. Вы не моя семья, не моя кровь. Это была Ариш, задание...

Вроаррист покачал головой:

— Мы так долго тебя ждали. Семья должна быть вместе, а причины, создавшие семью, не важны. Души соединены любовью, даже когда мы далеко. Наши дети — это наша кровь, наша душа. Они всегда с нами.

— Нет... Нет! Всё не так!

— У тебя нет вообще никаких чувств, раз ты отказываешься от нас? — воскликнула Имрис.

Стив опять вздохнул:

— При чем здесь чувства? Я не могу отказаться от того, что никогда... Да что вы от меня хотите? Я приехал только за Вроарристом.

Арнека поджала губы и резко выдохнула, со стороны двери не было слышно ни звука. Трое маленьких арнят стояли, тесно прижавшись к изголовью дедовой кровати.

— Подойди ко мне, сядь, — похлопал Вроаррист по постели рядом с собой.

Стив, против своей воли, оглянулся на Ристела, хотя бежать действительно не собирался, и сел к старику.

Тот взял Стива за руку и продолжил:

— Мы благодарны тебе, что ты, наконец, с нами.

Стив потер другой рукой лоб, обвёл семейку взглядом:

— Это сумасшествие...

— Не отказывайся от крови своей, не разрывай кровную линию семьи, не рви нашу общую душу!

Стив почувствовал, что его затягивает в смерч:

— Нет, нет! Я не могу быть членом вашей семьи! Я приехал только для сопровождения старого арна к императору. И это всё!

Имрис слегка сгорбилась, вроде даже как-то приблизилась, при этом оставаясь на своём месте, и тихо проворчала:

— Убирайся. Я не хочу, чтобы ты хоть секунду тут находился! — от нее заструился острый «звериный» дух.

«Боже, она умеет перещелкиваться?» — испугался и немного восхитился Стив. У Ариш получилась дочь — истинная арнека!

Вроаррист сжал руку сильнее:

— Нет, Ариш останется, я с ней... С ним ещё поговорю...

Стив добавил:

— Ариш-не Ариш. Я здесь из-за крилода. Сразу же уйду, как только смогу. А смогу я тогда, когда Вроаррист поедет со мной.

— Или умрет, — добавил от двери Ристел.

— Да! Или умрет здесь. Но он не умрет в принципе. Его душа попадёт в кристалл, а Император даст ему молодое тело. И ваш отец и дед присоединится к гвардии Императора! — поторопился пояснить Стив. — Ваше рождение было платой за бессмертие вашего отца.

— А какова твоя цена? — ядовито прошипела Имрис.

Стив замотал головой. «Ой, я сейчас должен присягу продекламировать?» — но вслух ответил:

— Я служу Императору, и здесь я совершенно официально, так что давайте перестанем устраивать семейные разборки, тем более, что я не часть стаи или семьи. И я, вообще-то, голоден. И там стая собиралась делать прощание. Я думаю, вы мне объясните ритуал, и мы начнём продвигаться к концу моего визита.

— Мы не дадим тебе убить нашего отца! — воскликнула Имрис.

Стиву уже было совсем тошно. Он повернулся к Вроарристу и попросил:

— Прошу, успокой свою дочь, я не буду никого убивать! Мне не нужно никого убивать.

Запах от Имрис усиливался. Стив безотчётно сжал руку Вроарриста и напрягся. «Неужели она может? Или всё-таки нет?»

Имрис еще больше сгорбилась, её руки начали удлиняться... Ристел подскочил и обнял её.

— Дети, выйдите вон! Все вон, — Вроаррист притянул к себе Стива. — Сейчас же!

Ристел вывел сестру, малышня выскочила следом, и Стив облегчённо выдохнул.

Вроаррист попытался обнять (или погладить?) другой рукой Стива.

— Извини, Арришка, дочь так ждала тебя!

Стив перехватил руку арна и отвёл, сдерживаясь:

— Рис, — невольно вылетело домашнее имя мужа. — Я не Ариш. Я здесь совершенно не как твоя жена. Это всё было в рамках эксперимента и приказа Императора. И в нарушение законов Империи.

— Я чую тебя. Ты же любила меня. И у нас свои законы. И ты помнишь. Ты всё ещё любишь меня. Я чую!

— Не сходи с ума, Рис. Нет, Вроаррист! В бездну, перестань! Мне что, драться тут с тобой? Я же покалечу тебя!

— Да, я слаб и стар, но у нас семья! Не важно, что ты иначе выглядишь. Ты умирала?

— Да нет же! Ты же помнишь, я — экзекутор и не арнека. Но я сейчас — это я! И не надо...

— То есть из меня могут сделать женщину? Как из тех...

— Нет. Нет! Всё не так. Ты будешь собой. Ты получишь практически твоё собственное тело, но такое, какое было у тебя в молодости. Плюс улучшенное качествами ажлисс. Я же не гвардеец. А ты будешь солдат. Никто из тебя женщину делать не будет.

— Хорошо, но почему ты сопротивляешься семье? Ты не любишь наших детей? Это нехорошо, это настроит стаю против тебя и против детей. Дети должны быть уверены в любви родителей, а ты обворовываешь своих детей...

— Да в пропасть вашу стаю! Все тут знают, что это был эксперимент. Поэтому они получили жён. Я сюда приехал только чтобы сопроводить тебя на Северную базу! — Стив выдернулся из объятий и отошёл к столу, как будто эти два шага могли изолировать и замаскировать проблему. — Прошу тебя, сосредоточься! Не надо говорить обо мне, не надо говорить о детях! Не надо! Мне надо только знать, когда мы едем назад! Боже, дай мне силу, проклятье же!

И разлилась тишина. Старик долго смотрел, но потом тихо сказал:

— Иди. Тебе всё скажут.

— Кто мне всё скажет?

— Иди, спроси своего сына.

— Хорошо.

Стив вышел, с чувством бессильной злобы треснув дверью.

Мимо него сразу же проскочила в дом Имрис. Вполне в нормальном виде, но шипящая яростью, так что Стив еле успел отскочить с дороги. Сунул руки в карманы куртки и перевёл взгляд на Ристела:

— Будешь так добр сообщить мне, наконец, план моего тут пребывания?

Ристел смотрел исподлобья:

— Ты действительно наша мать?

— Нет. Я похож на чью-нибудь мать? Перестань. Я с вами с ума сойду. Я сейчас сам волком завою! Прости...

— Но...

— Нет! Прошу, никаких но! Только по делу! Куда мне идти, чего ждать, и когда мы с твоим отцом отсюда выезжаем? Больше ни слова, ни о чём другом!

Ристел несколько мгновений разглядывал экзекутора.

«Сегодня просто день долгих взглядов!», — чуть было не съязвил Стив. Но Ристел молча развернулся и пошёл в сторону дома, где родился. По дороге, не оглядываясь и совершенно нейтральным голосом, произнёс:

— В общей кухне главного дома будет прощальная трапеза, а завтра утром вы выезжаете. Я поеду с вами. Возможно, с нами поедет и Имрис. Она очень близка с отцом. Она умеет частично перещёлкиваться в волчью форму. Её дети — полноценные члены стаи. Я не умею становится зверем, и детей у меня нет. Но я тебя слышу. В смысле, чувствую. Вижу без глаз. Как в детстве.

— Ты не можешь ничего помнить, — единственное, что смог выдать Стив в спину сыну. Ариш хотела, чтоб хотя бы сын был похож на неё. Да, Ристел узнал его... Свою мать по биополю сквозь стенку фургона. Дура Ариш. — Отведи меня к вожаку.

Вожак Лимрайн — сын измененной женщины и Мрайса, бывшего помощника по кухне, ковырялся с закрепленным на верстаке дополнительным манипулятором биомеха. Теперь у стаи Вроа было не два, а четыре био-андроидных механизма — поля расползлись даже по противоположному берегу реки.

Стив представился, наверное, впервые за всю жизнь арна заговорив с ним, и отрапортовал задание.

— День добрый, Императорский экзекутор, — Лимрайн отложил инструменты. — Можешь привести на прощальный пир и сопровождение. Как их зовут?

— Нод и Аби.

— Хорошо. На гостине ты будешь с семьей?

— Нет, мне лучше сделать отдельный столик.

— С Нодом и Аби?

— Нет, они не моя семья. Ни у ажлисс гвардейцев, ни у меня не может быть семьи.

— У нас свои законы, — отмахнулся Лимрайн. — Но гвардейцы же могут быть со всеми?

— Гвардейцы могут. Но я буду сидеть отдельно, — Стив решил не давать никому даже мизерной надежды.

— А ночевать ты будешь где?

— Можно я переночую на конюшне?

— Не в доме, не в фургоне, — проворчал Лимрайн и кивнул, возвращаясь к прерванному ремонту.

Ристел предложил Стиву пойти в дом и сказал, что пока всё не приготовят и не позовут, Стив может ждать где угодно.

— Почему Вроаррист не живет в общем доме?

— Отец сам отстроился и переселился ближе к реке около десяти лет назад. Сказал, что так чувствует себя ближе к матери, которая уехала далеко за реку и Фарнойские хребты. Он в стае, но хочет быть один. Теперь он слаб, но кто-нибудь из семьи всегда с ним. Хочешь, я побуду с тобой?

— Нет, не нужно, — Стив даже испугался.

И пошёл к конюшне. Ни в чей дом он не пойдёт, будет спать тут. И всё. Вместо сердца образовался дивный насос, высасывающий эмоции и накачивающий пустоту, загадочную легкость, которая почему-то всё тяжелее придавливала к земле. Зайдя на конюшню, он обнаружил свежепостроенный клозет. Это непонятным образом добило и отняло последние силы. С каменным лицом он развернулся, влез на чердак и сел у маленького окошка так, чтобы видеть поле и дорогу, но не видеть ничего, что видеть не хотел. Домик, где остался бывший муж и истеричка-дочь был в другой стороне. Вот и хорошо. Он попытается успокоиться, гостину переживёт, а завтра уже уедет и всё выкинет из головы.

Прощальный ужин прошёл чинно и мирно. Вроарриста привела дочь. Стая сидела тесно вкруг на общей кухне, что напоминало свадьбу. Стиву поставили отдельный столик, чему он был искренне рад. Оборотни спрашивали разные глупости о жизни за горами, и Стив старался давать политически уравновешенные ответы, незаметно поглядывая на свою бывшую семью. Да какая семья... вот именно. Не семья. И не была никогда. Наконец, решив, что его политическая роль отыграна полностью, он попрощался и, забрав в фургоне одеяло, ушёл спать на вожделенный сеновал.

0

7


ГЛАВА 6. Территории

Выехали рано утром с Вроарристом, обоими его детьми и тремя внуками. Ближайшие кровные родственники. В последний момент в крытую телегу погрузился молчаливый и хмурый арн — супруг Имрис. Сначала бдительно смотрел по сторонам, но потом натянул на голову куртку и уснул. И правда, кого от кого тут охранять? Гвардейцы с экзекутором распугают любых неожиданно сошедших с ума и решивших напасть соседей. Насколько Стив знал, даже традиционные границы охотничих угодий уже не соблюдались так строго.

Возок арнов не отставал от фургона. В него перепрягли одну из биолошадей — пустой фургон без напряжения увезет и тройка. Высокие и тонконогие биокони были не только в два раза выше, но и значительно сильнее коренастых однокопытных и мохнатых местных лошадок.

Стиву очень хотелось узнать, жива ли Хорха, и где она, если жива, но он крепко держал себя в своих же собственных рамках. Он втайне надеялся, что Ристела охватит ещё один приступ выдачи информации, но тот всю дорогу старательно развлекал племянников. И, в конце концов, не всё ли равно? Любопытство — нехорошая черта.

Экзекутор старался держаться подальше и независимо от группы на телеге — как бы случайно в одном направлении едут. Имрис его игнорировала, что было очень, очень хорошо: никому не нужны острые конфликты.

— Эй, ажлисс экзекутор, — окрикнул его Ристел. — Не дашь ли ты детям проехаться на императорской лошади? Детям скучно вот так сидеть.

— Да, сейчас, — Стив приказал остановить фургон. Выпряг еще одного коника и хотел сдать его Ристелу, но тот, явно поняв его маневр, отошёл, направив к нему самую младшую девочку.

Стив положил ладонь на морду коня, укладывая его и настраивая на послушность детям, и обратился к арнечке:

— Садись и держись за гриву, лошадка будет идти только шагом.

— Это она? А как её зовут?

— Все биолошадки кобылы. Так принято. Они не размножаются обычным способом. У них нет имён, только числа регистрации. Но ты можешь назвать её, как хочешь. Она будет тебя слушаться.

— Я назову её Красавица! Ой, она такая высокая!

Стив, всё ещё касаясь кобылы, сделал так, чтобы она заржала и, выгнув шею и подняв хвост, пошла по обочине, горделиво поднимая ноги, будто танцуя... Дети засмеялись. Два старших брата подбежали к всаднице и пошли рядом, гладя животное.

Стив сразу отстал, но тут откинулся полог возка и Вроаррист позвал:

— Я должен поговорить с тобой ещё раз.

— Хорошо, я попытаюсь, — Стив забрался в телегу. Имрис выгнала супруга на козлы, а сама ушла к арнятам.

— Ты ласков с детьми, — Вроаррист снова ухватил Стива за руку.

— Это обычная вежливость, — Стив уткнулся взглядом в узловатые пальцы арна с широкими лопаточками темных ногтей. Ногти были тупы и накоротко сточены. А когда-то Вроаррист этой рукой и одним махом мог вырвать глотку неприятелю...

— Я не могу оставить своих детей и внуков в таком горе, что ты принёс нам.

— Я здесь ни при чём. Это уже давно решено, ты заплатил и должен получить то, что купил.

— Я сделал ещё не всё, что мог. Важны живые. Имрис сильная, она сама устанавливает свой статус в стае. Но Ристел иной. Ты должен его поддержать, а ты вместо этого рвёшь линию крови. Почему ты не откроешь своё сердце? Почему ты прячешься и убегаешь? Я видел твою любовь... Выпусти любовь из своего сердца. Ты даже ночевать в семью не пришёл.

— Вроаррист, я должен сопровождать тебя, но ты говоришь глупости. Я не хочу говорить о какой-то семье. Не понимаю, к чему. Никакой любви нет и не было. Был эксперимент — и всё. Я сделал, что был должен, и теперь не имею к этому никакого отношения. Был приказ.

— Приказ не важен. Важна любовь и твоя кровь. Тебе тоже будет лучше.

— Мне вполне хорошо. То, что ты говоришь, бессмысленно. Я сюда больше не приеду, а если приеду, все, возможно, будут уже давно мертвы, и кому это будет нужно? Я абсолютно не важен для вас.

— Ошибаешься. Важен каждый шаг каждого живого. Каждым своим шагом ты влияешь на всё вокруг. Поддержи сына и тебе же станет лучше.

— Нет, мне было вполне хорошо. Мне стало плохо, когда я приехал.

— Потому что ты отрицаешь свою кровь.

— Это не моя кровь, прошу тебя. То тело было не моё. Кровь — не моя. Всё это — не моё.

— Не обманывай себя. Наши дети родились от слияния наших тел и наших душ... Ты отвечаешь за всё, сотворённое тобой. Даже если ты не хочешь это признать. Дай им свою любовь, и они сделают тебя сильнее своей любовью. Не рви душу мироздания, закрывая себя от любви, вырывая свою душу из целого. Ты должен давать силу своей крови, а не убивать её. Они нуждаются в тебе! Они столько лет держались любовью к тебе и ждали тебя, ты не можешь отказаться от них!

— Имрис мне, скорее, горло порвёт...

— Мриса примет тебя. Она просто защищается от боли, которую ты ей причиняешь сейчас. Они вернутся в стаю, и им будет там сложно жить, зная, что мать отказалась от них, а отец ушёл.

— Ты вернёшься. А меня никогда не было. Не обвиняй меня в том, в чём нет моей вины! Всё не так! Закончим. Вы не моя семья. Это лишнее! Я не хочу.

Стив выскочил из возка. Дети ещё не накатались. Тогда он бросился вперёд и побежал, далеко обогнав фургон. Заодно и проветрится...

*

К шлюзу Стив так и приехал отдельно от всех на отпряженном коне. Ненормальные оборотни и их семейные заскоки! Завёл коня и уложил его в гнездо. Вернулся на площадку перед воротами.

Там уже скулили арнята, прощаясь с дедушкой.

— Не плачьте, — Стив положил руку на экран сенсорного замка. — Вроаррист сможет вас навестить после своего перерождения. Император даёт такую возможность гвардейцам.

Близнецы приближались помалу, обнимая Вроарриста с обеих сторон.

— Возьми меня с собой, — Ристел потерся щекой о плечо отца и обратился к Стиву. — Пожалуйста!

— Нет, — Стив ужаснулся. Только полулегального потомка ему за границами Территорий и не хватало! — Это нельзя!

— Но я хочу с тобой! Ты — семья.

— У меня нет семьи. А твоя семья здесь, и тут твой мир.

— Возьми меня с собой, — заныл Ристел, как маленький щенок. — Я не хочу возвращяться в стаю. У Имрис есть муж, дети и кровь, а я не арн! Я сам по себе.

Имрис пронзительно крикнула от телеги:

— Не проси! Кого ты просишь? Этой твари на тебя плевать! Она родила уродов и бросила. Выкинула, как мусор! И у неё нет ни капли совести или сердца даже принять твою любовь, у неё вместо крови грязь!

— Не скули, — сказал Вроаррист. — Я вам напишу. Пока мы живы, что-нибудь придумаем.

Стив обнаружил, что у сердца снова проклюнулась и закрутилась растущей воронкой чёрная дыра. Да когда же это кончится!

— Так. Отойди! — Стив отстранил Ристела и открыл шлюз. — Нам пора.

Имрис тут же подскочила, обняла брата.

Вроаррист, шаркая ногами, перебрался за порог и оглянулся.

Поняв, что прощание окончено, гвардейцы тронули лошадей, легкой рысцой провели фургон и скрылись в конюшне.

Стив сразу же захлопнул шлюз, отсекая Территории. Протянул руку, чтобы помочь старому арну пройти длинным коридором. Но Вроаррист наградил Стива очередным долгим взглядом и пошёл сам. Медленно и неуверенно, но сам.

За поворотом, еще невидимые для глаз, ясно светились ауры регента и трех дознавателей, идущих навстечу новобранцу. Крис вел за собой левитирующее кресло.

Регент с учтивым приветствием подвел кресло к старому арну. Дознаватели помогли Вроарристу сесть и, перебрасываясь пустыми фразами, скрашивали дорогу себе и новобранцу до инкубаторного зала.

Стив неприкаянно шел в хвосте процессии.

Император в парадном камзоле и сверкающем синей инкрустацией обруче-короне встретил новобранца и тоже взял арна за руку, образовывая с дознавателями исповедальный круг. Почетный гвардейский караул разразился приветственныи криками.

Стив скользнул на своё место за левым плечом Императора.

Ритуальные вопросы о смысле жизни, преданности живому Богу и заслугах перед цивилизацией болезненно напоминали, что его самого сделали ажлисс, не спросив ни разу. А только потому, что Джи по ауре маленького ребенка увидел полезность этого ребенка для нужд Империи.

Вроаррист отказался снимать свадебное ожерелье, и какой-то техник, склонившись к груди арна, вынул крилод и передал Крису. Инкубатору все равно, голое тело или с украшениями, а вот Крису почему-то не всё равно. Регент, вталкивая кристалл в читающее устройство, бросил на Императора недовольный взгляд. Джи в ответ едва заметно улыбнулся и кивнул.

Стиву стало тошно. Как же надоели этих тайные и явных знаки любви и ненависти, реверансы и сплетни! Будут друг другу корчить рожи, и жить вечно. А он будет болтаться между ними, утешать, ублажать и изредка кого-нибудь убивать. Убить бы сейчас. Например, Криса. Или уйти далеко и навсегда.

Арна укладывали в инкубатор. Настроенный на биополе Вроарриста крилод на три часа примет осиротевшую личность, пока инкубатор не сплетёт улучшенное тело в соответствии с генотипом арна, но с качествами ажлисс. Потом новое тело, как более сильное энергетически, перетянет в себя родную душу и проснётся ажлисс.

Вроаррист приступит к обучению в гвардии, будет набираться опыта в гарнизонах на разных планетах. А вот возможности столкнуться с экзекутором у него практически не будет. Тем более прямо сейчас экзекутор уезжает на Сэмлу — раскручивать экспансию.

Отсвечивать в гнездище Криса, ловить ненужные ему взгляды и эмоции, а потом простоять столбом развеселый праздник инициации с демонстрацией возможностей нового тела нового ажлисс — на это не было ни сил, ни желания.

Стив тронул Императора за руку и послал мысль: «Прошу, могу я уйти? Я тут не нужен, а на Сэмле меня ждут».

Джи разрешил, и Стив сбежал.

*

Лил увела четырех дознавателей в столовую — не на голодный же желудок ждать праздника. Остальные ажлисс разошлись кто куда по своим рабочим местам. У инкубатора и в конверторной остались только дежурные техники с лаборантами — наблюдать за процессом изменения тела. Всё-таки арна меняют впервые и это должно быть интересно с научной точки зрения.

Джи поднялся на жилой уровень, по дороге прикрываясь фантомом, внушая встречным, что это не он, а сервисный андроид. Зашел в комнаты Криса — Императорское биополе открывало любые сенсорные замки, связанные с системой. Показалось, что попал в аквариум. Первая комната из стандартно просторных трёх помещений, углубляющихся цепочкой внутрь скал, была оборудована прозрачно-ассиметричной мебелью. Всё в воздушно-пастельных тонах и подсвечено в самых неожиданных местах.

— Сразу от дверей видно, что Крис у нас трудяжка. У нормальных ажлисс тут всегда гостевая, — произнёс Джи и опустился на кресло у экрана системы. Спинка у кресла была неудобно вытянута вбок. Создатель этой красоты явно не предполагал, что на неё будут откидываться или опираться. Но сидя или лёжа удобнее вести человека, не отвлекаясь на управление собственным телом. — Это забавно, что в целом прямолинейный регент предпочитает столь искривлённое имущество, — добавил Джи, сложил руки на панели и уронил на них голову.

Нашёл сканом Криса. Овладел и привёл, отпустив перед самыми дверьми. Оставил в разуме регента только лёгкое касание, которое была способна заметить лишь шестая Крошка.

— Ну... — Крис ворвался, выпятив челюсть. Захлопнул дверь и остановился в трех шагах перед Императором. — Ты рассчитываешь, что я дам тебе в морду? — Крис проиграл в уме и этот сценарий. — Физически мне нетрудно свернуть тебе шею.

— Спасибо, что ты владеешь собой и честен со мной, — Джи встал и склонил голову. — Я прошу прощения, но мне надо было тебя проверить.

— Шёл бы ты в бездну со своими проверками. Или я всерьёз начну тебя ненавидеть, — Крис дернул головой. Ногой отодвинул стул во главе кабинетного стола и сел.

— Мне и надо всерьёз. Моя жизнь для меня не игрушка. Ты - ключ, который однажды открыл Крошку и возможно...

— Вот и не играй со мной, — рыкнул Крис. — Я сказал «да», значит да. Ненавижу ваши сучьи экзекуторские игры!

*

Ристел большую часть дороги прошел пешком, чтобы отвлечься и как следует устать. Тащиться домой в телеге, даже запряженной искусственной лошадью — долго и как-то безысходно. Но главное — бессмысленно. Какой у него, отщепенца и изгоя, может быть дом? Он надеялся, что... Да даже неизвестно, как существо, породившее его, называть! Инкубатор. Биоматка... Арнов когда-то давно создали в лабораториях такие же ажлисс, что владеют Территориями. Арны убежали, но ажлисс вновь их поймали и засунули в загон. Заповедник. Как же надоело быть животным в клетке!

Дети сестры спрашивали глупости: останутся ли у дедушки настоящие бакенбарды арнов или он облезет, как ажлисс регент Крис, и будет ходить, как многие люди или маленькие арнята, с голым лицом?

— Имри, — Ристел догнал телегу. — Я не пойду домой. Все равно завтра на работу, лучше пойду сейчас. И пока там и поживу.

— Как... Ну вот, — Имрис остановила лошадь. — Ты-то хоть не бесись! Я понимаю, что грустно и обидно, но я не хочу сразу терять двоих!

— Я никуда не денусь, отсюда невозможно уйти. Но я не хочу больше ждать смерти бездеятельно.

— Рис-рис... Ристел! — Имрис обхватила брата за шею и посмотрела ему в глаза, соприкоснувшись лбами. — Кому поможет, что ты загонишь себя до смерти на раскопках! Давай попросим Криса, может впустит сюда какую-нибудь женщину для тебя, раз арнеки не хотят. Ну и что, что проект закрыли двадцать лет назад, ты...

— Нет. Я не хочу плодить изгоев, — Ристел помотал головой и нежно отстранил руку сестры. — И не хочу просить Криса. Достаточно, что я до последней капли крови благодарен ему за наше счастливое рождение. Пока, щенятки, — Ристел погладил племянников и взял свою торбу. — Всего вам всем! Остальные мои вещи пришли с фургоном. Но... Я просто не могу вернуться в стаю.

— Успокаивайся и возвращайся. Твое место всегда рядом со мной.

Ристел перепрыгнул через придорожную канаву и неторопливо потрусил в направлении раскопок. Не стал углубляться в старые споры и наболевшие измышления при детях. Достаточно дряни они насмотрелись за эти дни.

Как бы ни была Имрис вспыльчива или раздражена, он всегда чувствовал от неё любовь. Им-рис и Рис-тел. Тетка волчица их так и звала: рис-рис, не разделяя недоарнёнка от истинной арнечки. Тогда они были маленькие и еще не было видно, что он не арнёнок, а ребёнок. Человечонок. Сестра и отец — это вся его стая. Но у отца сейчас будет новая жизнь, а у Имрис семья. Её старший — Аврист скоро побежит свадьбу, а он... Он нормальный, что бы в стае не говорили. Нормальный и сильный. Может построить дом, починить биомеха, прокормить семью. Не дело ему сидеть под боком у сестры. Все ровесники давно отбегали охоты. Некоторые уже в свою очередь тренировали выросших детей к свадебным ловам. А он уже давно не щенок. Он никогда не был щенком... И его отец оставлял дома, когда тренировал Имрис, потому что Хорха уже умерла. А теперь сын Имрис подрос достаточно: уже может выщелкивать челюсти. Нет, полностью перещелкнуться у Авриста не получилось, но завонял всю спальню — как тужился. Примчался к нему декаду назад посреди ночи. Не к матери с отцом, не к деду. К дядьке-недоарну. Как же не похвастаться тому, кто не умеет даже завонять... Глаза блестят, челюсти щелкают. Вытянутые, ага. Радовался, дурашка, как у него нюх усилился. Нюх усилился, Святой Праотец! Он без нюха чувствовал торопящегося к нему по коридору щенка. И вообще арнов в звериной форме любая тварь и с напрочь оторванным носом учует. Вонючки. Никак понять не могут, как он, такой дефективный, а более добычлив, чем они. Нарочно научился охотиться с арбалетом. Он не зверь, когтями да зубами глотки рвать. Хотя однажды попробовал от еще живого оленя отжевать зубами кусок мяса и убедился, что это придает сил и ему. Когда мясо еще живое... Но он не арн! И запретил себе всё, что роднило с арнами. А то, что он без нюха добычу видит — это их маленький секрет с Имрис. Никому никогда не рассказывали. Как бы она ни укрывалась, он видел её. Потом, правда, начал изображать, что по следу идет, но другие щенки быстро поняли, что никакого нюха у него нет. И он стал притворяться, что слышит добычу — надо же было как-то объяснить, что он всегда знает, кто где притаился. А сестра и не расскажет. Зачем? Чтобы стая получила еще одно доказательство его неправильности?

Ристел бежал долго. Начал уставать. Перешёл на шаг, когда вспомнил, что экзекутор точно так же удирал от неприятных вопросов отца. Стемнело, но для него ни в лесу, ни в поле никогда не бывало так темно, чтобы он не мог ориентироваться и бесшумно передвигаться. Он был единственный, кто мог охотиться на чужих землях и его ни разу не могли поймать. Куда этим вонючкам! Да, на четвереньках они бегали быстрее его, но он чувствовал их еще на пороге их домов. Приводить добычу, как это делал экзекутор, не получалось, зато он мог подкрасться незаметно к кому угодно.

А ещё экзекутор ничего не соображал в механике. Или не соображала? Он же видел, как незаинтересованно и без малейшего понимания экзекутор посмотрел на левый грудной манипулятор биомеха. Там перекрутился капилляр для смазки — а надо было закреплять как полагается, а не как сделали. Только верхушку насадили и решили, что сойдет. Конечно, он прокручивался. Лимрайн вывернул рычаг с потрохами наружу и было всё видно, как на учебной демонстрации. А у экзекутора в мыслях отразилась только мешанина проводков.

Интересно, кто в стае такой легкомысленный? Он бы мог работать в мастерской и дома, но еще в отрочестве решил не иметь ничего общего с арнами. «Сначала бороду найди! Где твои клыки?» — вспомнились детские драки. Для человека слишком сильный, для арна слишком слабый... Он не зверь какой, чтобы клыками щелкать!

Когда нашли корабль Тадея, он сразу попросился... Дрянь! Как же тошно. Все надо просить. И никого из арнов не корёжит это положение, что ради любого плевка надо обращаться за разрешением к ажлисс регенту Крису. Он, рожденный от семьи Императора — изгой даже среди изгоев! Спасибо Крису за счастливое детство. Тогда он мечтал, что станет вожаком, выведет стаю за горы. Ведь он — сын вожака самой большой стаи арнов и внук вожака людей! Очень глупо.

Завернулся в ажлисское одеяло и устроился спать под раскидистым можжевельником. За двадцать лет арны наделали одеял, собранных из набитых шерстью подушечек размером с ладонь, но с шерстяным одеялом в лесу не переночуешь. Ажлисское же и старое прекрасно изолировало и отводило влагу от тела.

Утром, выйдя на дорогу, он поймал самоходный фургон, собиравший рабочих на раскопки. Арны даже не посмеялись, что он пешком шел. Что с неправильного арна спрашивать? Он все делает неправильно.

Громадный корабль размером с целый поселок беженцы Тадея полностью и тщательно захоронили. Арны жили здесь столетия и со своим прекрасным нюхом даже не подозревали, что охотничий лес расположен на крыше космического корабля. А травяная поверхность на холмах и плато указывала на местонахождение энергетических отсеков стародавнего ковчега. Деревьям не нравилось расти даже над давно сдохшими моторами. Примерно треть корабля, где были жилые каморки, Тадей затолкал под скальную породу. Но это они узнали позже, когда по результатам миллиона шурфов сделали карту. Ажлисс не хотели дырявить обшивку, арны не желали раскапывать и портить природу. Поэтому около года потратили на неторопливые поиски погрузочного шлюза. Как оказалось, такие корабли никогда не садились на планеты, да и не осталось в безупречной системе бессмертных ни планов, ни чертежей — то, что не подчистил беглец, вычистили оставшиеся имперские чиновники под девизом «Не было ничего!». А сам корабль оказался глух и нем: все носители информации оказались разряженными подчистую за столько лет хранения в негостеприимной к технике ажлисс земле.

Под руководством мастера Лейса построили деревню из пластмассовых имперских домиков, где и жили ажлисс. Арны предпочитали ночевать дома.

На двери домика Лейса висела записка: «Уехал на инициацию Вроарриста. Вместо меня ответственный - Фирт».

Фирт оказался в столовой. Ристел, попросив его подождать, забежал к повару: взять себе завтрак и сразу договориться, что он теперь будет полностью питаться на работе и может время от времени охотиться, чтобы разнообразить блюда свежатинкой.

— Ажлисс Фирт! — Ристел вернулся с завтраком к столу начальника. — Я хотел вас попросить... Отец покинул нашу семью... Нет, не надо поздравлений, для нас это трагедия. Я бы хотел работать один, мне надо выдержать время памяти об отце.

— Никогда не слышал о такой традиции, — Фирт достал из планшета блокнот с планом работ. — Но с другой стороны, твой отец — первый. И что бы ты хотел делать? Для твоей квалификации тут полно вариантов.

— Я давно хотел разобраться с коллекцией экзоскелетов и механоидов на голубом уровне. Склады от тридцатого до шестьдесят восьмого. Да, это закрытая зона, но надо хотя бы каталог составить.

— Ты прав, работы тут невпроворот, на десять трауров хватит, — хохотнул Фирт и похлопал Ристела по плечу. — И для ученых не бывает закрытых тем! Как всегда, от каждой группы принесешь образцы, с остальным можешь играть на месте. Бланки для картотеки не забудь оформлять в двойных экземплярах: на склад и сюда.

— Я решил пока пожить здесь, можно я займу тот крайний гостевой дом? Он все равно большую часть года пустует.

— Конечно. Давно бы занял и не мотался каждый день. Сестру по выходным можно навещать, каждый человек тебя поймет. Кладовщика я проинформирую, что еще один нахлебник у нас на постоянное жительство пришел, — Фирт еще раз хохотнул. Нахлобучил прозрачную каску и ушел.

Ристел завтракал и думал о том, как оно все просто получается у этих ажлисс. Но он сам в какой-то мере ажлисс, и у него тоже все будет просто.

0

8

ГЛАВА 7. Сближение. Сергей

Никем не остановленный, Сергей выскочил из Москвы в юго-западном направлении и свернул на окрестную дорогу: объедет столицу окольными путями. Это дольше, это неудобно, но рисковать встречей с возможным патрулем, маяча по главным дорогам? Хотя завоеватели вели себя на удивление безалаберно: съезды-въезды на магистрали и в город не охранялись. Да и вообще ни одного оранжевого комбинезона со времени той несерьезной проверки в Польше он и не видел. Только за углом бойлерной что-то мелькнуло рыжее. Может, просто кто-то в оранжевом жилете. А может и не в в жилете вовсе. Может, это пакет ветром прогнало...

Мотор его ниссана прогрохотал в безжизненном районе, как танк на взлёте, но кругом осталось мертво.

Вместе с документами Сергей, бессмысленно мотыляясь по квартире, прихватил и старый, еще отцовский атлас дорог СССР. Новых трасс на нем, естествено, не было, но новые дороги как раз и ни к чему. Он поедет партизанскими тропами, были бы там заправки...

Докружил по сельских проулкам аж до Клина и там рискнул выехать на трассу, внутренне напрягаясь, что никакого города там не увидит. Город с того места, где оказалась заправка, действительно виден не был. Тётка за прилавком потребовала за полный бак четыре импа и отказалась от рублей, однако согласилась взять пятьдесят евро — магия валюты всё еще работала. Поворчала, что от него и от его денег смердит дохлятиной. Дала вместе с чеком распечатку про новые деньги, которые и на деньги-то похожи не были. Так, потешные игрушки: разноцветные ленточки и колечки с насечками. Самой мелкой была... нет, не монета-«копейка», а даже неизвестно как эту валюту называть! Самая мелкая деньга была кольцо-«сотка» — одна сотая часть импа. Прямо как сотка в нормативах на дачный участок...

«Хотелось бы знать, что это за слово такое: импы-импы, умпы-умпы», — бормотал Сергей, вгрызаясь в безвкусный сэндвич, прихваченный на заправке. В полусонном угаре и тяжелом запахе от давящего груза за спиной, домчался до Вышнего Волочка, свернул на Удомлю. По разбитой локалке ездили редкие грузовики и еще более редкие частники. Сожалея о давно рассыпавшемся Красном мосте, по которому в доперестроечные времена вела короткая дорога на другой берег, проехал мимо поворота на поселок Ивановское и поддал газу, торопясь в объезд узкого, но длинного озера Волчино-Сестрино. Ему надо на противоположный берег, практически напротив поселка. Обычно они оставляли машину у причала и брали лодку. Но сейчас это было немыслимо.

Окажись на пути патруль, Сергей бы протаранил его не раздумывая. Но по деревенским дорогам вокруг бывшего дома отдыха «Голубые Озера» натужно таскались груженые трактора да комбайны: на селе шла жатва. И никаких быков в оранжевом.

Уже в ночи ниссан, вперевалку одолев заросшую прутиками и травой просеку, встал у забора.

Оправленный и обновлённый бывший дом егеря — это все, что осталось от деревни Бряково. Остальные двадцать домов исчезли, разобранные на дрова еще до появления тут Сергея. Обещание ухаживать за садом и поселиться насовсем, когда заведет семью, обнадежило дряхлого егеря и он переписал дом на Сергея. Но остался тут жить — Сергею и в голову бы не пришло выгонять старика. Старик умер три года назад, зимой, и был похоронен на кладбище поселка Ивановское.

В свете фар открыл калитку, отпер дверь и включил электричество. Тишина хищным зверем кружилась за деревьями, пряталась за силуэтами построек. Отметил, что трава на участке скошена и убрана — спасибо Петровичу, приглядывает за домом. Сторожу на лодке минут двадцать от дома отдыха. Как раз с противоположного берега.

Зашел в сарай. Взял лопату, топорик, налобный фонарь, кусок брезента, в котором Петрович носил траву... Подумал и выкатил тачку.

Путь к схрону на крутой спине сопки он бы прошел и с завязанными глазами, помня о каждом кривом корне и лежащем стволе. Зашел за срез сопки, где ранее брали песок для ремонта забытой дороги. В ночи карьер смотрелся покрытым сплошным кустарником, хотя росли там редкие чахлые деревца, а днём между ними виднелись стрижиные норы...

Нашел подходящее место на склоне, вырубил топориком дерн, аккуратно отвернул, отложил в правильном порядке. Землю с песком кидал на брезент. Он бы не смог объяснить, зачем, но подсознательно не хотел, чтобы кто-то обнаружил, что тут могила. Но кто? Кто придет в этот забытый лес у пропавшей деревеньки?

На той же осатаневшей ноте, что гнала его от самой Москвы, похоронил мать, отталкивая упорно встающий перед глазами образ растекающегося трупа.

Сходил за ведром и лейкой в сарай, сделал две ходки к озеру за водой и тщательно полил дерн, чтобы прирос на место, как и было.

Отрыл схрон, достал Милку. Где-то по задворкам сознания проскочила мысль: хорошо, что обеспокоился и заныкал экспериментальные патроны. Такие, что не только дырку провертят, но и башку могут снести...

Выключил фонарь, вслепую собрал, зарядил. Постоял над могилой, держа оружие наизготовку, но выстрелить не решился.

— Прости, мама, я не успел, — прошептал и отдал честь.

Разрядил, разобрал. Упаковал.

Понял, что сейчас упадет и уснет. Сделал усилие, вытащил из схрона и переложил в тачку коробку консервов.

Закрыл и замаскировал схрон.

Дотащился домой, выложил на крыльцо консервы и оружие, убрал тачку в сарай.

Завел ниссан во двор, оставил открытым багажник — пускай проветривается.

Прикрыл ворота, калитку.

Перенес в дом консервы и рундук с Милкой, упал на неразобранную кровать и отрубился.

Проснулся от стука в дверь — одетым и в обнимку с собранной, но незаряженной Милкой.

Прикрыл снайперку одеялом и пошел открывать.

— А я смотрю вчера: светит и светит, — на крыльце стоял Михаил Петрович — бывший сторож уже неработающей лодочной станции давно не существующего дома отдыха «Голубые Озёра». — Всю ночь светило. Что машина-то нараспашку? Попахивает она. Мышь там околела?

— Я мать хоронил.

— Да ты что? Отмучилась... Вот и помянем: я водочки принес, — Петрович приподнял полную клеенчатую сумку и, бочком пролезая в сени, застыл над порогом. — Погодь! Так там запах-та...

— Ленку угнали. А я еле-еле из командировки вернулся и маму нашел. На полу... — Сергей похлопал деда по плечу, приглашая в дом.

— Прости, не знал...

— Телефоны же отключились, ничего не работает.

— Убили или сама?

— Да не знаю я! Нашёл же, говорю, такую. Брошенная была в квартире. С неделю...

— Ну-ну... Нет, они же никого не убивают, всех собирают, вежливо так. Переселяют...

— Весь район вывезли, ни души не осталось. А мертвых бросили.

— И много было мертвых?

— Не считал. Но живых не видел.

— Эвона как... Так ты мать-то... В машине сам привез? А что ж не по людски-то? Похоронная служба работает, мы вот неделю назад соседку мою хоронили, всё чин-чином на кладбище и с поминками, как полагается...

— Куда бы я пошёл по-людски? — сорвался Сергей. — Какая похоронная служба? Ты в своем уме? Ленку увезли, мать сволочи эти убили... А я к ним пойду просить? Да?

— Не кричи, нехорошо кричать-то. Покойную тревожить... — Петрович рукавом смахнул со стола пыль, достал из сумки и расстелил газету. Выставил бутылку и свертки с закуской. — Сядь вот. Выпей. И что теперь делать будешь?

Что теперь делать Сергей не знал.

Напился.

К вечеру проснулся по-новой. Под оставленным на столе хлебом и горкой помидоров с огурцами увидел записку: «Лодку я тебе перегнал. Приходи телевизор смотреть».

Рядом лежал ключ от висячего замка. Хмыкнул: вот же лодочник старый — да на этом берегу ближайшее жилье в десяти километрах, кого бы сюда понесло лодку воровать?!

Сходил за водой к колодцу.

Бестолково росший у воды и давно загнивающий тополь в начале лета все-таки рухнул, разбив сруб колодца. Сергей тогда договорился с фермером и привез короткую, но широкую бетонную трубу, которую они втроем и с помощью трактора вогнали в землю, сделав новый колодец.

Глянул к плавням — к пню на якорную цепь была привязана лодка.

Нормальный ужин готовить не хотелось. Наскоро затопил баньку и вымылся, оставив в тазу замоченные вонючие шмотки. Вспомнил и вытянул из мокрого кармана пропахшего нехорошим Ленкиного зайца. Выстирал и посадил на крыльцо сохнуть. Сделал чай. Съел мясо из жестянки, закусил хлебом с огурцами-помидорами. Проверил телевизор: электричество шло, но тарелка ничего не ловила. Посшибали они спутники, что ли? Или нет сотрудников? Решил воспользоваться приглашением — надо же узнать, что в мире делается, раз у Петровича телевизор как-то работает. И да, надо решать, что теперь...

На другой стороне привязал лодку к мосткам, рядом с плоскодонкой Петровича. Прошел одичавшим еще за время перестройки садом дореволюционного барона Гаслера. Желтая обшарпанная усадьба, выстроенная в виде сказочного замка с башенками, смотрелась жалко. Из заполонившей всё бузины торчала разбитая оранжерея, в которой во времена социализма была столовая дома отдыха.

Арочная ниша под балконом удивила вернувшейся на место скульптурой играющих медвежат. Сергей даже остановился — нет, медвежата те самые. Настоящие. Сияющие новой белой краской! Но бетонные львы, охраняющие горбатый мостик через канал, были все так же серо-пятнисты, а на искусственном островке не появилась олениха с олененком.

Дермантиновая дверь бытовки оказалась не заперта. Старый, еще ящиком, телевизор бодро вещал о какой-то стройке.

— Слушай, Петрович, — крикнул Сергей, снимая обувь. — А как это у тебя телик работает, а у меня — никак?

— Хорошо, что ты пришёл, надевай ботинки взад, — старик вышел из кухни опять с полной сумкой. — Пойдем Святозара взбодрим, а то он тоже закис. Смотри, фокус!

Петрович прошел в комнату и выдернул коричневый толстый карандаш из плоской коробочки у телевизора. Экран зарябил потерянным сигналом.

— Коммутатор теперь антенна. Коротко — комм. Бесплатно всем дают. Вместо телефона и телевизора. Можно и в нём телевизор смотреть, но больно экран маленький, — протянул карандаш Сергею.

Сергей заметил продольную щель на бархатистой поверхности палочки, хотел раскрыть...

— Только в твоих руках не заработает, — отобрал Петрович комм и растянул карандаш в прямоугольник. — Вот, а тут все есть и по-русски, — потряс экранчиком с цветными иконками и надписями, но сразу же сложил обратно в палочку и убрал в сумку. — Потом посмотришь, пошли уж.

Трехэтажная вилла Святозара — известного в заграницах художника — занимала весь Дикий пляж и кусок санаторного парка. Виллу построил его отец — успешный питерский бизнесмен. Однако бизнесмен неожиданно скончался лет десять назад, а его богемствующий сын — сам уже давно женатый, разведенный и с взрослым потомством — бывал тут наездами.

Петрович, не останавливаясь у боковой калитки, завернул на дорогу и прошел сквозь криво распахнутые ворота. Точнее, выбитые брошенным тут же джипом.

— Расстроился он сильно, — ответил Петрович на удивленный жест Сергея. — Дочка с сыном решили из Крыма не возвращаться. Имущество всё у него отобрали: квартиры в Питере, в Москве, акции. Жена со всем районом на другую планету улетела.

Сергей глянул в глубокое небо: августовские ночи особенно черны и безоблачны. Звезды россыпью. Корабля не видать.

Художник, небритый и хмурый, уже был нетрезв, босиком и в одних брюках от дорогого костюма. Оттолкнул дверь в стену, молча развернулся и прошлепал в зал, светясь бледным торсом интеллигента. Развалился на подковообразном диване напротив огромного плоского телевизора, который показывал детский хор. Без звука.

У французского витражного окна с дверью на террасу валялся пиджак, снятый вместе с рубашкой. По всему полу — упаковки от продуктов, йогуртов, бутылки, еще какая-та одежда. Поверхности журнального столика перед диваном и большого обеденного стола — заставлены посудой и завалены объедками.

— Артист ты, — неодобрительно забурчал Петрович. — Всё на публику: ворота выломал, свинарник тут развел. Ну какой ты «Святозар»? Колькой ты родился, Колька и есть. Коляшка.

— Не бубни, Петрович, а то выгоню, — художник плюхнулся на диван.

— Выгнал один такой, — Петрович водрузил сумку на стол. — Я тебя одной левой хоть сейчас в бараний рог скручу, боец рисовальный.

— Что, выперли тебя из столицы? — Святозар поднял бокал, приветствуя Сергея.

— Нет, я сам уехал, — Сергей обошел вытянутые ноги хозяина дома и сел в угол дивана. — А звук можно?

— На, — художник перебросил пульт. — Я их все равно не слушаю. А я вот остался. И детишки остались, только в Крыму, — хихикнул Святозар и протянул Петровичу опустошённый бокал. — А Нинка тю-тю в космос!

— Как это вы остались, раз ваш район из Питера весь вывезли? — Сергей отвлекся от перещелкивания каналов. Везде шли допотопные фильмы или концерты. На бывшем новостном сияющая дикторша комментировала аварию:

— Рядом оказался ажлисс. Он, несмотря на протесты врачей скорой помощи, бросился к умирающему и вернул его к жизни!

— Как-как... Просто. Отбрехался, что в разводе, а живу здесь, а не в Питере, — Святозар расчистил столик и принес из резного серванта праздничные тарелки.

Петрович вытащил из сумки миску с грубо нарезанным салатом и из-под нее кастрюлю, обмотанную полотенцем.

— О! Картошечка! — заулыбался художник. — Сейчас масло принесу. Я-то приехал в Питер квартиру у новой власти регистрировать, и обнаружилось, что Нинка тю-тю. Вместе с квартирами и прочим. Я и не знал вообще, а Настя с мужем и Димкой в Крыму отдыхали.

— Так Нина могла бы вернуться, раз вся семья тут?

— Не вышло. Там свои лимиты. Деревенских возвращают, городских — нет.

— Настя с Димкой же городские. И у меня приятеля в Москву вернули.

— Дети наши уже большие, самостоятельные, дом на югах получили, а матушку у себя поселять не захотели. А я с ней в разводе. Так что прямая дорога нашей Нине на Тау Кита целину пахать. Я даже в гости не поеду, вот в ноябре разрешат всюду ездить, и не поеду, — художник обратился к Петровичу: — Представляешь, приперлись сёдня. Синий этот, и нотацию мне: «Твой дом с правом твоего проживания, но с обязанностью содержания, — передразнил писклявым голосом и залпом допил бокал. — Ворота ты должен починить, а джип заберём на ремонт в районный гараж, так как ты неаккуратно с ним обращаешься! Транспорт не может быть личный». Видал такие абрикосы?! Я грю: «Ты, говнюк, из рук моего отца жрал, а теперь тут выделываешься?»

А он мне: «Я должен был соответствовать вашим законам, а теперь ты будешь соответствовать общечеловеческим». Я заорал: «У меня тут коллекционные мотоциклы! Я их на свои кровные купил, сам привёз, своими руками собирал! Что, тоже заберете?» А он: «Нет, твоя коллекция — это твоя коллекция, пока ты её бережешь». Видал? Он еще проверять будет!

— Зато «Голубые озёра» восстанавливают, — вступился Петрович. — Статуи на место ставят. Николай с женой в садовники записались. Квартплату отменили, автобусы задарма. Пользы от них много. Вон у Дашки-продавщицы сын без руки был, по дури станком оторвало, так вырастили ему руку. Антонина Пална ногу сломала — за один день вылечили. И зрение вылечили. Младенчики в роддоме только здоровые родятся. Помнишь, пидораса Сашу-Наташу? Внучка говорит, сделали из него Наташу секс-бомбу.

— То есть, ты её не видел? — усмехнулся Сергей.

— Надо мне на неё смотреть. Уехала она и вместе с матерью, отсюда подальше. Специально, чтобы такие дураки как я и не смотрели. Зато вот Ивасика каждый день вижу. Правда, дураком так и остался, и заикается, как всегда. Но это мозговое, а мозги даже они не лечат, — вздохнул Петрович, но воодушевлённо добавил: — Зато был Ивась дурак кривой да перекошенный, а сейчас красавец.

— А ты и упал на колени? — ядовито бросил Сергей.

— Почему упал, хожу еще. Ответственный меня осмотрел, руками колено погладил, там внутри все передвинулось — больно было ажжуть, но теперь я и танцевать могу!

— Танцуй, деда, танцуй! У меня авторские и то отобрали. «Твой труд принадлежит народу» — видал такое? Народ имеет право пользоваться и лайкать, а я потом этими лайками имею право за туризм платить. Будем как собачки работать за похвалу. Оставили мне эту избушку, жопы синие...

— Слушь, Святозар, а жена у тебя чем болела? — Сергею не давала покоя одна мысль, вертевшаяся еще с аэропорта во Франкфурте.

— Да здорова она, как кобыла. Вот у меня язва, давление, камни... Детей тоже каких-то хилых мне родила: что у Настьки, что у Димки, то сопли, то ангины... А сама кобылища и есть. Пускай пашет, ей полезно.

Сергей в пол-уха слушал, как мужики переругиваются. Переключал каналы: дети, детский фильм, взрослый фильм, ажлисс то, ажлисс сё... И думал. Витька постоянно жаловался на печень и вернулся. Ленка отродясь ни на что не жаловалась — её забрали. Мама была старая и с ума съезжала, так её вообще убили...

А вот и новости. Глашатай опять торчал неподвижным гвоздём теперь на индийской улице, а вокруг него кипела работа. Эти идиоты загружали в свои капсулы даже бродячих собак и священных коров!

— ...исключительность ажлисс Глашатая, — продолжила с полуслова дикторша восхищенным голосом. — Хотя каждый ажлисс отличается от человека более развитой регенерацией и способностью в близком контакте разговаривать мысленно. Тело ажлисс — это результат уникальной биотехнологии, ажлисс нельзя отравить, и они невосприимчивы к инфекции. Но ажлисс тоже люди, они устают и должны спать, а тело требует регулярного обновления. Раз в двадцать-двадцать пять стандартных лет ажлисс ложатся в инкубатор, который буквально сплетает новое тело из протоплазмы. Унифицированную протоплазму производит конвертор. Устройство конвертора можно посмотреть в энциклопедии, которая уже есть в открытом доступе, а пока я скажу, что для получения протоплазмы подходит любая биологическая ткань — мы все едины по сути своей.

— А зачем тебе столько денег, ну правда? — наседал Петрович. — В пяти домах жить не можешь. Радуйся, что Нинку твою увезли и алименты платить не будешь. Зачем государство нужно? — Петрович помахал артритными пальцами перед носом художника. — Чтобы людям хорошо жилось. Вот и живем. Дармоедов-политиков повыловили да повывезли...

— Ленку мою увезли, она что, дармоедка была? — буркнул Сергей. Голова налилась алкоголем и тянула к земле. Да и общая усталость... Но вдруг весь сон смыло холодным потом озарения: здоровые им нужны, чтобы делать тела для бессмертных! И Ленка!

— Ну почему «была»? Жива твоя Ленка... — бубнил Петрович. — Не работала же она, а с матерью вашей сидела. А теперь больных да ненормальных не будет. Ты-то чего прячешься? Сходи к ответственному, запиши сторожку на себя, а то еще кого подселят. Или к Ленке просись, они семью поддерживают.

— Что вы как стадо, разрешат, не разрешат... — Святозар сполз на бок и вроде уснул.

— Народ стадо и есть, и заботы хозяйственной это стадо требует! — продекламировал Петрович, пародируя статую Ленина и протягивая вперед руку со скрюченными артритом пальцами.

— Пальцы-то тебе не вылечили, — буркнул Сергей. В висках стучало: Ленка уже давно протоплазма!

— А мне пальцы не мешают! Я сам отказался - это заслуга лет моих. Знак возраста, заслуженного тяжелой работой.

- Ну что ты врёшь, Петрович, - проворчал Святозар, не открывая глаз. - Тебе ж сказали, что по правилам минимального отклонения от естественного развития, они боль убрать могут, а омолаживать тебя, хрена старого им резона нет. Бонусов не заработал.

- Я не вру, - явно обиделся Петрович. - Что я тебе, баба, ради красоты убиваться? Вон бабки чумовые так и пасутся у ответственного — все омоложения требуют, чтоб как ту китайку...

— Китаянку... — автоматически поправил Сергей. — И что, омолодили бабок?

— Нет еще. Говорят, что машины не завезли. А вторую молодость заслужить надо. Та, первая омоложенная — это указка была. Говорят, она всё равно долго не проживет, так как жизнь свою глупо прожила, ничего полезного для людей не сделала.

— Потому что не нужны им твои бабки. Слушай, дай мне твой коммуникатор.

— А зачем тебе, — хитро прищурился дед. — Он в чужих руках не работает.

— Поговорить надо с другом, а телефоны же сдохли.

— Будешь из моих рук говорить.

Скайпа в дедовом инопланетном устройстве не было, да и в доступном интернете скайпа не нашлось. Четверть часа Сергей водил Петровича в поисках Витьки, пока не наткнулись на поисковую страничку, с которой перешли на Серегин скайповский никнейм «Бакубаку1324» с беспардонной расшифровкой его реального имени и адреса и публично вывешенным списком контактов. При попытках найти авторизацию и «войти на свой профиль» выскочила табличка: «Уважаемый Сергей Исаевич Калинин! Ваша семья ожидает вас! Обратитесь к любому ближайшему консультанту в синей форме!»

— Совсем охренели! — Сергей ткнул в кнопочку с именем и адресом Витьки. — Вот, звони ему!

Кнопочка среагировала только на палец хозяина устройства. Звонок ушёл с подписью Михаила Петровича Малышева, поселок Ивановское и так далее полной идентификацией Петровича.

— Ты же понимаешь, что это не интернет? — Витькина всегдашняя бодрость разом стухла, как только он выслушал, откуда и зачем звонит Сергей. — Фиг его знает, как тут чего искать...

— Ты у нас гугль, ты и догадайся.

— Угу. А ты у нас Милкин Вэй. А то я не знаю, на какую дорогу ты с Милкой клиентов провожаешь. Тут Сурен объявился, тоже в партизаны рванул, но лучше приезжай. Я бы не хотел нарываться, мне эта власть ничего пл... Прости, но мне кажется, смерть твоей мамы — это все же случайность.

— Не будем об этом. Ты просто найди. Он всего один. И должна же эта сволочь где-то спать...

0

9

ГЛАВА 8. Сэмла. Стив

Облачённый в бордовый шелковый верх, черный кожаный низ и с ножом на бедре, Стив вышел из портала на этой Сэмле-Земле. Еще бы они ее «вода» назвали или «воздух», затейники! Холод сразу прохватил до костей. Купол над портальным залом был открыт — база, столетиями спрятанная в горах, зияла нараспашку.

Отошел вбок к пешеходной зоне, ведя на поводке планирующий чемодан с дублями экзекуторской формы. Огляделся и кинул скан: вытащенный из небытия веков каменный зал и прилегающие склады битком набиты снаряжением, вещами, техникой. Вот местные будут удивлены массированностью атаки, думая, что вся захватническая армия и вместе с обеспечением болтаются на орбите в экскурсионном кораблике!

Три грузовика, полные людей, упали с неба и влетели в мигнувший туманом портал, направляясь на одну из колонизируемых планет.

Стив убил мысль, что его близкие или далекие родственники могли только что пролететь мимо...

Два гвардейца в деактивированной броне, сжатой до ободков на поясе и по краям обмундирования, выдвинулись навстречу из шлюза зоны ожидания. Стив в очередной раз отметил, насколько маленькими кажутся головы на столь могучих телах бойцов Императорской гвардии.

— Ажлисс экзекутор, желаю видеть тебя подарком, — сказал темноволосый. — Я Мэт.

— Лирой, — склонил голову второй. Его белесые пушистые усы переходили в затейливую, тремя хвостиками, бородку.

— По приказу регента Сейо, мы — твое сопровождение, ажлисс экзекутор, — Мэт перехватил поводок планера с гардеробом.

— Можете обращаться ко мне по имени, Стив, — экзекутор обогнул почетный караул и заторопился в тепло. «Экзекутор не здоровается и не прощается», — тенью промелькнула вызубренная с детства формула. Зацепился взглядом за ближайшую точку связи, дошагал и положил руку на сенсор:

— Регенту Сейо от экзекутора. Присяга....

Но договорить не успел, на экран выскочила записка с печатью регента:

— Экзекутору. Присягу принял. Приступай к работе. Крилод переправь внутренней почтой. Мэт отвечает за распорядок и связь. Сейо.

Стив на мгновение сбился, но набрал ответ:

— Подтверждаю получение приказа. Прикладываю Императорское разрешение на изъятие одного человека из популяции по своему выбору.

Вызвал из терминала связи маленький контейнер, запечатал в него и отослал свой крилод. Вытащил из системы официально подкрепленное печатью Джи разрешение и тоже переслал Сейо.

Ответа не дождался и повернулся к конвою:

— Мне нужна нянька и эмоциональный донор. Кто из вас будет кто?

«А, это тот блокированный, который не может сам себя удовлетворить...» — проявилось в голове у Лироя.

«Сам блок поставь!» — мысленно пнул коллегу Мэт.

Отлично, фыркнул Стив. Люди, арны или ажлисс — сплетни гуляют везде. Но его прочитать им не удастся.

— Мы сопровождение, а не танцовщицы, — Мэт выпустил поводок и подтолкнул чемодан к экзекутору. — Поищешь себе донора после окончания экспансии, когда Сейо разрешит отдых и развлечения.

— Хорошо, ажлисс Мэт и ажлисс Лирой. Что тогда будем делать?

Они сразу вылетели на нейтрализацию возможного конфликта и отлов избыточного населения. Для Сэмлы началась новая эра, и Стива взяли в такой оборот, что он еле успевал есть и спать. Все указания приходили только через Мэта. Вся эта субординация и игры в больших начальников! Сейо ни единого распоряжения не послал лично, дословно выполняя закон, что экзекутор работает только под руководством ответственного ажлисс. Коммуникатор Стива безмолвно лежал в кармашке пояса. Стив похихикал про себя и забыл. Пускай у Мэта голова болит, куда они едут, когда они едут, что есть и где спать. Экзекуторово дело маленькое. Прилететь, накрыть сканом обозначенную территорию, заблокировать и вывести все, что способно к передвижению и отсвечивает живыми аурами. Заставить ссыпать оружие в кучку и удержать это стадо, пока им всем наденут ошейники. Помочь дознавателям допросить подозреваемых, внушая любовь и искренность. Найти, есть ли бомбы или запрятанные мины, ловушки и прочие подарочки. Заставить умельцев, что их установили, разобрать все до безопасного состояния, и раз-два — топайте в багажник. Прощайте, летите строить новую жизнь под чутким руководством ажлисс. Благо, большинство армейских формирований смогли организованно и заблаговременно вывезти, подменив их руководство, и рассеять по строящимся населенным пунктам обеих заселяемых планет.

Экзекутора использовали на сто пятьдесят процентов. Джи был как всегда прав. Очень быстро у Стива не осталось ни времени. ни сил, чтобы не только кукситься, но и хотя бы злиться. Он ел, что давали, падал в сон, где указывали. А проснувшись, опять глотал странную пищу и нёсся на задание. Спал во флаере по дороге с одного рейда на следующий. Приставленные два гвардейца могли меняться и отдыхать по очереди. С ним был то Мэт, то Лирой... Стив же стал бесконечным... Он был везде и сразу. Охмуряя, нейтрализуя, выводя с крыш и бункеров, принуждая разряжать архаическое докристаллическое вооружение, заводя послушные толпы в грузовые флаеры, он помнил о разрешении Джи, он все время помнил и надеялся, что кто-нибудь привлечет его внимание. Но люди сливались в одну тупую массу. Время превратилось в однообразный поток.

Одно впечатление перекрыло всё — города. Нет, он и перед приходом на Сэмлу видел записи в энциклопедии и картинки со спутников. Но ощущение от изображений нельзя было сравнить с реальностью, когда он стоял маленькой манящей точкой, а вокруг суетилось несколько подразделений спасателей только для того, чтобы установить нейрозабор вокруг ареала изъятия. Еще несколько отрядов просматривали бесконечные жилые ячейки в поисках неспособных к самостоятельному передвижению детей, стариков или домашних любимцев. А сам город уходил на десятки километров за горизонт видимости, наполненный высоченными колоннами домов, возведенных без оглядки на нормативы здорового и разумного обитания и землепользования. О чем они думали? Что делать, если случится пожар? Прыгать вниз головой из окон? А если землетрясение? Чистое безумие.

Людей вывозили вместе с детьми и с многочисленными контейнерами со спящими домашними любимцами. Особенно забавна была транспортировка рыбок: аквариумы, заключенные в силовые капсулы, смотрелись издали как связки кубических воздушных шариков.

По нему несколько раз пытались стрелять. Смешные дикари! Они не могли знать, что, сосредотачиваясь и прицеливаясь, они привлекали его внимание раньше выстрела, кололи остро направленными мыслями. Он всегда успевал зафиксировать нападающего. Но однажды, при вывозе какой-то вооруженной группировки, слишком уставший экзекутор среагировал поздно. Атака оказалась массированной, и одна из пуль срикошетила в невинного, скользнув по броне гвардейца.

Он думал, что дознаватель, руководящий сбором своего будущего дозена, сам и вылечит, благо, такие мелкие травмы может лечить любой ажлисс. Но после быстрого обмена мыслями согласился, что политически лучше, если это сделает экзекутор, на которого только что покушались. Стив поиграл в исцеляющего ангела. Заставил ткани выплюнуть пулю, остановил кровь. Легкое удалось залечить быстро — нежное и тонкое кружево альвеол быстро и послушно регенерировало. Но, закрыв рану, Стив оставил надломленное ребро срастаться естественно. Он не имел ни времени, ни желания медитировать с раненым еще полдня. Мэт (или Лирой?) что-то говорил аборигенам. Стив не знал язык и не слушал. Для его работы знать местные языки совершенно не обязательно. Это Сейо со своей командой будет тут жить. А экзекутор уйдет, как только планета стабилизируется до уровня, когда ее можно будет удержать только дознавателями, спасателями и обывателями, увидевшими свое счастье.

Свидетели нападения вели себя, как при явлении Бога, и массово лучились благоговением. Пока он занимался раненым, тот второй охранник, этот Мэт или Лирой, поймал удерживаемого Стивом террориста. Толпа этого не поняла. Люди не знали и не чувствовали, что Стив поймал стрелка и заставил сдаться, навеяв ему страшное раскаяние. Стрелок, рыдая и норовя рухнуть на колени, что-то вопил и каялся, приводя толпу в трепет. Лечение раненого почти не требовало внимания, а зацепиться за ярко вспыхнувшее заинтересованностью биополе террориста и привести его назад Стив бы смог, и получив эту самую пулю в голову.

Ну может и не смог бы. Но кто же об этом знает?

*

Он устал. Утомительная и высасывающая все силы работа без какой-либо психической компенсации. Он падал без сил, зверел в одиночестве и не имел возможности реанимировать нервы. Пить кровь, чтобы получить напрямую энергетическую подпитку? Категорически нет! И потом, из кого? Из этих слабых перепуганных аборигенов, которые еще не осознали счастья присоединения к Империи? Чем и как бы он заплатил? Система, получившая на Сэмле мерзкое определение «паучья сеть», еще не работала как надо. Стандартная расчетная единица — имп только-только вводился в оборот. Да и аборигены, кажется, еще не были информированы об упырячьих особенностях новой власти.

Или бегать по изоляторам, высасывать преступников, отбирать их у сортирующих человечество дознавателей? Нетушки, брать кровь даже у близких тяжело. Как будто распяли на площади и пропустили через него армию. Даже с Джи. Всегда остается ощущение, что он сам себя публично отпрепарировал и изнасиловал, добровольно выставив всё самое сокровенное. Хотя ничего сокровенного у него нет и никогда не было. Он давно вывернут наизнанку и разложен под ярким светом очей всеобщего Бога, и нет ни малейшего уголка тела или души, где бы Джи не побывал. А все равно после питья крови неуютно даже с Джи.

Ему нужен кто-то свой, личный, только его. С кем он сможет слиться душой и найти равновесие. Ему даже не надо будет пить его кровь, просто иногда отдохнуть, прикоснувшись биополем.

Опять они куда-то перемещались, и Стив сполз на пол в багажнике. Он предпочитал сидеть на полу и сразу отказался лететь в кабине — дурные привычки всегда самые стойкие, самые упорные. Полчаса назад они перескочили порталом с другой стороны Сэмлы, нейтрализовав крупную банду мародеров, вооруженных, как для завоевания галактики, и решивших основать собственную республику. А теперь они летели к вспышке религиозных беспорядков. Боже, как он ненавидел религиозных фанатиков! Всех. Вместе с их божествами... Но сейчас ему надо подкрепиться или он поубивает этих верящих, окрыленных святой правдой и ворвавшихся куда-то там истребить под шумок неправильно или совершенно неверующих соседей. Вот у него один бог и нет иного. Бог, которого он может потрогать. Который с ним даже временами спит. Для себя он давно решил все эзотерические вопросы. Но сил у него уже очень мало. Он страшно устал. Надо у кого-нибудь набраться сил и спокойствия. Найти баланс. Уравновеситься. Иначе он сорвется. И так уже несколько раз, нелегально и незаметно для спасателей, он убивал душевно дефектных и нежизнеспособных, светящихся больной аурой. Которых всё равно бы разложили в конверторе до первичной материи, необходимой для инкубаторов.

Его второе самое сильное впечатление — он нигде и никогда не видел такого множества дефектных, больных, покалеченных физически и душевно... Кажется, всё местное человечество было изуродовано с рождения. Нет, до рождения. Еще от дедов и прадедов с неправильным образом жизни и бессильными врачами. Почему ажлисс не вернулись сюда раньше? Очередной эксперимент: куда смогут дойти брошенные без учителей люди? А люди занимались строительством границ и самоистреблением... Почему Джи так долго ждал? Только для того, чтобы сменились поколения и у Крошки не осталось шанса найти родных? Неужели он всё ещё не верит её обещанию не искать?

— Экзекутор, на рабочем участке есть ещё невыявленные живые? — прямое обращение дежурного дознавателя выдернуло из транса.

— Живых нет, — ответил, рассеянно окидывая сканом пустеющую дорогу, на которой, как на наиболее удобном и свободном месте сбора, все еще толпились аборигены. Те, кто мог — передвигался сам. Тех, кто не мог — вынесли спасатели, уложили в капсулы и подсоединили к гроздьям с домашними любимцами и вещами.

— Экзекутор, ты свободен, — скомандовал дежурный дознаватель.

Дознаватели, не переставая, разговаривали с людьми, пожимали руки, гладили детей по головам. Дотрагивались до обнаженной кожи. Многие дознаватели умели делиться эмоциями. Не внушать, нет, но как бы слиться душой, успокоить. От людей исходил глухой страх вместе с любопытством, но уже не было взрывного ужаса, как в самом начале операции.

Теперь спасатели зачистят огороженное пространство от всего опасного и неприятного. А потом понемногу, с участием местного населения, разберут нужное, классифицируют исторически и этнографически ценное, модифицируют застарелое. Или вообще сделают тут кусок природы — людям не подобает жить в муравейниках...

Экзекутор, ровно держа одеревеневшую спину и тяжелую голову, удалился во флаер. Закрыл за собой перегородку багажника и рухнул на пол. Время летело слишком быстро. По правилам адаптации все перешли на местный подсчет, что не было так сложно. Но планетка вращалась слишком шустро — не только день был в полтора раза короче, но и один час был всего шестьдесят минут, вместо стандартных ста. Хорошо хоть минуты при всей беспорядочной истории развития Сэмлы удержались стандартно-имперские...

Спать!

Сон не шел. В голове гудело и умирало. Кричало и ходило кругами.

Стив прополз сканом в кабину. Мэт вроде поспокойней.

«Мэт? Подойди».

Мэт встал с кресла. Экзекутор лежал навзничь у стенки и выглядел как вчерашняя дохлятина. Сколько в нём? Метр шестьдесят? И весит килограммов пятьдесят пять. Мелочь зеленая. Особенно в огромном пустом флаере. Нет, он таким бледным и приехал. Но сейчас экзекутор был совершенно тихим и его лицо и на самом деле отливало зеленью. Уже давно он перестал переругиваться по любому поводу и придираться. Перестал огрызаться даже на провокационные вопросы. Начал глотать, что дают, а не комментировать качество пищи и вообще почти перестал разговаривать, ограничиваясь короткими мысленными приказами. Мэт даже думал, что если бы не напоминания, то экзекутор перестал бы мыться. При напоминании, экзекутор не поднимая глаз разворачивался, шёл и мылся, даже не пытаясь оскорблять. Но что за идиотская манера вечно сидеть на полу? Вот теперь на полу лежит, ведь есть же кресло в кабине!

Лирой позавчера предложил ему крови, но экзекутор при этом как будто получил удар стеком. Мигом очухался и не только обругал, но накрыл фантомом и направил в угол, шарахнув Лироем об стену. А закрыться Лирой не смог, хотя не вчера родился и блокировки ставить умеет. Лирой потом сказал, что даже не почувствовал, когда и как экзекутор в него внедрился и когда вышел. Мелкий, но сильный. Но крови бы ему попить не мешало, ведь совсем еле дышит.

Может, сейчас? Ответственность за этого мальчишку лежит на них, что с ним делать, если он крови не хочет, а сползает в пропасть и не желает, чтоб ему помогли? Настучать Сейо, чтоб приказом заставил его взять энергию?

Мэт опустился на одно колено в полшаге от экзекутора.

— Возьми, — склонился ближе, подставляя горло.

— Прости, мне надо, — экзекутор взял его за руку и прижался к ней лицом. — Потерпи!

Мэт замер. Что это? Когда начинать терпеть? Сначала решил, что экзекутор наконец-то будет пить, хотя к чему ему рука, там жало некуда вводить.

Но зачем он к нему прижался? Молится? На него, Мэта? Странно. Ещё раз предложить крови? Или тогда и он побежит в стену со всей дури? Ментальный контакт едва чувствовался. Тот другой экзекутор, Марк, светился, как фейерверк даже из-за угла, а на этого наступишь и не заметишь, мелочь такая. Но капризная. То не так, это наперекосяк. Нет в жизни счастья и равновесия. Или это оно, равновесие и есть? Что-то одно хорошее всегда должно уравновесится чем-то пакостным?

Экзекутор вдруг выпустил его руку.

— Спасибо. Иди.

Мэт пожал плечом и ушел.

Стив качнулся было вслед, но опомнился и поставил блок, закрываясь. Джи бы его заставил, но тут никакого Джи нет. А он с ума не сошел по своей воле с гвардейцами целоваться. Он и гвардейцы! Бред! Надо просто поесть, поспать... Выдержит.

Эмиссары, набранные среди дознавателей, постепенно и заблаговременно проникли на Землю через точечные порталы. Умея читать сознание людей, приспособились к местным условиям, создали опорные пункты и картографировали население: кого необходимо оставить для поддержания экономики и относительно привычного уровня жизни, а кого можно безболезненно отселить. Пришельцы проникали на руководящие должности где сами, а где, собрав генетический материал, в нужный момент изменили внешность и сыграли роль правителей, военных или экономических самодержцев, управляющих жизнью на Земле. Планета была обезглавлена быстро и относительно бескровно.

Пришел день, когда почти одновременно правительства ведущих государств подписали передачу власти регенту Сейо, считая его представителем «Содружества планет», как представились имперцы. Началось разоружение и консервация на стратегически рассчитанных военных базах. Наиболее опасные места заполонили гвардейцы, сопровождая дознавателей и экзекутора. Но экзекутор и в одиночку мог подчинить любую толпу или армию без единого выстрела.

Мир рухнул. Часть правительств присоединилась сама, другие ринулись в бой. Особенно те, у кого ещё оставалось оружие или обрывки власти. Некоторые страны замерли и затаились, ожидая развития событий, и регент оставил введение там имперских порядков на более позднее время. По всей планете прокатилась беспорядочная и неуправляемая гражданская война без четкой линии фронта. Очаги неповиновения и вспышки преступности изолировались с помощью экзекутора или только гвардией и дознавателями, вооруженными нейро-пастухами — излучателями, которые в мирное время использовались кочевниками для перегонки животных, а сейчас были откалиброваны для людей. Согнанные в стадо, люди усмирялись ошейниками и рассылались обживать Утреннюю Звезду и Счастье — две заблаговременно подготовленные планеты. Там новосельцам пришлось всю цивилизацию строить с нуля. Времени и возможностей для драчек не было. К тому же выполнялся план по «взбадриванию» самой Империи: целые городки землян подселяли к стабильным и полусонным общинам на трех старых планетах: Карао, Желайсу и Ломибе...

0

10

ГЛАВА 9. Утренняя Звезда. Лена

Лена пришла в себя в глубоком кресле, плотно спеленатая мягкими живыми ремнями. Они сами опутали ее, закрыли рот и нос, пролезли под одежду, присосались и теперь приятно массировали тело. Это не напугало и даже не побеспокоило, когда она, двигаясь полусонной сомнамбулой, села, куда послали пастыри. Кресло подхватило ее, неведомо как вознеслось и зависло в плотных рядах таких же кресел. Экраны на спинках переднего ряда показывали, как милые женщины и мужчины в синих камзолах и брюках ласково разговаривают с приходящими, надевают каждому невесомый обруч-ожерелье. Ожерелье будет помогать и охранять, и это хорошо. Лене было хорошо и спокойно, и она знала, что всем тут хорошо. Счастье пришло, позвало, и вот они все собрались вместе!

Но теперь наплыв восторга кончился, хотя все еще было сонно и как-то всё равно. Лена смогла чуть повернуть голову и скосить глаза: увидела только колени соседей. В огромном корабле царил полумрак. Странно, она была в сознании и даже всё понимала, когда выскочила из дома. Наконец-то пришло её счастье и зовёт! Глупая мысль, что надо взять с собой необходимые вещи, документы, собрать одежду хотя бы... Слабая никчёмная мысль ткнулась в затылок и завяла. Счастье пришло! Зовет! Ей ничего больше не нужно!

Она торопливо зашнуровала любимые ярко-красные кеды и прибежала на зов. Остановилась, любуясь Глашатаем, не зная: что теперь? Мальчик-глашатай был словно ангелочек светящийся благодатью. Просто стояла и наслаждалась медовым ароматом. Ждала, когда милый ангел откроет глаза и заметит её.

— Ты пойдешь на корабль, — сказал дружелюбный голос. — Сядешь в кресло и будешь молчать, ждать и смотреть кино. Не бойся, всё будет хорошо. Если ты что-то забыла или потеряла родных, дознаватель на твоей новой родине тебе поможет. Иди!

На шее появилось легкое, совсем незаметное ожерелье, и Лена со светлой печалью оставила ангела — он источал счастье для всех, но надо слушаться и идти. Надо подождать, пока не соберутся все...

Играла приятная музыка, воздух пах скошенной травой. Ласковый женский голос просил прощения за временные неудобства и обещал, что все образуется, вот еще немножко и они будут на месте. Паника тихой гусеничкой зашевелилась где-то внутри, когда щупальца полуживого кресла пролезли во все интимные места и мягко запульсировали. Нет, было не больно, и Лена могла открыть рот, даже могла дотронуться языком до безвкусной гладкой маски, прилепившейся к лицу. Немножечко хотелось кричать, но горло сжималось при одной только мысли о крике.

— Этот обруч не даст вам навредить ни себе, ни друг другу, а мы уже прилетели на Утреннюю Звезду. Здесь вы вольетесь в доброжелательное общество. Мы вместе будем строить счастливую жизнь, растить здоровых и умных детей в мире и радости! Как только достроим инфраструктуру, вы сможете навестить друзей и родственников в других общинах, посетить иные планеты. Путешествия будут разрешены по календарю этой планеты через полгода...

Совсем не удивилась когда корабль взлетел, и она не почувствовала никакого толчка, когда корабль сел, словно она была единым целым с этим кораблем, с креслом. Словно она осталась на месте, а шоссе перед домом, заполненное людьми, сжалось, уменьшилось и исчезло. Земля на экране сама по себе закрутилась быстрее и быстрее, потом раскрылась молочно-туманным провалом, снова закрутилась и вдруг замерла, приблизилась...

Кресло с Леной слетело к открытому боку корабля. Щупальца отпустили, втянулись. Лена встала, слегка отшатнувшись — высокая женщина в синем неожиданно объявилась перед ней, сильно сжала Лене кисть и потянула за собой на улицу:

— Меня зовут Йирт. Иди вон туда, оранжевая — это энергостанция. Там прикоснешься к сенсору на терминале и получишь коммуникатор. В нём всё написано.

— А мама? У меня осталась мама, она не может сама выйти из дома. И Сергей...

— Спасатели всех соберут, не бойся. Иди, возьми коммуникатор, делай, что там написано и всё узнаешь. Смотри, сколько приехало новеньких, не задерживай, — женщина подтолкнула Лену, улыбнулась и заторопилась, уже что-то говоря и протягивая руки к седому мужчине, неподвижно сидящему на спустившемся кресле.

Лена поняла, что её прогоняют, и что ответы будут в оранжевом здании. Вышла на примятую траву в облачный день. Не было ощущения новой планеты. Было слегка прохладно. Дул обычный ветерок, моросил дождик. У нее даже зонта нет... Интересно, если это не Земля, а Утренняя Звезда, то тогда они не приземлились, а призвездились?

Множество расставленных по широкому полю полукруглых ангаров и складов, выкрашенных в пастельные тона, создавали видимость промышленной зоны. За безликими сооружениями не было видно ничего, кроме серого неба и хмари. Тут и там из-за зданий выглядывали темно-стальные холмы кораблей, откуда цепочками разбредались люди. Толкнулся страх: их выгрузили в никуда! Но из оранжевого здания люди выходили, уже сосредоточенно глядя на блестящие картинки, висящие над ладонью, и Лена пошла быстрее. На ходу обняла себя, растерла плечи, сунула руки в карманы — она даже ключи не взяла! Просто захлопнула дверь и убежала. Или... А вообще, она закрыла дверь или нет?!

Впереди с каким-то утробным воем опустилась на землю знакомая женщина. Соседка по подъезду?

— Дезинька моя... Чемодан отобрали, — тётка, несмотря на московское лето одетая в плащ, плакала и хваталась за шейный обруч. — Душит и душит!

Лена автоматически тронула своё тонкое и шелковистое ожерелье — она про него напрочь забыла! И подбежала к соседке:

— Натальванна, вставайте, мокро же! — попыталась поднять. Женщина оказалась вялой и тяжелой.

— Фашисты. Никуда не пойду, тут умру — в луже, как собака в удавке. Умру... — остервенело на одной ноте шептала соседка.

Седовласый мужчина обошел их молча и чуть ли не рысцой удалился к энергостанции. Лена оглянулась: из огромной пасти корабля выбежала Йирт, другие синие продолжали выпускать людей из кресел.

— Наталья Ивановна, все хорошо. Милая Наталья Ивановна, — Йирт отодвинула Лену, подняла пожилую женщину и заглянула ей в глаза, держа за обе руки. — Уважаемая Наталья Ивановна, я вас понимаю! Это всё очень неожиданно и непривычно, но всё образуется. Вы сейчас получите коммуникатор, всё, что вам нужно туда напишете, и всё будет хорошо. Только немножко потерпите: молодые и здоровые всё обустроят, а о вас мы тоже позаботимся. Но и вы помогайте в меру ваших сил. Вот Леночка с вами пойдёт. Собачку вашу найдем, а чемодан привезут вечером. Хорошо?

Лену словно погладили по сердцу теплом, когда Йирт с улыбкой вложила ей в ладонь напряженные пальцы Натальванны.

И синяя убежала обратно на корабль.

Лена подхватила соседку под руку:

— Натальванна, я тоже ничего не понимаю, но давайте уйдем с улицы. У меня и зонта нет и ноги сейчас промочим. Простудимся еще.

Оранжевые двери энергостанции разъехались в стороны — седой мужчина уже выходил и, не глядя на них, повернул налево. Над его запястьем висела прозрачная пластинка с зеленой стрелкой.

В глухой небольшой комнате, освещенной лампами дневного света, у стен стояли округлые тумбы, похожие на банкоматы. Из них наперебой раздавались женские голоса:

— Приложите ладонь к сенсору и возьмите свой личный коммуникатор. Наденьте браслет на руку. Нажмите обе кнопочки на диаметральных концах браслета и следуйте за зеленой стрелкой.

— Они нас убьют, — просипела Наталья Ивановна.

— Господи, что за ужасы вы говорите? — Лена приложила ладонь к черному прямоугольнику над зевом аппарата.

— Я была первой, — Наталья Ивановна попыталась схватить выпавший в «пасть» коричневый браслет, но захрипела и снова шлепнулась на пол.

— Возьмите свой коммуникатор, каэра Елена! — пропел автомат.

— Ну что же вы, — Лена надела свой браслет и помогла вредной тетке встать. — Зачем им нас куда-то увозить и потом давать коммуникаторы, чтобы убивать? — Лена нажала кнопочки и над запястьем выскочил голограммый экранчик с мигающей зеленой стрелочкой, указывающей на выход.

— Найдут по этим браслетам и удушат, — уперлась соседка, но и руку приложила, и свой браслет немедленно надела. Её стрелочка указывала туда же, куда и Ленина.

— Найденный чужой комм верните в любой терминал, — успел сообщить механизм им в спину. — Если потеряете свой, то можете немедленно получить новый, но баланс ваших бонусов понизится, а бонусы вам нужны, чтобы заплатить за желания, не связанные с прямыми жизненными потребностями...

Следуя за стрелочкой, они догнали бодро ковыляющую старушку в зеленых джинсах и желтой футболке.

— Вы тоже в больницу? — спросила Лена.

— Я сестра-акушерка, но я на пенсии уже десять лет. Неужели я снова буду работать? — старушка манерно подняла накрашенные брови. — И да, у меня направление в больницу.

— Я не знаю. У меня мама осталась на Земле...

— А у меня внуки в соседнем доме жили, но отвественная Йирт сказала, что мы встретимся вечером.

— Не могу я так бежать, — Натальванна встала и тут же схватилась за горло, просипев: — Он меня удушит!

— Не сопротивляетесь, — акушерка ободряюще похлопала Натальванну по спине и тоже взяла под руку. — Успокойтесь и идем на место — в больнице обещали обруч снять. Он был нужен только в пути для успокоения и организации.

Они вошли в зеленый ангар — их окружили звуки встревоженного человеческого улья и детские крики. От входа на три этажа поднимались простые арматурные лестницы, как в детском металлическом конструкторе. Сквозь прозрачные стены было видно, что этажи разделены белыми перегородками на секции — как в супермаркете или заграничных офисах.

Работал кондиционер. Было тепло, и воздух опять пах свежескошенной травой.

— Я дознаватель Кин, — сильный мужчина средних лет в синем «тренировочном» костюме сразу же и с легким поклоном поздоровался за руку с Натальей Ивановной. — Разойдитесь по вашим спальным местам в соответствии с зеленой стрелкой...

— Душит меня, душит! — вскрикнула Натальванна.

— Сейчас, конечно, — Кин пробежался пальцами по её обручу, снял его и метко вбросил в пасть подобного же аппарата, что выдавал коммуникаторы. — Давайте ваш сниму, — обернулся синий к пожилой акушерке. — Идите по стрелке и почитайте свой комм — там все инструкции.

— Я не вижу ничего без очков, — неожиданно громко рявкнула Натальванна. — А чемодан мне не отдали. И Дезинька дома осталась голодная и негуляная!

— Всё образуется, — Кин снова взял неуёмную тётку за руки. — Идите внутрь и подождите. Глаза вам вылечим, постепенно поможем всем.

Тут вошло еще несколько человек, и Лена смутилась — ей-то обруч не мешал и видит она хорошо. Прошмыгнула за спинами, обступившими Кина, и направилась туда, куда звала стрелка.

Всюду кровати, застеленные однотонными одеялами, узкие белые шкафчики, люди, люди. Лена видела такое в документальных фильмах: когда растерянных беженцев размещали в спортзалах школ и на аренах стадионов. Лабиринт белых стен расширился в нечто среднее между столовой и игровой комнатой: с одной стороны стояли столы с табуретками, а с другой многоцветный детский городок из мягких горок, кубов с норами, канатами и лесенками, где с визгом лазало и кидалось мячиками около десятка малышей под присмотром матерей.

Стрелка позвала в боковой проход и уперлась в дверь с надписью на непонятном языке.

— Поднесите комм к замку, — подсказал браслет.

Лена ткнула коммом в черный прямоугольник у ручки, и дверь отъехала в стену. Безликий пустой холл. Дверь напротив. И окно. У окна столик с двумя стульями. Лена подошла, вторая дверь тоже послушалась комма и открылась во двор с задней стороны больницы. Над выходом была широкая крыша, а слева на постаментах стояло четыре катера-сигары, похожие на тот, рядом с которым стоял ангелок, позвавший всех...

— Прочитайте инструкцию, — снова ожил браслет.

Лена закрыла дверь на улицу. Проверила другие двери: в маленькую спаленку, в туалет с душем — кажется, ей досталась личная квартирка! Последняя большая дверь вела на склад, заполненный стеллажами с коробочками, коробками и тюками. Лена рассеянно села к столу. Не таким она представляла дом своей мечты. Но на лагерь беженцев все-таки не очень похоже. К тому же у нее оказалась своя норка, в то время как все остальные жили в зале.

Вызвала экранчик, нашла меню. Оказалось, что браслет можно распрямить в палочку, а палочку разложить в тонкий, но вполне работающий ноутбук. Клавиатура и экран даже растянулись до привычного размера.

Углубилась в чтение, только скинула кеды и разложила носки сохнуть на вторую табуретку.

Нашла отдел «Просьбы» и вписала туда под цифрой один «привезти маму», а вторым пунктом «найти Сережу». Решила, что посуда и мебель ей не нужна — места тут нет и кухни тоже нет, добавила коротенький список вещей, зимнюю одежду и отвлеклась на карты. Их можно было увеличить до размера целой планеты: небольшие материки были сгруппированы цепочками в северном и южном полушариях. Вокруг Утренней Звезды кружилась копия земной Луны. Посмеялась, что место, куда их высадили, называлось Москва — на схеме оно было совсем маленьким. С запада был лес, с востока большая река. В шестидесяти километрах на север был Эбург, дальше Петербург...

— Каэра Елена? — дверь приоткрылась, но мужчина не показывался. — Могу я войти?

— Да, конечно, — Лена вскочила и встала перед столом, неизвестно зачем прикрывая спиной открытый коммуникатор.

— Вы даже не переоделись? — Кин погладил Лену по плечу, снял ошейник, немного задержал руку, касаясь теплыми пальцами шеи.

— У меня ничего нет, — от прикосновений Кина Лене вдруг стало спокойно.

— Я могу к тебе на «ты»? — Кин улыбнулся и распахнул дверь в склад. — Я — живая архаика по сравнению с тобой.

— Да, пожалуйста, — Лена схватила комм и побежала следом.

— Тогда и ты перестань мне выкать. Прочитала инструкцию?

— Нет, я не успела, — Лена сначала сложила комм в браслет, потом передумала и сделала из него палочку с экраном.

— Я выбрал тебя ответственной за сорок человек шестьдесят пятого сектора. Я — твой прямой руководитель. Матери с грудными детьми, дети до шести лет и старики поживут тут, пока мужчины и работоспособные женщины не помогут построить жилые дома. Дети от шести лет до шестнадцати собраны в школе, придут с визитом вечером. У тебя нет болезней или дефектов развития, и ты умеешь ухаживать за людьми. Я выбрал тебя в помощь в наше временное жилище. Все привычные цифры и слова дублируются в комме на общем языке. Тронешь строчку пальцем и услышишь, как это звучит на общем. В разговоре я и другие ажлисс будем повторять часть фраз на общем и вы постепенно научитесь. Найди в комме графу склада шестьдесят пять. Поднеси комм — прочитаешь содержание упаковки. Какая там еда или размер одежды.

— Я записала в отдел просьб, — робко перебила Лена, — что у меня мама, кажется, в настоящей Москве осталась...

— Ты всё сделала правильно. Ответ тебе придет, как только будет что-то известно. Спасатели всех найдут, соберут и привезут. Вот тут рубашки твоего размера, — Кин поднес запястье со своим браслетом к полке. — Они все разные по цвету, но старайся, чтобы люди не ссорились. Твоя обязанность следить, чтобы порционных упаковок всегда хватало. Три раза в день будешь раздавать еду и обходить своих подопечных, отмечай в своем комме их имена, работай с их просьбами. За полками стоит доска — это планер. На нем удобно всё развозить. Каждый вечер соберешь мусор и отвезешь на склад, а со склада привезешь то, что будет нужно людям. Склад найдешь по комму. Внешняя и внутренняя двери твоей комнаты откроются только для тебя или меня, так что не бойся, никто к тебе внезапно не войдет. Я же всегда предварительно постучусь или свяжусь по комму. На стоянке возьмешь любую машину и привезешь столько, чтобы примерно треть потребностей отсека всегда оставалась в запасе. Если что не угадаешь, то можешь обменять когда угодно — ты сама отвечаешь за свою работу, — Кин неторопливо вытеснил Лену со склада и, задержавшись у выхода, добавил: — Потом появятся магазины, фабрики, иная работа и прочее, нужное для нормальной жизни. Постепенно все наладится. Через час закончится поддерживающее действие кресел и капсул, которые ухаживали за вашими телами в дороге, тебе надо будет совершить первый обход, познакомиться с людьми, составить список, чего им не хватает. Напоминаю: у нас в часе сто минут. Осваивайся. И переоденься. Обувь на складе тоже есть.

— Подожди, — Лена все-таки решилась. — В корабле, когда мы летели, такие щупальца были... Они всюду влезли, прямо под одежду. Нет, не больно было, но зачем?

— Подумай сама, — улыбнулся Кин. — Нам же надо было собрать данные о состоянии населения? А тут все сразу и проверились. Кресло имеет систему жизнеобеспечения. Вдруг среди пассажиров больные, голодные или кому в туалет надо?

— А где домашние животные? Рыбки, например? — воодушевилась Лена. — И я не видела больных. У Катеньки Федотовой сын с родовой травмой. Они под нами жили. Катеньку я видела по прилёте, она впереди меня ушла, а Ефим даже ходить толком не может...

— Животные пока спят в капсулах на энергостанции. Больница не оборудована полностью, и мы не можем привести всех в порядок сразу. Скорее всего, сын Катеньки там же. Но чтобы тебе было спокойнее, я посмотрю. Полное имя и адрес Катеньки? — Кин раскрыл свой коммуникатор и внес данные. — Да. Я был прав: Ефим Федотов пока спит. Катенька записана в нашем здании, в секторе сто семьдесят восемь, но сейчас она на работе. Вечером сможешь найти её по комму.

— А про мою маму что написано? Она тоже плохо ходит сама. И Сережа, Сергей Калинин, он был в Бразилии...

— Я сожалею, — на этот раз Кин искал дольше. — Ни твоей мамы, ни брата нет в регистре. Подождем отчета спасателей по вашему району. Сережи в регистре нет, но я найду его сразу, как только он получит комм. И скажу. Спасибо тебе, ты заботливая. Я рад, что тебя выбрал.

Лена быстро разобралась со своими невеликими обязанностями. Вошла в ритм новой жизни, которая сама походила на разноцветную, но по сути одинаковую одежду со склада. Через несколько дней больница превратилась в фестиваль язычников в брюках или юбках до щиколоток и рубашках-футболках с длинными рукавами. Ажлисс извинялись и обещали, что как только построят и заселят первую улицу, то на освободившиеся места в больнице и временных «ангарах-спальнях» приедут другие люди. А первопроходцы получат все свои вещи, собранные спасателями в оставленных квартирах, и найдут занятие по душе или по земной профессии. И тогда появится не только разная одежда, привычная еда, но и прочие нужные или красивые вещи. Ведь на временном строительстве работают люди самых разных специальностей.

Лене больше всего хотелось, чтобы поскорее открыли какую-нибудь булочную, где можно было бы купить свежий хлеб. Или мясной — она бы сделала шашлык... Нет шампуров, но за полем лес, там можно собрать дрова, срезать прутики на шампуры... Кин обещал потом, как всё устроится, организовать экскурсию за город. Да она бы обрадовалась даже вареной курице и простому салату из огурцов! Питание желеобразными брикетами, сухариками и соком уже не лезло в горло. Хотя именно еда оказалась самым большим подтверждением, что они не на Земле. День на Утренней Звезде был немного длиннее, но и это стало ясно только однажды вечером, когда Лена пересчитала часы в сутках, ориентируясь на минуты — шестнадцатичасовой день Утренней Звезды путал восприятие. Луна тут именовалась Луной, трава была зеленая. Вместо привычных городских голубей и воробьев летали пугливые стайки желтых птичек с длинными хвостами. Никаких особых инопланетных признаков не было, чудовищ не видно. Хотя с другой стороны гаражного навеса был загон, где жили два пони, корова с теленком, пять овечек и буланая лошадь с орлиной головой. Лошадь-грифон сошла бы за монстра с чужой планеты, если бы Кин не предупредил, что все эти животные искусственные и созданы специально для детского зоопарка. Группы малышей в сопровождении дежурящих по очереди мам там и толклись с утра до вечера: кормили, чистили и катались на послушных животных по песчаным тропинкам загона.

Дорога на склад на «акуле», как Лена про себя назвала машину, стала отдыхом. «Акула» управлялась одним рычагом и медленно скользила в полуметре от земли. Сперва Лена опасалась кресла: а вдруг ремни безопасности превратятся в щупальца и полезут всюду, как в корабле? Но ремни в «Акуле» были тихие и воспитанные: мягко обхватили тело и сразу отпустили, как только флаер остановился и Лена захотела выйти.

Работа с людьми Лене нравилась. И с Катенькой поговорила. Та, оказывается, уже видела своего сына, спящего в капсуле. А потом вдруг появился Ефим, еще неуклюже шагающий и медленно говорящий. Кин долго извинялся и объяснял, что некоторые травмы и дефекты мозга, связанные с ментальными состояниями, лечить невозможно, так как они накрепко связаны с развитием личности.

Фимушку сразу забрали в школу, но каждый вечер он вместе с остальными учениками приходил навестить родителей и младших братьев и сестёр. Однажды Фима пришел очень возбужденный и взахлёб рассказал, что случайно нажал спуск и болт из арбалета воткнулся в живот Мишке-однокласснику, но ничего не было! Ажлисс учитель сразу Мишку руками усыпил, выдернул болт и прямо на глазах у всех залечил дырку. Не осталось даже шрама! Только дырка малюсенькая такая на рубашке осталась и чуть крови. Ажлисс не умеют заделывать дырки в неживом.

— Господи, — ужаснулась Лена. — А если бы в глаз попал?

— Не пугай зря, — Катя с укоризной посмотрела на Лену и обняла Фиму. — Фимушка еще слабенький!

— Мама! — Ефим оттолкнул материнскую руку и отсел. — Я виноват, что зарядил арбалет слишком быстро. Но Мишка тоже дурак. Все уже в доспехах были, а он еще копался. Шлем-то он уже активировал, и если бы я ему в голову попал, то ничего бы и не было. Ажлисс учитель ругался, но не сильно. А Мишка говорит, что и не больно было. А меня загнали на дополнительные занятия по стрельбе и буду убираться по общежитию вне очереди целый сороковник. Но я же понимаю. Зато с тренировок на планере меня не сняли — тренировки важны для общего развития.

Лена закатила глаза, попрощалась и вернулась к работе. Она бы детям оружие не давала. Но всё обошлось же? Ажлисс следят. Детям нравится. Ефим доволен, Катя так просто счастлива. К тому же Катя успела познакомиться на стройке с настоящим инженером-строителем, не андроидом и не ажлисс, и была полна надежд и планов на семейный дом с участком. Только надо подождать, когда достроят инфраструктуру...

А она — Лена, одна и одна. С кем бы она познакомилась в спальных отсеках? Из непристроенных мужчин в больнице жили одни старые пердуны и маразматики. Подлеченные в инкубаторах, они бодро расползались по городку, мешались всем и каждому, и Лена их собирала по сигналам браслетов — «глотала акулой» — на питание четыре раза в день и вечером на сон.

О матери же все еще не было известно, да и Сережа не отзывался. Кин твердил, что раз Сергей был в Бразилии, то он мог попасть в иное место переселения и надо подождать, пока списки появятся в системе. А если он ещё не получил коммуникатор, тогда его просто нет в информационной базе. Надо еще чуть-чуть подождать, и он где-нибудь объявится. Спасатели его найдут.

Лена понемногу удлиняла вечерние прогулки. Кин сказал, что она свободный человек и сама распоряжается своим временем. Раз работа сделана, старикашки собраны и отходят ко сну под ласковые речи и нежные касания ажлисс, то можно уйти и проветриться. Сегодня был особенно тяжелый день: дурная Натальванна, как назло с самого начала приписанная к Лениному шестдесят пятому отсеку, собрала запасы пищи в шкафчике и под матрасом. Все открылось, когда по всей больнице поползла жуткая вонь, и запасливую бабку сдала ее соседка по комнате — беременная Светлана. Две Светланины дочки жили в школе, муж — на стройке, а Света вот коротала дни, помогая Лене. Но тухляк выкидывать отказалась — убежала дышать на улицу. Лене же пришлось звать на помощь Кина, чтобы заменить белье, матрас и заставить свихнутую старушенцию нормально поужинать. Кин согласился снова надеть бабке обруч, проговорив ей правила поведения. Теперь Натальванна постоянно бормотала замаскированные елейным голоском угрозы и проклятья, но вела себя смирно. А слушать её было не обязательно — так, не старушка, а испорченное радио. В больнице постоянно работало радио, играла музыка, визжали малые дети... Постояльцы больницы целыми днями смотрели коммы, которые работали как телевизоры — в них были все те же фильмы и программы новостей с Земли. Но это уже не интересовало Лену: пускай старики и кормящие мамки смотрят бесконечное, знакомое с детства кино и занудные новости. Они же на другой планете! Она сейчас сделает то, к чему морально готовилась с прошлого посещения границы поселка.

И хотя Кин говорил с каждым, объясняя, что Земля перенаселена, а их, как самых перспективных, выбрали для облагораживания и заселения новых планет и тут им будет лучше, но люди всё равно жаловались, негодовали, требовали... Скучали по привычным вещам и знакомым местам. У многих остались друзья, а постоянную связь обещали сделать через несколько месяцев.

Но Лена не понимала: какая, например, перспектива от Натальванны? Многим снова надели ошейники. В ошейниках люди так не кричали и не мешали, но вокруг них висела гнетущая атмосфера и было просто тяжело находиться рядом. Поэтому при любой возможности Лена удирала на прогулки.

Новая Москва вольготно захватила пологий холм; Кин сказал, что окружающий лес специально расчистили, а ниже по реке запланирована деревообрабатывающая фабрика — там уложен запас заблаговременно срубленных деревьев на первое время, а еще ниже будет завод искусственных материалов. Лена уже объездила весь городок, пока выглядящий как картинка из компьютерной игры: схемы широких улиц, кое-где коробки временного общего жилья и будущих мест работы и развлечений. Смотреть было не на что. Движение редкое — только такие же кладовщики, как она. Строители имели свой склад.

Оставила машину у горы материала — где-то тут будет крайний дом боковой улицы. Стройка шла совсем на другом конце городка — там была толчея механизмов и людей. Разбежалась, прыгнула и прорвалась! Как учил Сережа: с перекатом через плечо, сразу вскочить и бежать! В момент прыжка она чуть было не закричала: от боли перехватило горло и словно штыком пронзило сердце. Нейрозабор не только отпугивал зверей снаружи, но и не выпускал людей изнутри. Подскуливая на одной высокой ноте, Лена врезалась в высокую траву. Как будто плыла, разгребая пушистые метелки. До леса было еще далеко. Ничего, хотя бы наломает прутики для шашлыков... Как она будет возвращаться, она еще не думала.
Сзади раздался приближающийся рёв какого-то крупного зверя. Лена в ужасе оглянулась и шлёпнулась на землю — тяжелыми прыжками мимо пронёсся серый зверь. Медведь?

Снова зашуршала трава. Лена подобрала ноги и сжалась: перед ней поднялась на задние ноги горилла. Нет — снежный человек. Хелл бой. Только серый и рогов нет.

0

11


ГЛАВА 10. Сближение. Стив

Стив полулежал в закутке около сцепленных вместе дорожных гардеробов - своего и обоих охранцев. Слушал тихо урчащий мотор и пытался сосредоточиться на точке касания затылка со слабо вибрирующей стенкой. Маленький двухместный флаер метался по планете, как потерявшая ориентир перелетная птица. Раз в декаду заскакивая то на одну, то на другую базу, чтобы перезарядить батареи и отдать в чистку одежду...

— Стив? — Открылась перегородка кабины. Мэт убрал коммутатор в карман и развернулся на пассажирском кресле. — Регент требует, чтобы ты зашел к дознавателю Эарг — это по пути, большой город с электростанцией, называется Бийск.

— Мне всё равно, — Стив пожал плечами. — Бийск, Эарг... Надо — летим.

— Пошли подтверждение, — напомнил Мэт.

Стив послушно вытащил свой комм, нашел пересланные Мэтом приказы, подписал и разослал ответы. В том Абакане начнут операцию без него. Гвардейцы разомнутся, сгоняя людей пастушеским нейрозагонщиком. Забавно, что страх, вынуждающий бежать прочь, можно генерировать автоматически, а вот радость, надежду, любовь, к источнику которых человек пойдет сам, а не растечется благостным киселем — такой стимул может сгенерировать только экзекутор, то есть другой человек... Да, волна страха от нейропастуха опасна для населения, но не ему решать. Люди в панике творят дикие вещи, но операцией руководят дознаватели: успокаивать и утешать — как раз их любимое занятие. Да, переносной сканер биополя плохо отличает некрупное животное от ребенка, но за каждым сканнером есть гвардеец с опытом и мозгами.

Лирой нырнул на посадку и припарковался посреди стоянки у массивного здания, заперев несколько наземных автомобилей. У дознавателя скорее всего плотный график и множество народу. Но не страшно: экзекутор — важная персона, получит новое задание вне очереди и сразу же улетит.

«Бывшее хранилище и распределитель для финансов — банк — самое надежное место в городе», — пояснил Мэт, открывая перед экзекутором солидные стеклянные двери. Наспех наклеенные на них синие стрелки выглядели чужеродно.

Лирой остался на парковке.

Рассредоточенные по холлу спасатели прекратили беседовать с людьми, синхронно выпрямились и насторожились, ловя экзекутора в перекрестье внимания.

«По приказу регента к дознавателю Эаргу», — мысленно сообщил Стив присутствующим ажлисс.

Эарг, видимо, не чувствовал себя в безопасности: ажлисс, одетые в оранжевую форму спасателей, не носивших бронебраслетов и оружия, фонили принадлежностью к гвардии, в то время как перемещенные люди излучали колючий спектр негативных эмоций.

«Меня зовут Най, я проведу вас к дознавателю, — из-за регистрационной стойки выскочила рыжеволосая и конопатая ажлисс, странно смотрящаяся на фоне узкоглазого и низкорослого нового местного населения. — Пожалуйста, в задний коридор, а потом в лифт — один этаж вниз».

Стив дернул уголком рта: ажлисс и в чужих городах найдут подземелья и пещеры.

С лавочки сорвалась бабка в платке. Жалуясь слезливым голосом и прижимая узловатыми пальцами к животу тряпичную кошёлку, старуха попыталась ухватить экзекутора за локоть. Стив увильнул за Мэта, а Най склонилась к старухе и, что-то умиротворяюще приборматывая, повела бабку впереди.

«Прости её - она должны была идти сейчас», — пояснила мысленно.

Внизу из кабинета вышли сразу пять человек. Каждый торжественно держал новенький раскрытый коммуникатор — средство не только постоянной связи, но и постоянного слежения. Женщина несла довольного ребенка. Ребенок попискивал и то сворачивал в браслет, то сдергивал с руки радужно переливающийся детский комм.

К дознавателю Стив вошел один.

— Доброго тебе дня, экзекутор! Я была бы рада видеть тебя подарком, — Эарг широко улыбнулась. Она оказалась плосколицей полноватой коротышкой, то ли подобранной по фенотипу ареала, то ли измененной под какую-то местную начальницу. — Секундочку, я свяжусь с Сейо.

Стив, не реагируя, застыл перед экраном. Он так устал, что даже не шевельнулось привычное раздражение на неожиданно многословное и неуместное приветствие. Кабинет чем-то напоминал личную гостиную Джи: массивная деревянная мебель, большой стол... Только в отличие от доминирующего в покоях Императора малинового, тут основным цветом был тёмно-зеленый.

На экране проявилась голова регента Сейо естественного размера и направила узкие глаза на дознавателя. Ничего, кроме этой головы, видно не было: Сейо был неизвестно где и отвечал по комму.

— Спасибо, Эарг. Прошу, возьми экзекутора за руку.

— Это допрос? — Стив напрягся и протянул правую руку дознавателю, отметив про себя, что это первый раз, когда он видит регента «почти в прямом контакте».

Эарг мягко сжала его пальцы обеими руками: «Регент очень лоялен и надежен, хотя он надеялся стать дознавателем, но у него нет к этому способностей. Поэтому он не очень любит общаться напрямую с дознавателями. Поэтому он избегает экзекутора. У всех есть маленькие слабости. У тебя и у меня тоже».

— Ты продолжай молчать, я буду разговаривать с дознавателем, — монотонно произнес регент. — При работе в нескольких крупных городах поступили сообщения от спасателей о надстандартном количестве мертвых, обнаруженных в жилых ячейках вычищаемых ареалов. В соответствии с анализом, все умерли одновременно в течение эвакуации. Также выяснилось, что многие из столь внезапно умерших были нездоровы или были неспособны передвигаться сами. Я спрашиваю: получал ли экзекутор прямой приказ для умерщвления людей и от кого? Эарг?

— Да, Сейо. Экзекутор не пытается закрыться. Он устал и раскаивается. Он впервые на столь масштабной операции и не рассчитал свои силы. Основываясь на том, что неспособные к полноценной жизни и те, кого бессмысленно лечить физически из-за ментальных дефектов, все равно будут отпущены в первичную энергетическую бездну, он отпустил их сам, посчитав, что так сократит время работы. Он просит прощения и понимания.

— Экзекутор, — регент перевел взгляд на Стива. — Рапорт и запись этого разговора синхронно отправляются Императору. Напоминаю: ты — исполнитель. Ты должен был предупредить меня, что не справляешься. Сегодня и завтра ты свободен. Можешь переодеться в гражданское и отдохнуть. Начиная с третьего дня, будешь работать по четыре дня. Пятый день — отдых. Благодарю, Эарг, и обеспечь смену сопровождения экзекутора — им тоже надо отдохнуть.

Экран погас.

Стиву захотелось лечь на ковер и уснуть прямо под столом у этой ажлисс.

— У вас есть тут места для отдыха? — Он достал свой комм. — Лес там... Озеро. Где я могу пожить эти два дня?

— Конечно, загляни в систему: локации для отдыха уже давно отмечены. А пожить можешь прямо в городе — у нас есть свободные квартиры...

— Нет, я не хочу жить в городе. Я не адаптирован к такому количеству людей.

— Не надо обижаться: я же видела истинные причины твоей торопливости. Но ты же экзекутор и знаешь, чем глубже ты пытаешься утопить что-то в своей памяти, тем настойчивее оно рвётся на поверхность. Ты хочешь и в то же время боишься найти место, где ты жил ребенком. Я понимаю, что тебе неудобно в этом признаваться регенту и я не стала настолько углубляться в рапорте. Главное, чтобы это не мешало работе.

— Есть в твоем дозене деревня со свободным домиком?

В памяти упорно путались свои и чужие детские воспоминания. Задержка дыхания, прыжок. Прохладная вода подхватывает то ли его самого, то ли визжащих арнят. Скользкие камешки под ногами. Хвосты идущих через брод ягнят движутся из стороны в сторону синхронно, как толстые маятники. Детские ручки собирают лодочку... Прогоняя наваждение, Стив выкрутил сцепленные за спиной пальцы

— Посмотри в информации: там много вариантов. Я разошлю приказ регента между дознавателями, и каждый будет рад обеспечить тебя всем необходимым там, где ты решишь остановиться. А сейчас позволь мне вернуться к работе, — Эарг открыла дверь, в которую тут же прорвалась старуха с кошёлкой.

Стив выскользнул и, упорно глядя под ноги, незамеченным вышел на улицу. Эти дознаватели со своей любовью и пониманием к каждому! Надоевшая форма панцирем давила на тело и, казалось, весила полтонны.

— Отлично, спасибище! Сейо дал нам выходной! — Лирой счастливо помахал раскрытым коммом, блеснувшим серебром экрана, и захохотал: — Пошли вечером на лекцию об ажлисс? Тут в зале для концертов будет представление, а потом общая вечеринка, может, познакомимся с кем, поиграем? А, экзекутор? Тебе какие больше нравятся?

— Мне озеро нравится. Найди дом отдыха у озера. И я буду спать! — нет, он не будет ничего искать сам. Не надо ему никаких сосновых боров и сопок из детских снов. Пускай будут горы. И вообще, в его башке столько чужих мыслей и чужих воспоминаний, что он ни в чем не уверен! Но озеро — это хорошо.

— Да ты что... Ну и... — оба гвардейца углубились в поиски по системе, причем Лирой громогласно перечислял способы готовки ужина на костре и жаждал остаться в городе для поиска всё увеличивающегося списка необходимых для качественного отдыха вещей, а Мэт искал удобно расположенное озеро, куда Лирой, когда удовлетворит все свои желания в городе, сможет максимально быстро добраться наземным транспортом.

Стив пробрался в багажник, на ходу распуская шнуровку на рукавах и поясе.

Швырнул рубашку в отделение для грязных вещей и с омерзением стащил чуть ли не сросшиеся с кожей штаны. Благостно потянулся и почувствовал из-за спины любопытное внимание. На тротуаре хихикала этнически смешанная компания деток обоих полов, разглядывая сквозь прозрачный купол флаера его голую задницу.

Что, эти люди себя никогда без одежды не видели?!

«Мэт, убери прозрачность! — толкнул гвардейца сканом. — Почему тут остались смешанные? Сейо же хотел восстановить эндемическое население около базы? У дознавателя все были одинаковые...»

Но с другой стороны, дети выглядели хорошо одетыми, безбоязненно ходили по улице и смеялись над ажлисс. То есть мирное население становится и вправду мирным и все налаживается.

— Всё, я пошёл, — Лирой выскочил из флаера.

— Счастливо погулять, — ответил Мэт, притягивая к себе панель управления, — семьи никто рвать не будет, со временем растворятся и эти.

*

За Фарнойский хребтом на материке Геарджойя, что на планете Джи, закрытая колония арнов жила мирно и счастливо.

Ажлисс, можно сказать, те самые ажлисс, что многие столетия назад под прикрытием науки изменили геном группе людей, чтобы создать из них непобедимых солдат-трансформеров, теперь запретили даже ритуальные драки, часто кончавшиеся поеданием побежденного заживо. О нет! Теперь это считалось дикостью. Генные модификации были запрещены, использование киборгов и биомехов строго ограничено. Неудивительно, что склады старинного корабля от номера тридцать и выше были закрыты. Там были экзоскелеты и машины, которые двигались и питались силой арнов — выносливых и сильных живых моторов. Ристел разбирал истекающие порченным соком и злобой механизмы и заражался этой злобой сам. Можно себе представить, сколько арнов выработалось до полного изнеможения, закапывая этот громадный космический ковчег. Возможно, это и лучше, что не осталось никаких архивов: легенды арнов были романтичнее, чем открывающаяся Ристелу действительность. Если заменить порченную лимфу на новую, которой было дома достаточно для биомехов стаи Вроа... Если влезть в исправленный и, возможно, даже улучшенный костюм, то остановить его сможет только прямая посадка грузового флаера на голову. Но ни один флаер на Территории не залетит. Ристел улыбнулся. Кажется, он нашел смысл своей смерти.

Неожиданно приехал отец. Возвращаясь с ужина, Ристел почувствовул его и пошел окольной дорогой, но только еще больше разозлился, когда увидел молодого и незнакомо выглядящего отца, сидящего на пороге домика.

— Привет, поросль. Меня теперь зовут ажлисс Рис.

— Дай мне пройти. Я устал. Я целый день работал, — Ристел остановился, потом дернулся к двери. Его неприятно царапнуло, что отец, сменив сущность, взял их общее с сестрой прозвище. Да, Хорха говорила, что мать точно так же обращалась к отцу, но это было когда! И совсем мало. И не мать эта тварь, а искусственная матка-инкубатор.

— Мирный тебе вечер, сын. Прошу прощения, я плохо тебя воспитал.

— Мой отец умер. Моя мать — чудовище. Моя сестра — генетический эксперимент. Я — отброс этого экспермента, — Ристел обошел отца и попытался закрыть за собой дверь.

— Ты мой сын, кем бы ты ни был, — Вроаррист протолкнул сына в дом и зашел следом. — Поедем со мной на Утреннюю Звезду. Там у меня будет свой дозен, свой поселок и там будут люди, которым мы поможем строить новую жизнь.

— Люди? Я же не человек. Никуда я не поеду, там я тоже буду уродом. Тут меня знают, тут ко мне привыкли.

— Привыкнут и там. Мне нужны хорошие механики. Имрис с мужем едут со мной. Я соберу там свой род.

— Нет. Я не хочу жить ради исполнения чужих планов. Это арны были созданы рабами, я не арн, — Ристел в упор смотрел на отца, выдавливая его из домика. - Имрис у нас мать-волчица, а я не арн. Меня эти ритуалы не касаются.

— Подумай. Я буду в деревне еще два дня, потом зайду за тобой и мы переедем. Там будет свобода.

Но через два дня Ристел сбежал на охоту. Визит Вроарриста оказался очень удобен. Коллектив раскопок в полном составе собрался около первого арна, дослужившегося до ажлисс. А Ристел без суеты и проблем вынес с корабля осевой крепеж экзоскелета — ту здоровенную крестовину, на которую крепилась вся конструкция. Остальные детали разбирались на более мелкие части и в общей куче плохо идентифицировались. Никто, взглянув мельком, не угадает, выносил ли он уже подобную загогулину и сколько.

0

12


ГЛАВА 11. Земля. Дорога

Уже на следующий день Витька отзвонился Петровичу:

— Глашатай живет на турбазе у Телецкого озера.

— Чёрт, пока я туда доберусь, он опять в Бразилии окажется. Эдак я с ним и не поговорю, — буркнул Сергей и ухватил Петровича за запястье, стабилизируя экранчик. Разговаривать было неудобно — коммуникатор прыгал, словно Петрович норовил заглянуть Витьке за спину. К тому же Сергей не привык разговаривать по делу при свидетелях.

— Нет, — Витька поводил глазами по собеседникам, собираясь с мыслями. — Эти ажлисс, судя по всему, упёртые домоседы. Все ранее внедренные остались на своих местах, и вон — путешествия ограничивают.

— Контора-то наша как? Тоже исчезли все? — перебил Сергей. — Только из батьки органы даже на суп не сгодятся.

— Начальство наше на Свободе вместе с семьями и попугайчиками строят светлое настоящее. Слушь, уймись! На фига им чужие органы, когда они каждому своё отращивают прямо в теле?

— А протоплазму из вакуума добывают?

— Там сам организм в инкубаторе регенерируют! — рявкнул Витька. — Ажлисс ничего плохого не делают. Комм получи, балда. Массу информации узнаешь. Все живы. Родственники вон с родственниками общаются, значит и с батькой и с Ленкой всё хоккей. Был я на той планете. Естественно, конкретно батьку я не видел. Но у тех, кого видел, всё в порядке. В контору ходил. Документы не отдали, но эти документы теперь никому нахрен не нужны. Всех по биополю определяют. Это как ДНК твоё всегда с тобой и подделать нельзя. Контору будут сносить — ни художественной, ни исторической ценности в коробке нет. Общую связь вместе со свободным передвижением откроют, когда всё стабилизируют, к ноябрю. Сейчас многовато неучтенной публики шастает, типа тебя, — подмигнул Витька. — Но вот после...

— К теме давай сворачивай, — Сергей покосился на слушающего во все уши Петровича. — Витька, пойми, у меня связи ни с кем нет. Да я поверить не могу, что все наши такие ссыкло как ты, — взъярился Сергей. — Легли под пришельцев и ножки в стороны.

— Не кипятись. У меня в отличие от тебя семья, — Витька повысил голос. — А Сурен вон, тоже решил...  с шашкой наголо побегать.

— Где Сурен?

—  Я вообще против твоей идеи разговора с глашатаем, — вздохнул Витька. — Но раз он отсвечивает на курорте, так там он и будет до ноября минимально. Смотри по датам, — Витька показал серию фотографий тощего мальчишки. — Ажлисс, где поселятся там и торчат. Вот повариха турбазы пишет на своей страничке, что ему и его охране готовит. Каждый пятый день. И да, что я еще подумал. Ты на мотоцикле сдохнешь четыре тысячи кэ-мэ шпарить. Давай возвращайся. У меня сосед снова с грузовиками ездит. Я сказал, что тебе надо к дальним родственникам, и Константин согласился тебя подбросить. Он запчасти какие-то в Новосибирск везет. А Сурену я передам, он тебя там где нибудь на маршруте встретит.

Но возвращаться в Москву не было никаких сил.

К вечеру Витька перезвонил. Дал точку перехвата Константина в моторесте Дроздовка на трассе за Владимиром. Там, на оборудованной для отдыха парковке, Константин и подождёт.

Святозар всё еще упивался депрессией и широким жестом российского барина распахнул гараж, настойчиво предлагая навороченный чоппер. И даже с прицепом. Длинный и низкий монстр был хорош для пижонских разъездов по хайвеям. Сергей, сложив у ворот собранные в дорогу тюки, представил, как он мордуется с этим неподъёмным красавцем по горам. И выбрал более короткий и высокий БМВ — спортивный внедорожник. Проходимый и относительно легкий. И хотя Сергей соврал, что собирается вернуться после разговора с глашатаем, но надеялся, что уже попадающий в ветераны по времени выпуска, пока еще не антиквариатный мороцикл не сильно дорог владельцу. Возвращаться Сергей не планировал.

Художник углубился в лекцию, насколько БМВ незаменим на прогулках по местным красотам, и какой это люкс — с аж тремя навесными багажниками. Два по бокам и один за спиной, куда Сергей спокойно вколотил запас корма на неделю. А пока Петрович лаялся со Святозаром про нужность такого мотопарка для соломенного вдовца, присобачил на задний багажник альпинистский длинный рюкзак с Милкиным ящиком.

- Кожу возьми, иначе никак нельзя! - расщедрился Святозар на спецодежду. Кожаная куртка была узковата, а штаны длинноваты, но шлем сел как родной.

Забрав все ленточки у обоих мужиков, Сергей оставил им евро: может поменяют, а ему лучше не светиться. И выехал в направлении Максатихи, раздумывая над последними словами художника, что деньги вообще тлен, а оставшийся единственный счет всё равно обновляется с началом каждого месяца. Даже если его собственный счет и существует и что-то и обновилось, то без комма ни узнать, ни воспользоваться...

Немного пожалел, что из-за запаха не поехал ниссаном. Пролететь семьсот километров на мотоцикле за один раз — это перебор. Придётся искать ночёвку. Было жутковато выезжать на трассу, но больше шансов найти ночлег в опустевших районах большого города, чем во вновь заселяемых деревнях. Новая власть притворялась старой и домашней. Заботливой. Идущей на близкий контакт, а это было особенно опасно в малых поселениях. Но чего совсем не хотелось, так, будучи на нелегальном положении, оказаться на дороге или вне дороги с пробитым колесом.

Поэтому увидев под Бежецком вывеску, завернул в автосервис.

— Мужики, я в Карелию еду, у меня там дед на заимке живет. Колеса бы защитить чем понадежней. Ремкомплект есть, но, говорят, если накачать колёса монтажной пеной...

— Ага, и вести мотоцикл в руках, — заржал автомеханик, показав кривые зубы. — Давление-то не то. Бээмвуха — это тебе не садовая тачка. Сжуешь колесо. Ладно свои мозги по дороге размажешь, но машину же угробишь. Есть ажлисская спецпена. Она застывает крупными ячейками с необходимой упругостью. То есть давление и амортизация — всё будет как надо. Но у нас ажлисской ноухау ещё нет. Обещали завезти недельки через две.

Сергей поблагодарил за идею и рванул дальше. Надо будет, как встретится с Константином, рассказать Витьке о пене. Пускай найдет ремонтников где-нибудь около Новосиба.

В дороге поймал себя на странном. Он ехал выполнять задание, которое скорее всего будет последним в жизни. Произошел захват целой планеты. Но где бомбардировки, вспарывающие небо истребители, толпы беженцев, разрушения, блок-посты? Армии и правительства уничтожены, границы государств стёрты, но казалось, ничего не случилось. Дети пошли в школу, магазины работали, бабки сидели на лавочках... На беглый взгляд люди спокойны и даже довольны. А он никак не может сосредоточится, словно вязнет в каше. Как будто никак не может очухаться от наркоза. Убегающая под колесо дорога с «картинками» по обочинам выглядела компьютерной имитацией.

На полупустую парковку в Дроздовке Сергей приехал, слегка опережая график. Ночью удалось нагло переночевать в подобном же моторесте где-то под Иваново. Денег там взяли всего ничего. Давая ключ от комнаты, девчонка-регистраторша щебетала о будущей реконструкции, когда оплата будет считываться с комма, а раз у Сергея комма нет, то пускай так переспит. Только ничего не портит и не ворует, потому что моторест теперь принадлежит их посёлку, то есть всему человечеству и...

Далее Сергей не слушал. Не считая, ссыпал в карман несколько колечек сдачи с желтой ленточки и ушел спать.

Возможно в этой Дроздовской забегаловке, обнесенной пышными клумбами и подхалимски названной «Как у мамы», тоже не будет никаких терминалов на комм?

Сергей усмехнулся уголком рта и поставил мотоцикл на тротуар перед окнами. Прошел туда-сюда, размялся. Пошёл внутрь, не совсем понимая, чего ожидать. И что он будет делать, если там будет синий? Но пообедать бы не мешало.

По углам столовой сидело несколько водил. Тетки на раздаче без вопросов взяли нужное колечко из протянутой горсти и выдали полноценный обед.

Уже снова вышагивая вокруг мотоцикла дождался, когда на стоянку въехал белый трейлер с нужными номерами.

Из кабины спустился довольно пожилой мужик.

— Константин? — Сергей подвел мотоцикл. — Я Сергей.

— Здорово! Лучше Косарь, — мужик протянул руку. — Чего это у тебя коммуникатора нет? Даром же раздают.

— Не успел. Потом получу, — Сергей пожал руку и кивнул на трейлер. — У тебя там есть куда машину поставить?

— Да места прорва, полупустой еду.

Мотоцикл подняли подъемником и надежно закрепили стяжками. Сергей хотел вытащить палатку и прикрыть ею, чтоб в случае чего мотоцикл не лез в глаза.

— Никому ничего не надо, — успокоил Косарь, набрасывая на мотоцикл здоровый кусок брезентухи. — Никаких проверок, ничего. Я бы может и рад кому какую контрабанду провезти, да только нет её, контрабанды. Все и так почти даром есть. Да оставь рюкзак, на фига он тебе в кабине?

— Нет, мне привычнее всё своё носить с собой, — Сергей спрыгнул и положил рюкзак с Милкой на асфальт. — Что, пришел коммунизм и кругом одни хорошие люди?

— Угу, всех плохих увезли, контрабанда так лежит, — хохотнул Косарь, вылезая следом.

— Сколько я тебе должен буду? — спросил Сергей, помогая зашнуровать задник. - Косарь, да?

— Да нисколько, будешь разговорами расплачиваться. Чумоданище своё назад в кабину закинь - на лежак.

Перед стартом Сергей попросил Косаря связаться с Витькой, чтоб тот нашел автосервис для мотоциклов и с инопланетной пеной где-нибудь у Новосиба.

— А всё-таки не понимаю, чего ты комтор не взял, — покосился Константин, убирая свой коммуникатор в карман. — Сам бы и звонил — оно же бесплатно. Да и новости там всякие.

— Я новости в окно вижу, — Сергей указал на обочину, где разбирали рекламные щиты. — А у дядьки комма нет. Он на отгонных пастбищах, и связи никакой. Вот еду его искать. А там в Бийске комм и возьму.

— Тоже правда. Сейчас и телевизор не нужен — эти гады футбол запретили! Нет, ты представляешь? Заявили, что играйте после работы.

— Всех разогнать на работы, — буркнул Сергей.

— Ага, — хохотнул Константин. — Тоже мне работа: катайся, на дорогу пялься. Я, конечно, лучше на дорогу пялиться буду, чем интеллектуально кувалдой махать. Но футбол я им, гадам, не прощу, — добавил он беззлобно.

— А хоккей?

— Никакого хоккея. Вообще спортсменов разогнали. Не хочешь Москву на кирпичики разбирать, иди землю паши. В комбайны тоже водителей обратно насовали. Автоматы только на супер точном производстве остались. И то там что-то переделывать собираются, чтоб людям рабочие места были.

— То есть всё будут теперь разрушать города, жратву выращивать и роботов пасти.

— Да нет. Ты вот комм не имеешь, а там полно вариантов. Они ручной труд пооощряют. И певцов всяких, музыкантов. Людей искусства. Но чтоб работа в радость и тебе и людям была. Людям нравится, тебе бонусы. Подруга жены вяжет такие малюсенькие платьица для игрушек. Раньше она в больнице работала сутки через трое, а теперь свободный человек и бонусы капают. Больницы не нужны, все здоровые будут.

— И как она этими кукольными шмотками себе на жизнь заработает?

— Тут система другая. За квартиру, воду платить не надо, все государственное. Шмотки кукольные продает за звездочки, которые на бонусный счет идут. А раз делает что-то полезное, что людям нравится, то получает стабильные деньги каждый месяц от государства.

— Угу, ленточками. Бред какой-то, — помотал головой Сергей.

— Чего «бред»? Всё схвачено, все довольны. У ажлисов все распланировано: где, кого, сколько надо. Ажлиссы — это бывшие люди, которые своё прожили, опыт наработали, своих детей давно вырастили, дворцы и мерседесы им не надо — они клятву дали и теперь за порядком следят.

— У меня сестру увезли.

— Значит, она там нужнее. Ехал бы к сестре. Найдут твоего дядьку без тебя.

— А я, значит, на дядю родного наплевать должен? Вот найду дядю Колю и к сестре поеду, — Сергей проводил взглядом дорожный указатель «Новосибирск 3000 км».

Пятьдесят часов чистого времени растянулись на пять дней — Константин держался распорядка. Машина не имела права ехать без человеческого надзора, а человек был обязан отдыхать. Еще один день сожрала супер-пена, твердеющая в колесах. Автослесари, явно обработанные ажлиссовой пропагандой, взяли за наполнитель и работу сущие гроши. Сергей не выдержал благодушной трепотни и, чтоб не маячить над работягами, взял рундук с Милкой и консервы и пересидел в кустах за сервисом, изучая карту и ожидая Сурена.

0

13


Глава 12. Утренняя Звезда. Лена

Хелл-бой произнес низким голосом со странным акцентом:

— Вы зря ушли из города. Женщине не подобает бродить одной вдали от жилья. Это еще дикая планета, — жёлтые звериные глаза почти без белка, тяжелые челюсти, обросшие пепельными бакенбардами. — Вот, травяной волк, — монстр держал перед собой за шею и хвост какую-то щетинистую тварь размером с Дезиньку, только бурую. Тварь открывала узкую костяную морду, свистела и загребала тощими лапами. — Одного волка можно отогнать пинками, но вы приманили целую стаю, — и хелл-бой отшвырнул волка за плечо.

— Вы... абориген? — Лена запнулась, чуть было совсем глупо не спросив, говорит ли этот йети по-русски и не инопланетянин ли он. Ясное дело, что говорит на общем, и инопланетянка тут она, а не эта горилла. Было страшно, но чуть-чуть. Гораздо больше было интересно. Подсознательно она все время ожидала появления «настоящих» инопланетян и вот оно — свершилось! Чудовища! Два чудовища.

— Нет. Я арн, и я тоже с другой планеты — с Арнасты. Зови меня Рис. Вообще-то моё полное имя Вроаррист из рода Вроа, но теперь я ажлисс, а у ажлисс принято имена укорачивать, — йети отвел взгляд и почесал загривок могучей лапой. Глаза у него были желтые, звериные, без белков. — Давай, разворачивайся и иди по своим следам назад, тут бывают ядовитые многоножки, а ты в тапочках.

— Ты в лесу живешь? — продолжать «выкать» полудикому, но очевидно миролюбивому чудовищу не получилось. Да и вообще, он первый начал на «ты». — А тебя эти многоножки не покусают, ты же... голый?

— Я не голый, я мохнатый, — хмыкнул Рис. — И я слышу, когда они близко: у них хрустят чешуйки и жвалы. И чую — они пахнут остро, как уксус. Но ты всех распугала — так топала, что степь тряслась. Только волков созвала. Иди впереди, я сзади прикрою: тут много всякой хищности бегает. Но меня они уважают, а ты пищала, как одинокая влюблённая волчья самка. Если б не я, то минут через пять тебя окружила бы стая влюбленных волчьих самцов. И потом сожрали бы — от разочарования и обиды. Но в энциклопедии же всё написано.

— Я про животных не смотрела. Я карты смотрела. Там лес и ручей красивый, — Лене стало обидно: что он её запугивает, как маленькую. — Почему ты со мной сразу на ты?

— Ажлисс со всеми на ты: мы старше любого человека. Я и с Императором на ты.

— У вас есть император?

— У нас всех один Император.

— У нас Содружество человеческих планет!

— Это уже тонкости перевода, — засмеялся Рис. — Я в принципе тоже человек, только ажлисс изменили генотип моих предков. Но потом такие сильные изменения генотипа запретили, а мы так и живем сильными и могучими арнами. Знаешь, давай-ка я лучше тебя прокачу? А то ты ночь тут встретишь.

Он подошел почти вплотную и согнулся, опираясь на руки, становясь и правда похожим на гориллу. Или на короткошерстного гривастого медведя. Никаких штанов или набедренной повязки на нём не было. Пригнулся еще ниже к земле, толкая ее плечом: — Садись на шею!

Ну теперь точно, она будет, как маленькая! Но это было бы забавно: её никто никогда не возил «на закорках». И этот йети вел себя, как порядочный... йети.

Лена, чувствуя себя, как Красная Шапочка, и внутренне хихикая, — вот же дурища здоровенная! — села арну на плечи. Он крепко ухватил ее ноги, рывком поднялся и бросился бежать к городу. Перед самой границей, где была полоса короткой травы вокруг поселка, арн повернул направо — к больнице.

— Эй, Рис! У меня там машина, — Лена неуверенно похлопала Риса по вполне человечьей макушке. Ну, волосы пепельные. Даже красиво. И уши вполне человеческие. Коренастый, правда, совсем не по-людски. Зато сильный!

— А у меня там ворота. Не бойся, донесу к машине.

Монстр добежал до конца символического квартала и прошел на территорию города. Лена сжалась, но забор не почувствовался.

— Я тоже могу выходить тут?

— Нет, не сможешь. Забор пропускает мой коммуникатор, — Рис помахал рукой с браслетом. — И я даже усилю напряжение, чтоб никто больше не выскочил. Вот сделают дорогу, поставим заборы от животных, и тогда будете гулять. Это твоя машина? — Рис вдруг вывернулся, и Лена упала чудовищу на руки, оказалась прижата к горячему, пахнущему зверем телу.

— Как вы... Ты.... Быстро, — пискнула — и уже стояла на земле, разглядывая мускулистый торс. Длинные пряди на плечах переходили в более короткую, но густую шерсть на грудных мышцах, почти гладкую на животе, начиная слегка кудрявится ниже пояса... Лена не удержалась и посмотрела: ой, и правда, и внизу мохнатенький, как собачка. И ничего толком не видно.

— Ты недалеко успела удрать, — йети тихо рыкнул и добавил: — Арны не боятся ходить без одежды. В штанах и куртке мне неудобно бегать зверем. Хотя я не против, чтобы ты меня разглядывала, — и убрал руку с её плеча.

— Простите, — Лена отошла к машине, отворачиваясь к городу.

— Не за что. У меня всё красиво: и сзади, и спереди.

— Научишь меня отключать забор? Это арны нас тут заперли, да? — мысли как-то шустро прыгали, хотелось расспросить о многом. Уходить не хотелось.

— Арн тут один я. Вас не выпускают, потому что зверей не впускают. В поселке вы можете ходить спокойно, а тут на самом деле опасно. И больше не выскакивай так. Я сигнал сразу получаю, что кто-то прорвался, но не всегда могу быть близко.

— Я умею стрелять!

— Это здорово, но оружия у тебя нет.

— Ты тут часто патрулируешь? Можно я с тобой погуляю? Я бы хотела посмотреть, что тут вообще... А то в городе, как в резервации торчим и никуда нельзя.

— Давай так: захочешь погулять, сообщи мне через комм — арн Рис на этой планете один единственный — и я с тобой погуляю. И ради тебя на следующую встречу даже наряжусь. Или еще лучше поедем на флаере, — Рис подтолкнул Лену к машине. — Но скоро начнут озеленять улицы, и садовники поедут в лес за деревьями. Хочешь быть садовником?

— Не знаю... Но, я тебе позвоню. Да! Если ты ажлисс, то где твой крилод? — обернулась напоследок Лена. Ага! Сообразила! И даже немного загордилась собой.

— На базе лежит. Зачем мне его с собой носить? Вот съест меня кто, а мой крилод только экзекутор и сможет найти: у кристалла сигнал слишком слабый. А экзекутор у нас тоже единственный такой способный на всю Империю. Хотя это идея: может экзекутора так и приманим, давно я его не видел...

— Что за экзекутор? В Содружестве есть палач?

— Ну этот, ты его знаешь как глашатая, во... Почему сразу палач? Его главная работа — всем делать хорошо.

— Тот ангел, что нас всех созвал — это экзекутор?! — Лене стало по-настоящему страшно: чудовище за забором, переселенческий лагерь с ошейниками плюс император с экзекутором складывались в жуткую мозаику.

— Не бойся, тут нечего бояться! Говорю, это всё тонкости перевода. Ты, главное, мне сообщи, когда гулять вздумаешь. Я сразу приду. Можем поговорить и по комму, а сейчас пора на обход. Спокойной ночи и сладких снов!

Арн нагнулся, опустился на руки. По его телу прошёл спазм. Запахло мокрой собакой... Монстр оглянулся — кажется, и лицо у него превратилось в морду — рыкнул и убежал на четырех лапах.

Лена села в машину и хлопнула ладонями по бархатному сиденью. Всё! Кин должен объяснить всё! Сахарные речи, лагеря переселенцев, генетические эксперименты! Монстры! Почему до сих пор нет мамы с Сережей! Она не хочет быть мохнатой гориллой! Даже если это единственный путь быть снаружи. Лена представила волосатую и бегающую на четвереньках Натальванну и усмехнулась: вот её давно пора обобезъянить и посадить на пальму. Пускай бананы прячет. Толку от склочной бабки в переселении! Делать ничего не умеет, детей нет и не будет... Снова испугалась: а что если здесь делают ферму по размножению людей? Но зачем тогда перевезли стариков? Лечат их, кормят...

Отжала рычаг до упора и дернула вбок, разворачивая машину. Инопланентный механизм плавно приподнялся и поплыл неторопливой рыбой к больнице. На парковке под навесом машина так же вальяжно зависла и плавно опустилась на зарядную платформу.

— Ленивый тюлень ты, а не акула! — Лена подтолкнула на место прозрачную часть купола, изображавшую дверцу. Не изменив скорости, купол неторопливо закрылся и мигнул рамкой сенсорного замка, показывая, что заперся. — Ведь можешь носиться как крейсер, я видела на Земле.

На склад она заедет позже; а если ее сейчас же превратят в обезьяну, то и наплевать на склад! Обошла больницу снаружи: идти через весь муравейник не хотелось, а комнатенка Кина была сразу у главного входа.

На двери горело зеленым его имя — Кин дома. Лена постучала прямо по витиеватым буквам общего языка: дознаватель Кин, ответственный за сектор Москва.

— Лена? Что случилось? — Кин, босиком и в одних штанах, попытался выйти ей навстречу.

— Вы... Ты! — а вот фигу она будет с ним на «вы» теперь! Лена пихнула ажлисс в грудь, загоняя обратно в комнату. — Ты должен мне всё рассказать! Правду. Вы всё врёте! Почему мы здесь заперты, как в концлагере?! Почему я не могу позвонить друзьям? Отпустите меня домой! Ты главный над всеми, почему ты живешь в каморке, как я?

— Тихо, тихо, милая, — Кин обнял ее, погладил теплыми пальцами за ухом. — Что случилось? Не кричи...

Внутри привычно разлилось спокойствие. Захотелось влезть Кину на колени. Ажлисс постоянно хватались, обнимались, а Кин всегда с ней разговаривал, хотя бы держась за руку и поглаживая.

— Не трогай меня! — вырвалась Лена и еще раз толкнула Кина. — Я знаю, ажлисс так лезут в голову! Зачем нас привезли? Я не хочу быть обезьяной!

— О-у-у, это надолго, — из спальни тоже босиком, но в пышной кружевной юбке и тончайшей шелковой, словно водяной, кофточке, появилась Йирт. — Хотя можно и втроём.

— Вы о чём? — Лене стало жарко. Вытерла вспотевшие ладони, развернула засученные рукава футболки. Йир такая вся разряженная. А она в этой грязной пижаме. — Мы тут все как рабы! Зачем вам никчемные старухи? Натальванна ни детей рожать, ни работать не может.

— Люди — это основа человеческой цивилизации, — пожала плечом Йирт.

Кин сделал нетерпеливый жест, и Йирт ушла через внутреннюю дверь. Её комната и её отсек были этажом выше.

— Лена, давай поговорим, — Кин направил Лену к столу, знакомо торчавшему из стены рядом с уличной дверью, и двум табуреткам из толстого пластика. Комнаты Кина ничем не отличались от Лениных. Но тут над столом висели узкие полки, плотно заставленные маленькими расписными флакончиками. Кин сел и показал на коллекцию. — Это фиалы с моими предками и родственниками. Максимально полная родословная, к сожалению, на мне и закончившаяся. Я стал ажлисс, а детей у меня не было. Боковые ветви понемногу вымерли и тоже здесь в фиалах и закончились. Мой род существует только во мне. Что немного обидно, хотя ажлисс заботятся о всех людях без выделения близких родственников. А у меня родственников и нет. Ну не дуйся! Пойми, ажлисс те же люди, но практически бессмертны, чем нам еще заниматься? Мы живём столетиями и видим, как наши гены смешиваются в далеких родственниках, распространяются всё дальше, и фактически все люди становятся нам родными. Но в такой степни, что я и арна Риса могу назвать своим братом. Сядь. Наталия Ивановна тоже нужна — она маячок для общества. Маленький психологический маячок для уверенности остальных: раз её берегут, значит всех берегут.

— То есть это маскировка и обман? — Лена села и почувствовала, что сил у нее больше не осталось. Сейчас она расплачется и умрет.

— Нет, милая. Что ты! Я выбрал тебя, чтобы ты жила, и помогала мне — ты же моя заботливая рыбка, — Кин поцеловал Лене руки и прижался щекой к её ладоням. — Мы охраняем человечество. Никаких маскировок и обманов. Я вижу, ты встретилась с Рисом. Уже давно запрещено создавать новых арнов, но зачем убивать уже живущих? Они же не виноваты. Вы не виноваты, что любая хорошая идея ваших краткоживущих правителей тонет в жадности краткоживущих поколений. Каждый человек стремится урвать себе кусок побольше, не съест, но хоть будет владеть... Эти ваши смешные государства и революции! Как легко вы умираете, как легко вы убиваете. Вы даже не успеваете понять, что за ценность — жизнь! Поэтому никаких партий, никаких государств, никаких религий — это все приводит к войнам, а во время войны может быть убит каждый: и умный и глупый. И здоровый и больной. Мы же удерживаем всю цивилизацию, весь род человеческий в равновесии возможностей, в равновесии производства, потребления и природы. Так, чтобы каждый мог сделать и получить равноценное количество добра для себя и цивилизации.

— То есть я никогда не смогу стать директором завода или президентом? Я так и буду жить в каморке у гаража? — прикосновения Кина утешали. Лена знала, что Кин видит её мысли и влияет на неё мысленно, но мир же лучше войны, а спокойствие лучше нервов и слёз?

— Не бывает у нас президентов, — засмеялся Кин. — А управляющим фабрики ты стать можешь, но твой дом будет таким же стандартным, как у рабочего, при всех остальных равных данных. Твоя и моя комнаты — это временное. Я тоже не буду тут жить. Я расширю модуль до обычных трех комнат. В начале следующей декады заселяем целый квартал новых домов. Первые вселятся строители и семьи с детьми. Я могу выделить дом и тебе. Ты берегла стариков и детей, чтобы молодые и сильные могли строить. Ты — молодая женщина и у тебя будет где начать свой род.

— У меня нет денег, нет нормальной работы... И какой дом без мамы и Сережи.

— Милая, забудь глупости про деньги. У тебя хорошая правильная работа. Деньги есть у всех, просто ты получаешь немного, но постоянно, как и каждый. Дом будет твоим, пока ты в нем живешь и бережёшь его. Спасатели найдут твоих родных, а ты найдешь себе пару, родишь детей.

— Ты уже говорил, но ни Сережи, ни мамы все еще нет! А про Содружество и глашатая вы врали. Он не глашатай, а палач. А еще есть император. Это что, империя? Такая древность...

— Нет, никто не врал. Слова — это просто звук, название, табличка. Главное — смысл, который ты поймешь, когда приобретешь опыт. По нашему закону всё принадлежит Императору Джи. Он вечный ажлисс и гарант, что законы не будут нарушаться. Он ученый. Как все мы, он живет в трехкомнатном жилище рядом с работой, и вмешивается только когда нужен его авторитет и сила. Он как живой бог, но привычнее называть его Императором. Слова не важны, важен смысл и дело.

— Почему я не могу позвонить друзьям? — Лену начало клонить в сон и слова переваливались, как разогретые тюлени на пляже. Кин гладил ее, словно найденного бездомного щеночка, и хотелось стать этим щеночком, забыть всё, свернуться клубочком и впитывать нежность, исходящую от рук сильного, доброго мужчины.

— Потому ни ты, ни местные жители еще не получили доказательств, что всё хорошо. Недаром контакт назначен на третий месяц по нашему календарю или ноябрь на Земле. Тогда у людей будут доказательства, что мы не несем зла, тогда все будут иметь коммы и тогда будет смысл звонить друзьям.

— Где моя мама?

— Рыбонька, я хотел сегодня с тобой поговорить, но никак не мог решиться. Её не нашли, хотя район был закрыт. Ты волновалась, заперла ли ты входную дверь. Так вот: квартира была заперта, но розового зайца там тоже не было, а спасатели упаковали абсолютно всё. Зато вещи уже на складе, и твой дом будет с привычной обстановкой.

— Может, маму увез Сережа?

— Ты думаешь? Возможно. Ты прошла сквозь забор... А брат у тебя воин. Не плачь, рыбка, — Кин сел на пол, стянул Лену к себе на колени и поцеловал. — Спасатели найдут. Всё будет хорошо, не бойся. Ты нужна мне и людям, — теплые руки, несущие радость, скользнули под кофту. — Всё будет хорошо. Я знаю, что говорю и делаю, у меня многовековой опыт. Кстати, ажлисс абсолютно и совершенно здоровы, а я еще лечитель, так что утешить тебя — мой прямой долг...

— А Йирт не будет ревновать? — Лена отдалась на волю ласковых слов и нежных прикосновений. Одежда, словно сама собой, соскользнула на пол. Кин встал и Лена оказалась у него на руках.

— У нас нет ревности, нам нечего делить, — шепнул ажлисс и отнес её в маленькую спальню. — Зато я умею утешать. И никаких нежелательных последствий, ажлисс совершенно здоровы и бесплодны.

Праздник первых поселенцев Лена встретила в некотором смущении. Все слишком походило на сказку. Пришли добрые феи ажлисс и унесли в волшебную страну, где людям дадут всё, что нужно. В первую очередь человеку нужен дом — и вот на пустыре тяжелый кран поднимал целые стены, из которых рабочие составлявляли коробочки будущего жилья. Техника прикрывала дома готовыми крышами, сложенными другими рабочими тут же рядом на земле, и ехала дальше по растущей на глазах улице. К новорожденному домику устремлялись молчаливые андроиды с татуированными, как у индийских невест, руками и отделывали дома изнутри и снаружи. Дома расцветали неповторяющимися узорами из цветов, птиц, драконов или просто яркими полосами и разводами, а по разбитым колеям уже ехали садовники. Широкими рядами вдоль будущих дорог и тротуаров рассаживали привезенные из леса деревья. Комбайны выравнивали почву, заливали улицу серо-зеленой пружинящей массой, похожей на резиновый асфальт, формировали тротуары. Люди и андроиды прокладывали дорожки к каждой двери, устанавливали фонари, а на площадку перед домом летающие грузовые корабли, словно футуристические Деды Морозы, бережно опускали контейнеры, до боли похожие на архаичные гаражи-ракушки на одно авто. Там были упакованы вещи, наконец догнавшие своих увезенных хозяев.

Утром часть жителей больницы, включая беременную Свету и еще тридцать подопечных из шестьдесят пятого сектора собрали узелки с пожитками и ушли в новые дома. Детей и членов семей новоселов освободили от занятий и работы — устраиваться.

После обеда Лена под руку с Кином пошла посмотреть на подготовку к празднику. Уже три дня как от больницы к району новостройки вела пешеходная дорожка. В будущем собираясь слиться с дорогой вниз по-над рекой на фермы и дальше через поля к заливу и другим поселениям...

— Вон, смотри! Ты мечтала о свежем хлебе, — Кин подбежал к угловому домику и распахнул дверь с надписью «Пекарня». Из пекарни спиной вперед выбрался мальчишка лет десяти, прижимая к животу объёмную коробку.

Мальчишка важно кивнул в знак благодарности, а Лена прошла в магазинчик. Горячий хлеб, корица и ваниль обняли ароматным облаком. За стеклом — округлые буханки домашнего хлеба, булочки, ватрушки и «жаворонки» из сладкого теста, посыпанные маком. Такие пекла мама...

Сзади закрылась и очень по-домашнему дзынькнула колокольчиком входная дверь.

— День добрый, — из-за занавески появилась сияющая продавщица. — Каэр ажлисс! Я прикинула, сколько нам надо, но скоро все, что мы напекли, закончится. Завтра сделаем побольше, да и помощники вызвались. Втроем будем делать.

— «Каэр» — это к людям. Ажлисс Кин, но лучше просто Кин, — покачал головой ажлисс. — Лена, возьми себе что-нибудь к ужину.

— Я сама заплачу, — Лена сняла браслет комма, выпрямила его в палочку, воткнула в паз и вытянула небольшой язычок экрана: у платёжного терминала была наклеена табличка со схемой манипуляций. — Дайте мне двух жаворонков и четвертинку черного. И ватрушку!

— С утра будет свежая выпечка, а еще три вида пирожных, — похвасталась продавщица.

Экранчик коммуникатора зарегистрировал переход нескольких виртуальных копеек-«соток» со счета Лены на счет пекарни.

Лена снова согнула комм в браслет. Взяла бумажные пакеты с хлебом, внутренне ожидая, что они пискнут, вырвутся из рук и, отрастив маленькие ножки, побегут сами. Ощущение, что это всё сон или что она незаметно надышалась одуряющего газа, становилось всё сильнее.

На улицах квартала бегали дети, знакомились соседи, помогали друг другу заносить мебель. Выставляли на тротуары стулья и табуретки. Вместо машин по центру бульвара врассыпную и кругами, зигзагом и ровными линиями стояли столы. Андроиды летали вверх-вниз на планерах, выгружая из зависших над поселком космолетов готовые блюда, цветы, гирлянды. Пахло сдобой и резаными фруктами, жареным мясом и острыми специями. Лена не удержалась, ухватила из вазы яблоко и откусила — никогда не думала, что настолько будет скучать по обычным яблокам!

— Откуда это всё? — Лена слегка отстранилась от Кина. Сам ажлисс был в синей форме, напоминавшей парадную военную, но он так одевался каждый день, а ей стало неуютно. Тут праздник, а она в рабочей одежде...

— Империя богата, потому что никто не берет больше, чем может съесть. Ваш приезд запланирован давно, поэтому произвели чуть больше. Это угощение — подарок, минут через тридцать будет сигнал к застолью. Когда же мы начнем работать, то будем отдавать часть нашей продукции в общий фонд, тем, кто не способен производить.

— Угу, управляющим ажлисс и Императору.

— Не вредничай! — Кин обнял Лену. — Ты прекрасно знаешь, что даже Император получает плату за работу и оплачивает свои нужды сам.

— А где мы будем работать?

— Когда ты бегала за городом, то видела метельчатую осоку. Её волокна добавляются в пластмассы. В лесу растет один из видов тыквы-таки. Видимо, поэтому сюда напросился арн: его народ умеет делать из таки мягкую ткань вроде крепкой и тёплой фланели. Да всё вокруг: рыбы, звери, яйца, минералы и прочее. Всё, что ты знаешь, но в соответствии с нашими условиями немного иное — мы поддерживаем разнообразие. Сейчас за городом строится ферма и оранжерея. Хочешь, будешь работать там?

— Нет, я хочу шить красивую одежду. Униформенные штаны и рубахи — гадость. Я посмотрела в энциклопедии — это просто. Сканируешь фигуру, делаешь проект с помощью интерактивной программы, получаешь выкройки. А шить тоже научусь.

— Да, это просто. Скреплять ткани можно разными способами.

— Кин, тут столько андроидов, ты же говорил, что у людей нельзя отнимать работу?

— Сейчас они нужны здесь. Полная роботизация у нас запрещена, кроме особо опасных или тяжелых работ. Ты права, именно чтобы не отбирать работу у людей. Но для нас в новых поселениях сделано исключение. Вот твой дом, — Кин обнял Лену и развернул к ярко желтому дому с глазурованным сочно-зеленым плющом по углам. На двери шипастыми буквами общего языка было написано «Лена Калинина». — Он откроется на сигнал комма или просто можешь приложить ладонь к замку, как в больнице, — Кин провел Лену по мягким плиткам к широкой террасе. — Тут не бывает снега зимой, поэтому дома строятся прямо на земле.

— Почему Лена, а не Елена?

— Прости, я хотел, чтобы это был твой дом, а Елена уж очень не по-родному, — Кин поцеловал её в макушку. — И не смущайся, сегодня праздник, я не буду тебе мешать. Завтра у тебя выходной. Я позанимаюсь с твоим старичками в больнице. Гуляй, отдыхай, празднуй.

— Если я полюблю тебя?

— Ты можешь быть моей подружкой. Я всегда с радостью поиграю с тобой и утешу, но для тебя это бесперспективно. Лучше найди человека, пару для себя. Заведи ребенка — это очень успокаивает и дает цель в жизни.

— А если я хочу ребенка от тебя? Да помню, я! Но если искусственно?

— Этого не может быть и противозаконно.

— Кому может помешать ребенок?

— Ажлисс не могут иметь детей, это разумное ограничение. Ажлисс — гаранты жизни всех людей, иначе бессмертные заполонят всё и человечество перестанет быть. Жизнь остановится. Ты можешь остаться моей подругой. Никаких опасностей в мире не осталось, ни голода, ни войн. Женщина не зависит от мужчины, государство обеспечивает всех. Ажлисс помогают и охраняют всех. Я попросил андроидов занести и расставить громоздкие вещи. А когда заработает мебельная фабрика, то постепенно ты сможешь все обновить.

— Постепенно, — эхом ответила Лена.

— И загляни наверх в спальню, правильно ли там все стоит.

Кин ушел, а Лена прислонилась к двери и провела рукой по тепло-оранжевому покрытию стен: как интересно, словно шелк...

Никакой прихожей. Весь первый этаж одним залом. Слева - подиум с кухонькой. Справа, в другом конце - знакомые московские шкафы стояли по обеим сторонам широкой двери. Всё еще с пакетами в руках, прошла по плиточному полу, открыла и посмотрела: пустая комната. Гостевая, наверное. Вздохнула. На улицу выходило одно огромное от пола до потолка окно, на террасу внутреннего дворика — второе. Стол со стульями и диван раздвинуты по сторонам к окнам, а вокруг коробки и коробищи.

На кухне нашла шкафчик стазиса — он заменял здесь холодильник. Кин сказал, что стазис как бы останавливает время и поэтому все в шкафчике остается свежим. Положила туда хлеб и даже не удивилась, увидев внутри набор продуктов «первой помощи», как говорил Серёжа: бутылка молока, коробочка с маслом, коробочка с кусочком копченого мяса, пять яиц и снова пять, но то ли яблок, то ли груш. У неё будет маленький пир. А ещё можно будет принести что-нибудь с улицы. Кин обещал магазин, где будет продаваться и рыба из местной реки. Вот приедут еще люди...

Думая о том, зачем ей одной целый дом, подошла к громаде коробок в зале. Нажала на замок и открыла. В пружинной пене оказалась посуда. Пена легко отставала, и Лена переложила тарелки и чашки на стол. Пустую коробку с пеной отнесла в уличный контейнер. Захватила в дом еще одну увесистую коробку из контейнера. В ней оказались книги. Вернулась к контейнеру, включила комм, поднесла экранчик к замку. Ура! Высветилось содержимое: украшения быта. Поднесла к следующему: столовые приборы и посуда. Покрывала, занавески. Книги. Кастрюли и сковородки. Люстры. Ни белья, ни одежды, ни обуви? Захлопнула «гараж» и поднялась на второй этаж.

Две комнаты выходили на балкон над внутренним еще пустым и голым двориком. Третья смотрела на улицу. В каждой была ванная с туалетом. На кровати спальни, которая была полной копией московской квартиры, лежало длинное голубое платье с пышной юбкой и вышитым черным бисером лифом да конверт с тончайшим кружевным бельем и чулками. Откуп? Подарок от души? У свесившейся до самого пола юбки — ее выходные черные лодочки. Ткань платья была незнакомая, струилась и переливалась, и в то же время была мягкой, как бархат. Погладив платье, Лена просмотрела шкафы — все вещи лежали на привычных местах. Да, удивительно! Это копия её комнаты, только просторнее. Стены непривычно рыжие, а окно голое, без занавесок. Зимняя одежда и обувь сложена у стены.

Платье село как влитое. Вот, теперь она точно сказочная принцесса! А в голове совершенно самостоятельно мелькали остро кусающие слова: зачем тут мамины и Серёжины вещи, когда и мама и Серёжа неизвестно где? Серёжа твердил, что комната для него — это излишество, он все равно часто в разъездах, и спал в большой комнате на диване. А тут его спальню и обставить нечем.

Во входную дверь постучались. Потом забликал огонёчек браслета.

— Вы Лена? — с экранчика комма улыбалось конопатое лицо киношного Иванушки-дурачка. Все было большое и распахнутое: сероголубые глаза, рот до ушей, лошадиные зубы, широкий картошкой нос. — Я — Стасик. Местный. Выходите, на праздник пойдем.

— Здравствуйте, — Лена сбежала вниз и открыла дверь.

— Ух ты! Прямо королева! — Стасик сложил руки и изобразил поклон. Его волнистая блондинистая шевелюра была утыкана множеством девчачьих заколок и пушистых резиночек с бабочками. — А, не обращай внимания: племянницы разбирают вещи и я изображаю сказочного единорога. В нашем доме — вон тот зеленый с бело-розовыми громаднющими орхидеями — сейчас такой визг стоит, что я удрал. Моя сестра Светлана у вас в отделении была. Пошли вкуснятину лопать! А ты прям как на свадьбу: невеста-ночь. Не обижаешься?

— Нет, на что обижаться? — Лена немного оторопела от напора «единорога Стасика».

— Что невестой назвал, — Стасик подёргал кружево на рукаве платья. — Ты чёрненькая в голубом. Пошли танцевать?

— А как вы узнали, что я тут?

— Йирт меня спасла от домашнего насилия, послала спасать тебя. Там полно чужих рабочих, а красивой девушке лучше не ходить одной.

— Ой, дорогу присоединили и барьер открыли? Здорово! Да перестань, тут преступников нет же...

— Это ты наивная такая, — Стасик подхватил Лену под локоть и потащил на улицу. — Давай на ты?

— Давай...

— Сигареты у тебя есть?

— Нет, я не курю. Это же вредно, вряд ли ажлисс будут сигареты делать. Откуда я бы их взяла?

Сказка продолжалась. Даже пара нашлась. Точнее, Йирт позаботилась. Ажлисс такие. Ну и ладно, вещи успеет разобрать завтра. Или через декаду... Может, она пока поживет в больнице, не выгонит же её Кин? Или выгонит? Завтра приедут новые поселенцы...

Общий ужин шумел до поздней ночи.

Городок - почти поголовно московские переселенцы. Многие были знакомы еще по Земле, а с остальными успели перезнакомится на ночевках, работе или в школе. Теперь же с некоторой опаской посматривали на группы рабочих, приведших дорогу. Лена пропустила открытие шоссе к Рыбному. Поселок будущих рыболовов строился в ста километрах южнее по течению Звонкой, там, где речка впадала в большой залив. Кин сказал, что туда навезли солдат из всяческих армий, без оружия, но вместе с семьями. Потому что тяжелая работа и семья под боком дает гарантию хорошего поведения.

Лена с интересом разглядывала гуляющих. Жители Рыбного, одетые как и "москвичи" в причудливые одежды, и правда были из всех уголков Земли. Азиаты, африканцы и непонятно кто. Но в отличие от местных у "рыбников" хоть одна деталь одежды была травянисто-зеленая - цвета их поселка. Цвет Москвы был голубой. Лена с досадой поняла, что не может угадать национальность гостей. Но так ли это важно? Они же все люди! Правда, некоторые почему-то в унифицированных пижамах, а кое-кто и в нейроошейниках...

На перелетавшей с улицы на улицу платформе играл маленький оркестр из трех гитаристов, синтезатора и даже барабанщика. Для всеобщей пользы музыкантов заранее освободили от стройки, и они сыгрались в некое подобие ансамбля. На платформу время от времени залезали энтузиасты, пели вместе со всеми знакомые всем песни, а ансамбль довольно профессионально исполнил и новые, очень мелодичные баллады на общем, про глубины космоса и спасенных людей.

На площади посреди квартала, куда лучами звезды сходились теперь жилые и освещенные улицы, устроили стадион, и Йирт на кварге из детского зоопарка показывала чудеса выездки. Да, конечно, кварг — это не настоящая лошадь, но выглядело красиво. Потом кварг вместе с пониками катал всех желающих. А на огороженной арене ажлисс с потрясающей скоростью и ловкостью фехтовали саблями, показывали борьбу и рукопашный бой. Там Лена увидела и Риса. Арн на этот раз был в оранжевых свободных штанах и кожаной жилетке с аппликациями.

Кин представил Риса, рассказав историю народа арнов. Несколько столетий назад император-беглец Тадей решил создать людей-оборотней для непобедимой армии, но арны взбунтовались и свергли Тадея, а потом случайно оказались в Империи. Теперь Рис — первый ажлисс-арн, несет службу по охране людей в лесу, учит диких животных держаться подальше от поселений. Рис заметил Лену, кивнул и, не снимая одежды, поменялся в зверя. Страшно рыча, попрыгал по сцене, изображая нападение на Кина. Кин шутливо отмахивался и даже не смотрел на зрителей.

Здоровенный африканец в зеленой повязке на голове полез на подиум, и что-то закричал, вызывая арна на бой. Рис прорычал, что согласен на тренировочный бой без укусов и снял одежду, а Лена потащила Стасика прочь. Смотреть на голого, хотя и мохнатого арна было неудобно.

Вдоль одной из улиц устроили соревнование по стрельбе из арбалетов. Оказывается, дети в школе тоже учились стрелять, фехтовать и летать на планере. В тихом закутке квартального парка — Кин сказал, что парки обязательно будут в каждом районе — стояли стеклянные кубы с местными животными. Лена там нашла и рассмотрела травяного волка: зверюшка походила на сплющенную с боков мокрицу высотой по колено, с острой лисьей мордочкой, покрытой щетинистыми бородавками. Гадость неописуемая! А желтенькие воробушки оказались скорее шерстяными мышками: хотя у них были короткие клювики, но крылья кончались лапками...

Поздно ночью Лена привела Стасика в больничную каморку: показать, где она жила и работала. Ну а что? Они были слегка пьяны от шума, еды, танцев... От общей радости. И в конце концов Кин сказал же, что она должна найти пару. У Кина есть Йирт. А у неё будет Стасик -  он милый и весёлый. И жизнь должна продолжаться — от ажлисс детей не бывает...

0

14

Глава 13. Сопротивление

Подразделение ракетных войск подколковника Кузнецова в считанные мгновения выстроилось и застыло, слушая внезапно приехавшего командира из штаба округа.

Полковник Анохин вдохновенно толкал речь.

Кузнецов мрачно буравил прямое начальство взглядом, понимая, что полкан спятил. Вчерашний Анохинский вызов по рации кончился нарушением субординации, дисциплины и всего такого прочего со стороны Кузнецова. Однако сегодня Анохин напоминал обколовшегося наркомана. Хотя вчера... Вчера полковник Анохин тем же веселым голосом отдал приказ о расформировании дивизиона, и припечатал прибауткой: «бери шинель, иди домой».

Оторопевший Кузнецов послал полковника по матери и отключился.

По всей планете расползается «мирная» оккупация. О воздушных силах ни слуху ни духу. Из штаба округа раздается только невнятное мычание о дружбе во Вселенной. Фактически часть была брошена командованием на самотёк. Он же, в соответствии с военным положением взял командование в свои руки. Его бойцы не ушами хлопали, и не только определили точные координаты базы пришельцев, откуда каждое утро выныривают и куда каждый день проваливаются эти их гравилёты, а выследили и уничтожили около двадцати пришельцев. Благо те издалека видны по синим мундирам. А тут оба-на! Является полковник Анохин и распускает часть! И самолично же явился... Или это не полковник Анохин? Говорят, пришельцы умеют притворяться людьми. И посмотрите: стоит такой как бы командир подразделения Василий Иванович Анохин и несёт околесицу. А если это подменённый дублёр? Голос его, манеры как будто его, а полное впечатление, что не он.

— Повторяю, — полковник Анохин, широко взмахнул руками и продекламировал голосом паршивого комедианта: — Дорогие сограждане бойцы! Армия больше не нужна. Войны ушли в прошлое, мы все мирные люди. Ажлисс принесли уверенность в настоящем! Оружие больше не нужно! Устаревшие телефоны перестали работать. Я вам всем, и совершенно бесплатно, раздам личные коммуникаторы! Вы сможете поговорить даже с вашими родственниками на других планетах. Выносите, товарищи!

Незнакомые офицеры сопровождения отошли к бронемашине и начали выволакивать из кузова какую-то бандуру... И тут Кузнецов не выдержал. Двумя выстрелами в грудь уложил «Анохина». А адьютант Озеров не подвёл и расстрелял четверых анохинских офицеров, ковырявшихся у машины.

— Не убивать! Допросить надо, — гаркнул Кузнецов на Бульду, бросившегося с ребятами к транспорту. Вытащили и разоружили обоих водителей и троих офицеров, укрывавшихся в кузове.

— Еще предатели есть? — Кузнецов оглядел замершие ряды бойцов. — Мы принимали присягу! С попустительства властей началась инвазия. Это вам не кино про энэло. Идёт война! Мы — единственные, кто может остановить завоевателей, вползших на нашу землю. Бойцы! Выступление на боевую позицию в пятнадцать ноль ноль. До расчётной точки пять суток марша.

Часть ожила упорядоченным движением, А Кузнецову и собираться не надо. Он еще неделю назад был готов.

— Лейтенант Озеров, возьмите себе в помощь четверых и закопайте тела предателей за санчастью у забора, — Кузнецов кратким кивком позвал за собой конвой с пленными штабистами.

Лейтенант Озеров по прозвищу Бульдозеров, а короче Бульда, набычил бритую башку и тяжелой рысью побежал в хозчасть за тачками и лопатами. Не в руках же покойников носить.

На допросе штабисты рассказали, что штаб округа в полном составе уехал в центр, откуда вернулся лишь полковник Анохин. Который распустил всех, до кого дотянулся, вдогонку раздавая комторы - новое средство связи, кошелёк, личный компьютор да и вообще универсальная штуковина на все случаи жизни.

Офицеришка с готовностью стянул из-под рукава браслет и разложил его в подобие прозрачного ноутбука.

После расстрела этих недо-защитников, их комторы не удалось ни открыть, ни как-то включить в принципе.

Агрегат похожий на банкомат, оставшийся в штабном бронике, удалось вскрыть. Там были целые обоймы таких  «коммуникаторов» трех видов: столбиком, прямоугольником и браслетами. Ни одно устройство не удалось включить. Но Кузнецов, для большей уверенности, приказал заминировать и взорвать всю технику приехавших вместе с оставляемым имуществом городка.

Возвращаться никто не рассчитывал.

В гуле моторов стартующих машин от санчасти раздался выстрел. Другой, третий.

— Товарищ подполковник! — примчался с выпученными глазами Бульда. — Там этот... Полковник — зомби... Ожил и говорит, что был в малой смерти, но ему это не вредит. И что нас прощает, потому что мы не понимаем... Но я его в голову! Может им всем отрубить, головы-то? А, Пётр Николаевич? Вдруг опять оживёт? Я чуть сам не сдох, но лопатой отхерачил и в сторону... Мы синих когда стреляли, не проверяли. А вдруг они все потом ожили? Мужики пилу сейчас принесут, но они ссут, а я смогу. И остальным башки поотпиливаем для надёжности...

— Чего ты несёшь? — Кузнецов заторопился к импровизированному кладбищу.

В яме, еще недостаточно глубокой для десятка тел, ковырялся единственный солдат с совершенно зелёной рожей. Второй с лопатой наперевес топтался у трупов.

Голова Анохина лежала у самого забора, далеко в стороне от полураздетого тела. Кузнецов поморщился — вид всего этого был непотребный, как после бандитской разборки.

— Во, смотрите, раны-то у него затянулись почти! — Бульда ткнул в оголённую грудь псевдо-Анохина. — Как у вампира! Но я смотрел, клыков нет.

Кузнецов отмахнулся и склонился над телом, не веря своим глазам. И правда: на спортивной грудной клетке, поросшей редкими рыжеватыми волосами виднелись свежие округло-звездчатые шрамы. Вместо смертельных ран от его выстрелов. Полностью затянувшиеся новой розовой кожицей. Кузнецов пошарил по карманам безголового тела, нашёл и вытащил тонкий кирпичик, похожий на портмоне без единой застежки или кнопки — явно коммуникатор. Повертел в руках так и эдак. Бросил в яму.

- Не нравится мне это, - пробурчал. - Но обезглавьте всех к чертям, наверное, так будет лучше. Но головы закопайте отдельно. И сложите всё ровно, а то у вас тут как в детской песочнице. Работайте, скоро выступаем.

Ворота военчасти распахнулись. Первым выскочил БТР.  Настороженно поводя стволом крупнокалиберного пулемёта и памятуя приказ стрелять на поражение по каждому приблизившемуся. За ним вплотную шёл командирский газик. Следом, натужно ревя дизелями, потянулись мощные боевые машины зенитного ракетного дивизиона. На одних громоздкие угловатые кабины, на других — пакеты из четырёх серых труб.

Когда транспорт пошёл за перевал, его догнали раскаты взрывов из уничтожаемого городка.

***

Сурен объявился из-за угла автомастерской. Заросший взъерошенной, как у деда Щукаря, бородой. И в военно-полевой форме.

— Ты как? — подошел и на мгновение изобразил стойку «смирно».

— Путём, — Сергей встал навстречу и пожал протянутую руку.

— И в пути, — Сурен хлопнул его по плечу. — Сочувствую. Гугль сказал, что ты мать похоронил. А Ленку увезли. Твари! Городами увозят.

— Да, не успел я вернуться, — Сергей глянул на наручные часы. — Что там эти механики? Должно быть уже готово.

— Это хорошо, что ты с Милкой, — Сурен кивнул на рундук со снайперкой. — А я вот вернуться-то успел, но мои сами потом ушли.

— Как сами? — Сергей даже остановился.

— Да вот так. Как комторы получили, так мои всей семьёй загорелись: землю дают, дома дают, всё дают. Собрались и сами сдались, как только переселение начали набирать. А я огородами, огородами и в часть к Бульде. Дружок у меня в ракетной части тут служит. Хотя ком я оставил и с матерью вроде даже говорил пару раз.

— Чего это «вроде»? Мать так изменилась?

— Да вроде она, а может и не она. На экранчике фиг поймёшь. В часть вон подменённый штабист приходил. Эти ажлиссы меняться умеют. Только зачем им в мою мать меняться? Хотя может для пропаганды и не такое сделаешь.

— Ладно, разберёмся. Ты на чём?

— А вон пикап стоит.

Мотоцикл был готов. Сергей приподнял за руль и уронил передок, пытаясь оценить амортизацию — прыгает вроде как и было с воздушной накачкой.

— Эдак ты ни фига не поймешь, — заржал мастер. — Вот если тебе в колесо стрельнут, тогда да, тогда поймешь. Потому что колесу ни фига не станет, будет крутиться как новенькое.

Сергей расплатился ленточками. Вынул комком из кармана и отдал не считая. С чувством «чтоб и не видеть их никогда».

Вдвоем с Суреном закрепил растяжками мотоцикл в пикапе. А Сергей снова порадовался, что не взял чоппер — та бандурина в кузов не вошла бы даже по диагонали.

— Слушь, а эти ажлиссы, вообще дороги не патрулируют? Я ни одного не видел после Польши, да и там им было как-то плевать на всё. — Сергей оглянулся: полупустая парковке, полупустое шоссе... и сел к Сурену в кабину. — Ты спокойно тут в форме гуляешь. И откуда ты знаешь, что они меняться умеют?

— Да их вообще тут немного, поэтому они и людей отсюда увозят. Нас же столько, что они ни фига не справляются,

Сурен вырулил на дорогу и погнал в обратном направлении. — Тут же история была, зашибись. Я пока со своими ругался, параллельно туда сюда тыкался, пытался понять: у нас что, мужики вообще перевелись? Всем по бесплатному домику, по бесплатному проезду и владей нами хоть Асгарот. Милиция-полиция присмирела, часть служилых поисчезала, а часть на гражданке объявилась с ошейниками. Вот это я тебе скажу сила! Этот ошейник автогеном не разрежешь, а если снять его хочешь, так он болевыми импульсами шарашит. Зато человека в нем ты хоть ногами бей, он те слова злого не скажет, его ошейник тормозит. Одного бывшего мента так и забили, только ажлиссы этих уродов быстро вычислили. Скаазали, что неизлечимо асоциального казнили. Родителям даже труп не отдали, сказали, что о преступниках и память хранить нельзя, во. А двоих подельников захомутали в ошейники и переселили вместе с семьями туда, где их не знает никто, чтоб людей не раздражали. Хотя может тоже истребили. Хотя я тебе скажу, они людей вродь стараются не убивать. чтоб людей не раздражали.

А один умник в ошейнике подговорил двух таких же идиотов. Те тросами зацепили его ошейник, который на его же тупой шее был, и потащили машинами в разные стороны. Он орёт, эти дураки его не слышат, знай на педали давят. Ну карабин одного троса лопнул, той машине стекло вышибло, а придурка в ошейнике вторым тросом за шею так дергануло, что он там на месте и помер.

В общем сам знаешь, у нас был городок маленький, почти военный, весь нацеленный на обслугу военной базы. Только военных сразу строем в корабли посадили и увезли, а от городка нашего по плану должен был сельскохозяйственный хуторок остаться. Вот мои и решили лучше на новые земли улететь, чтобы старье не разгребать. А я как раз Мишку нашел, вот теперь партизаню.

Уже темной ночью, пропетляв по каким-то предгорьям, проехали два поста, дважды выходя из машины и получая светом фонарика в лицо... Но остановились в полнейшей тьме. Свет фар успел выхватить стену палатки, какие-то огромные тягачи. Тревожным фоном гудели дизель-электростанции.

— Бери Милку, пойдем, представлю начальству, — Сурен вышел и накинул капюшон.

Моросило.

Часовой узнал Сурена и пропустил их в кабину ракетной установки.

От приборов обернулся хмурый подполковник.

— Я привел вот, снайпера, товарищ Кузнецов, - Сурен позоровался и обратился к Сергею: - Покажи оружие.

Сергей молча положил перед подполковником сундучок с Милкой и открыл.

— Воевать, значит, пришёл? — кивнул в ответ Кузнецов. — Садь. Засучи рукав до локтя и положи руку на стол. Ладонь к столу прижми...

— Зачем?

— Сейчас проверим, какой ты свой, — Кузнецов распечатал бритву-жилетку и резанул вдоль по мышце предплечья. Из пятисантиметрового неглубокого пореза тонким ручейком заструилась кровь.

— Ну чо? Долго смотреть будем? — Сергей держал руку и ждал.

— Порядок, — Кузнецов довольно кивнул и перекинул травмпакет. — На, завяжи.

— Спасибо, что не голову, — вполголоса огрызнулся Сергей.

— Можем и голову. Но проверить надо. А то эти пришельцы намастырились дублей делать, но на них всё заживает как на упырях. Через три часа отправляемся на позицию. Ты поедешь с Бульдой, — бритый качок стоящий за спиной Кузнецова мотнул головой и улыбнулся. — Будешь подходы к позиции охранять, раз стрелок хороший. Не буду у тебя ни присягу брать, ни причины спрашивать. Время сейчас не то. Сурен, накорми друга и уложи.

*

В эту ничем не примечательную долину Сергей с Бульдой приехали первыми и еще до рассвета.

- Найди себе позицию тут где-нибудь, - Бульда неопределенно указал на правый склон громоздящихся кругом гор. -   А я с другой стороны буду, но немного вбок, чтоб ты меня не хлопнул, снайпер! -  и оттарахтел во тьму.

Сергей посмотрел, где там, напротив и глубже в долине помелькала фара, а потом замельтешел фонарик и завёл бээмвуху глубоко в сторону от возможного движения. Он лучше без фонарика. Если приспособится, то всё же видно, а фонарики для идиотов - только себя обозначать и обзор сужать.

Уже понемногу светало, когда Сергей решил, что поднялся достаточно и практически сразу нашел вполне аккуратное укрытие. Прям уголок стрелка. Скол полочкой, заросший колючей дрянью, цеплясто лезущей выше и свешивающей лиственные плети во все стороны. Тут и гаубицу воткни - фиг разглядишь, пока палить не начнёт. Расчистил себе нишу, повырезал лишние ветки. Вся долина и подъезды слева проглядывались как надо. Хотя в организованное военное преследование сбежавшей ракетной части не верилось вообще. Уж больно тихо везде и всюду. Дороги пустые, людей почти нет. Если только примчится какой синий на гравилёте, но вот по их полусферам зенитки и вдарят. 

Слева усилился гул моторов. Неторопливо, но с уверенной мощью в долину втягивался ракетный дивизион.

Тягачи четко вставали, словно по предварительной разметке на параде. Контейнеры разворачивались вертикально. Никакой суеты. Показалось, что всё затихло, но дизеля продолжали монотонно гудеть, и вдруг раздался громкий хлопок — из контейнера выскочила ракета, на миг зависла над вершиной пусковой трубы, с громким рёвом отрастила огненный хвост и устремилась на восток, оставляя за собой белый дым.

Операцию специально запланировали на ранее утро, когда по донесениям разведчиков пришельцы открывают купол и выпускают пустые полусферы за следующей порцией землян...

Снова хлопок, рёв ракетного двигателя — на восток протянулся еще один дымный след. Хватит ли ракет у подполковника? Сергей стал считать пусковые установки, задравшие в небо серые контейнеры с ракетами. Двенадцать машин, по 4 ракеты на каждой — всего 48. А дальше, когда ракеты кончатся?

Бульда говорил, что Кузнец запасливый у него и ракета с ядерным зарядом есть. Интересно, можно ли вот так угадать, которая? Не накроет ли их тут всех, пришельцы менее чем в ста километрах...

Ракеты стартовали всё чаще, небо на западе уже заволокло белым дымом. Среди дыма мелькнула красная вспышка подрыва — значит, полусферы в километрах десяти-пятнадцати. А уже у половины пусковых установок вместо белых крышек курится туман от сгоревшего пороха катапульты.

В белом клубящемся дыму серым китом пронырнула одна полусфера, другая, ещё... Загрохотали орудия БТР и пулемёты. Бока приближающихся полусфер матово отливали в лучах восходящего солнца. Из них вдруз посыпались ярко-блестящие фигурки пришельцев.

А Сергея накрыло диким ужасом. Внизу, у замолчавших орудий кто-то тонко и мерзко визжал.

Сергей зажмурился и вцепился в Милку. Мышцы дергало, как электротоком. К чертям собачьим! Он не поддастся! Опять это фигня невротическая! Инопланетная! К страху прибавилась давящая на затылок боль, словно приземляющиеся сферы ввинчивали ему в затылок огромные шурупы...

Внезапно боль пропала.

Страх исчез.

Мягким удушающим покрывалом обволокла благость. Сергей расслабился и чуть было не вывалился из кустов куском киселя. Но его спасла Милка, застрявшая поперек ветвей. Сергей ухватил снайперку покрепче и задышал сквозь стиснутые зубы. Содрогаясь с отвращением, удерживал себя, чтобы не нырнуть вперед головой в зовущее из долины счастье. Медлено открыл глаза и глянул.

Сбоку от молчащих и неподвижных военных машин горбились две серые полусферы. Одна с приокрытой черной шелью, в которую гуськом, вяло и безвольно входили бойцы Кузнецова. Каждого сопровождал сверкающий как начищенный праздничный чайник, добрый и милый солдат-пришелец. СергеВ центре всего этого безобразия торчал красно-чёрной занозой мальчишка-глашатай.

Счастье, любовь и щенячий восторг пели в башке и манили вниз, вниз! К хорошему парню-глашатаю, вниз! Улететь на гравилёте, туда, куда уходили последние защитники...

И тут счастье как ножом обрезало. Катерок Глашатая фьюить и нет его.  Сферы улетели следом.

Сволочи! Гипнотизёры. Надо было стрелять! Сергей вскочил и заорал: - Снайпер хренов!

Были же все как на ладони. Как мишени на стрельбище. Даже не бегали!

Атомная ракета так и не взорвалась...

Но ничего, он знает, где спит глашатай.

***

Два дня верхом на ставшей родной бээмвухе вернули нормальное состояние. Воздух приобрел вкус и запах.

Пропетляв по горной грунтовке по противоположному от санатория берегу Телецкого озера, Сергей свел мотоцикл в распадочек и прикрыл палаткой. С дороги-воздуха незаметно.

Вернулся на дорогу, и в метрах двустах под дорогой нашел удобную перспективу: за пустынной гладью воды беззащитно сидели курортные домики. Левее среди деревьев виднелась многоэтажная гостиница и сам посёлок.

Устроил точку, лег и... поймал ту самую рабочую концентрацию. Пронзительность и чистоту ощущений. Мир стал чётче и ярче. Воздух приобрел вкус и запах, а слух и зрение — обострились. Кажется он даже чувствовал неостановимое вращение Земли. Стал частью горы, Милка стала частью его.

А он был готов.

0

15


Глава 14. Контакт

Вздрогнешь и проснёшься на рассвете,
Тени тонкие растаяли в руке.
След пропал. На пальцах лучик светел.
Птичий гомон приведет к реке…

Лунный свет в воде зовет далёко в море,
Растекаясь в бездну, в небосвод.
В космос, в млечный путь. В любви и горе…
Только вспомнить, кто тебя зовёт.

***

Стив проснулся и, не шевелясь, угробил сканом летучих кровососущих насекомых в домике. Истребил несколько насосавшихся, умудрившихся пробраться под марлевый полог, и тех, что остались с внешней стороны. Рукодельник-Лирой уже перед второй ночевкой в этом комарином рассаднике сшил тент и завесил на растяжках над кроватью, потому что топиться в местных вонючих репеллентах Стив отказался. Он вообще был не согласен с Принципами Империи использовать местные условия и материалы, забывая о прогрессе. Утешил зуд от укусов — какая-то дрянь тяпнула его прямо перед пробуждением! Чтобы окончательно проснуться, жестко растёр лицо и уши забинтованными ладонями. Сел и смотал бинты, пока охрана не заметила: не хотелось объяснять, что всесильный экзекутор, оказывается, имеет дефекты и нуждается вот в таких отвлекающих маневрах. Забавно, как казалось бы ненужный урок наложения повязок для первой помощи людям, на случай, когда спасатели не успеют лечить сразу, неожиданно помог спасаться от неврозов. Навязчивая боль в руках, иногда не дающая уснуть, становилась тише, если кисть удавалось сжать, сесть на неё или вот — наложить плотную перевязь номер три, захватывая и пальцы. И вообще: когда это экзекутор будет работать со спасателями!

Но всё равно, проснуться в деревянном домике на берегу горного озера было здорово. Через раскрытую дверь тянуло влажной свежестью. Даже опять пришли стихи, которые не сочинялись уже миллион лет. Короткие дни Сэмлы отщелкивались как на метрономе в тренировочном зале: раз-два-три-четыре... Скоро он тут закончит. Хорошо было играть в пересчёт времени дома: день — это не двадцать стандартных часов, а аж двадцать четыре коротких земных... Хорошо было мечтать, как он увидит родные пейзажи и все вспомнит. Разберется, где его воспоминания, а где чужие... Но жить в ритме Сэмлы было странно и суетливо. Искать эти родные места оказалось некогда, да и он не будет. Если задуматься, то у него все есть в памяти. И нет, он не чувствует себя дома на этой планете. Дом — это там, где привык. Где уютно и тихо, а тут сплошная гонка. Но сегодня он попытается вспомнить. Он обещал не искать место или людей, но поискать в своей памяти он может. Все равно его память всегда с ним, хотя и запертая.

Вместо ночных дежурных, приставленных дознавателем туристического поселка, на микро-веранде уже сидел Лирой. Скрестив ноги и обложившись мотками невесть где и когда раздобытых цветных ниток, гвардеец творил каких-то человечков.

Стив закутался в длинный халат, приготовленный с вечера вместе с одеждой для свободного дня. Сунул ноги в смешные резиновые шлепанцы «подошва с веревочкой», купленные Мэтом в местном ларьке. Кинул скан - Мэт все еще спал в относительно цивилизованной поселковой гостинице, где оба телохранителя решили поселиться. Хотя соседние хатки, да и любая другая конура в этом месте отдыха, были свободны. Планета активно избавлялась от жителей.

Выбрел на крыльцо и хихикнул: Лироева борода была сплетена в одну косичку и завязана пучком радужных ниток. Наклонился и взял вязаную фигурку.

— Зачем ты это делаешь? — личико человечка было сморщено, но казалось, что он улыбается.

— Утро доброе. Памятные куклы. У меня вся моя родословная так собрана, — Лирой повертел игрушку, оценивая, как пришил голову. — И я даже храню коллекцию одного своего праправнука, так как у него детей не было и некому было передать по прямой линии.

Стив сжал запрятанный внутрь куклы проектор и над игрушкой появилась голограмма: улыбающаяся и бормочущая старуха. "Внучатки мои, дети дорогие..." — с ужасом разобрал Стив и выключил. Он понял! Понял механическую запись, не живого человека. Значит, он вспоминает... Его родина где-то тут?!

— Я успел сделать запись. Нажми ещё — и баба Аня постепенно омолодится. И обратно постареет. Думаю, детям понравится. Сегодня в деревне ее вспоминают — отмечают девятый день, последний день перед декадой, когда душа улетает навсегда. Анна Викторовна Покровская. А я подарю её потомкам традицию.

— Когда ты успел перезнакомится с местными? — Стив уронил изображение умершей бабки в корзинку с десятком подобных фигурок.

— Мне здесь нравится, — Лирой встал и убрал корзину в домик, запирая дверь. — Как все успокоится, переведусь сюда.

— А этот их язык, он как далеко распространен?

— По целому континенту... Что, решил выучить?

— Нет, пускай они общий учат, - ещё чего! Он-то тут жить не планирует.

Росная трава намочила халат и длинные полы противно липли к ногам, но приподнимать его как юбку было бы смешно. А одеваться не умывшись тоже нехорошо. Хотелось быстрее дойти в гостиницу к Мэту - там был приличный туалет и душ, не то что этот вонючий уличный, куда и ступить мерзко. Орошать же придорожные кусты по примеру истинных самцов рода человечьего - не хотелось уж совершенно. 

Свернул на узкую улочку — по окраине короче путь. Лирой молча брёл сзади.

На этой улице за металлическим рифленым забором жил большой мохнатый пёс, чем-то напоминавший арна в звериной ипостаси. Такой же волчье-серый. В первую встречу, когда собака с бешенным ревом пыталась вырваться сквозь узкую щель между щитами, Стив пожалел бедолагу и создал зверюге радость. И с тех пор собака уже бежала навстречу с любовью. А потом, в один из следующих дней отдыха, хозяин пса начал ругаться с гвардейцами, когда увидел, что собака не лает, а скулит и виляет всем телом от восторга. Стив тогда пожал плечами и начал ходить другой дорогой, но сегодня захотелось искренней звериной радости...

Собаки за забором не было. Поискал сканом — нет.

— Куда делся пес? — спросил Лироя. — Он же злой, напугает еще кого...

— Хозяин его пристрелил после того разговора.

— Он что, идиот? — Стив чуть не выронил сверток со сменной одеждой. — Зачем?

— Сказал, что ты испортил собаку, а ему нужен сторож.

— Да кто позарится на его развалюху?! Он же только мне радовался. И что, разве тут можно просто так забрать чужое или убить собаку?

— Ну-у, говорят, что воруют. А животное — это же его имущество и человек сам решает что с ним делать.

— Психи...

Настроение сдохло.

Стив ускорил шаг. Сейчас помоется, поест и уйдет на озеро. В бездну! Подальше от людей.

Мэт открыл дверь умытый и готовый выходить.

В душевой было жарко и парко. Стив в темпе ополоснулся и оделся в комнате. Не терпелось позавтракать — и на озеро!

В столовой шумела и в полные голоса перекликалась стая теток, занятых приготовлением поминальной трапезы.

Столы были сдвинуты в две длинные кишки и на них высились стопки тарелок, лежали какие-то свертки, коробки и банки. У окна — безалаберная и безвкусная коллекция пышных цветов, напиханных в ведра.

На угловом одиноком столике уже дожидался завтрак на троих.

— Я пробовал местный алкоголь, ничего стоящего, — Мэт указал на ящики с прозрачными бутылками у дверей. — Просто дистиллят, но в некоторых районах делают очень достойные вина.

Из-за стойки наблюдала и широко улыбалась дородная бабища.

— Кстати, — Лирой отошел и принёс керамическую мисочку, полную взбитых сливок. — Вот, — поставил ее перед Стивом. — Я сказал, что ты любишь желе со сливками, и Наташа для тебя сделала.

— Спасибо, — сказал Стив, постарался улыбнуться и кивнул. Вряд ли тетка слышала, но тоже кивнула и скрылась на кухне. Погладить её радостью или еще каким приятным чувством с помощью скана Стив не решился — ещё напугается. Однако настроение начало исправляться. Гнусный вкус пересоленных и жирных котлет, пресного овощного пюре и переваренного чая, удалось перебить этим яблочным желе. Которое тоже было не ахти — его немного портили кисловатые сливки. Но идеала не существует.

Уходя, Стив заставил гвардейцев отвлечься, а сам прихватил одну бутылку с прозрачным алкоголем. Взял за горлышко, перехватил как нож «лезвием к предплечью» и прикрыл перекинутым через руку халатом — попробуй объясни сопровождению, зачем ему спиртовой раствор нехорошего вкуса, когда на ажлисс алкоголь не действует.

Лирой ушел вперед -  доплетать кукол, а Мэт повернул за Стивом к озеру.

— Останься, - остановил Стив гвардейца. Свидетели ему не нужны. - Я недалеко. Хочу побыть один.

— Дай халат, — протянул руку Мэт. — Отнесу во флаер.

— Нет, я, может, искупаюсь, — Стив, поджимая пальцы в так и норовящих слететь шлёпках, перелез в лодку. Спрятал добычу под лавку и растопырил весла. — Потом, как потеплеет немного. Толкни лодку.

Отгрёб подальше и лёг на дно лодки. Вымотал из халата бутылку. Удача: горлышко закрывалось на обычную винтовую крышку, даже нож не понадобится, который, конечно же, остался во флаере. От первого глотка передернуло. Разбавленный спирт, действительно. Мерзость. Но ему надо с чего-то начать, чтобы расслабиться, пустить мысли на самотёк, снять собственные блоки. Прикрыл глаза и заставил тело подчиниться легкой интоксикации.

Озеро. Похожее, но там было другое. Тут вокруг горы, а там были сосны. Джи говорит, что ничего нельзя на самом деле заблокировать. Любой блок — это самообман. Можно стереть память, только уничтожив мозг, тогда тело умрет. Если же уничтожить кусочек, то мозаика, хоть и неполная но останется. Память это не упорядоченный шкаф с полочками, а сложнопереплетенная вязь, беспорядочно рассыпанная по всему мозгу и многократно дублированная. Вряд ли Джи стал калечить его мозг — можно было нечаянно повредить экзекуторские задатки.

Он пытался вспомнить, одновременно боясь и не желая. Периодически мучал себя ассоциативными играми, складывая так и эдак обломки детских воспоминаний. Отдергиваясь от выплывающих картин, стараясь наоборот не думать и забыть... Забыть навсегда.

Самая дрянь — в памяти было слишком много... Памяти. Где чужое и где свое? И без конца вылезало всякое лишнее: то Гайдера с ненавистным регентом Крисом, то маленькие арнята, которые сейчас уже имели своих детей. Бедный неприкаянный Ристел — у него даже детей не будет... Стив проглотил и отправил работать еще одну порцию яда.

И тут его кольнуло чье-то напряженное внимание. Какой-то абориген прицеливался ему в голову с другого берега. Выбирал: лоб или горло? Это было смешно.

— Хей! — Стив встал в верткой лодчонке и закричал, раскинул руки. — Давай! А потом я тоже убью тебя!

Переступил, качнулся и удар в грудь выбросил его в холодную воду.

Елизавета! Его в детстве звали Елизавета!

Успел зацепится рукой за борт. Левое плечо разорвало, рука моталась на лоскутах плоти... Захихикал: отпустить лодку, пойти ко дну? Но именно сейчас стало интересно жить...

— Ты стрелка держишь?

Лирой, стоя на планере, завис прямо у лица. Выдернул из воды, занес во флаер, уложил на кресло. Жаль. Так было бы хорошо лежать на руках, положив голову на надёжное плечо, уткнувшись в теплую шею...

Лирой привязал бесчувственную руку плотно к телу в физиологичном положении — разорванную плоть к плоти, локоть согнут, кисть ладонью на живот. Кратер в груди затянулся свернувшейся кровью и пульсировал. Мелочь такая, даже в малую смерть уходить не обязательно, вот так бы уснуть...

— Слышишь? Мы примерно заметили, откуда стреляли, поймай его! — Лирой накрыл рану своими руками, помогая затянуть дыру, и упорно толкался звуком и мыслью, показывая картинки другого берега.

Стив сразу поймал сигнал стрелявшего. Тот был далеко, но Стив его запомнил. Не хотелось вести стрелка, летая в черном концентрате боли. Но он его запомнил и, укачиваемый подаренной болью, летел за стрелком тонкой паутинкой контакта.

Кровь перестала течь, большие сосуды затянулись. Рана начала заживать, можно было усиливать еле видимое и редкое сердцебиение, но еще нельзя было активно шевелиться.

— Стив, где стрелок? - Мэт коснулся здоровой руки, чтобы увидеть то, что видел Стив.

И они полетели за убегающим стрелком по тонкой нити контакта, которую держал Стив.

Сразу после коллапса было нежелательно двигаться — активно нарастающая новая ткань в заживляющих мембранах, образовавшихся из вытекшей крови и покрывающей рану, все еще тонка и слаба. Все могло снова лопнуть при движении. Он, лаская свою боль, дышал редко и мелко. Но ментально ему ничего не мешало. Боль, колючим клубком перекатывающаяся в теле, даже помогала чувствовать острее.

Стрелок уже удрал со своей огневой точки и удалялся на мотоцикле по склону горы. Флаер по широкой дуге приближался к берегу и Стив показал цель Мэту. Тень от флаера накрыла мотоциклиста. Стив овладел сознанием стрелка, заставил остановиться. Лирой посадил флаер ломая деревца перед неудавшимся убийцей. Стрелок стоял, упершись ногами и вцепившись в свой мотоцикл, казалось он выломает руль. Стив мстительно запустил ментальные щупальца и пробежался по телу стрелка, продолжая держать его неподвижным. Тот был как сжатая до предела пружина, еще немного, еще чуть-чуть и хрустнет спуск и пружина с острым воем распрямится, разбивая собой неподвижность окружившего мира. Стив просмотрел бушевавшую эмоциональную бурю в пойманном сознании. От него он возьмет немного крови, немного энергии. Восстановить свои силы из несостоявшегося убийцы показалось ему правильным. И плевать, что он в зоне восприятия обоих ажлисс, пускай посмотрят и получат немного радости — ему надо быстрее вылечится.

Мэт вышел и надел ошейник на окаменевшего террориста.

«Покажи мне его», — попросил Стив и приотпустил свое влияние. Пленник как-то нелепо и совершенно некоординованно подскочил, как будто пытаясь взлететь, всплеснул руками и упал. Мотоцикл, потеряв опору, с лязгом и грохотом свалился следом.

Мэт что-то сказал, явно давая вербальный приказ слушаться и не бегать. Теперь само сознание пленника будет его собственным тюремщиком. Ошейник сразу вразумит контролируемого человека при любом нарушении правил. Стрелок попытался встать, но, видимо, задумал какую-то новую акцию сопротивления, потому что снова свалился, вцепился в ошейник, стимулируя его причинять еще большую боль.

«Мэт, кончай с ним играть!» — начал злиться Стив.

Мэт беспрекословно поднял человека за грудки, встряхнул и поволок, снова что-то объясняя. Пленник боялся и мысли его метались как разбуженная взрывом стая птиц, но он был более зол и недоумевал, чем испуган. «Не стая птиц, а скорее косяк маленьких злых акул», — хихикнул про себя Стив, соотнося пропорцию страха и негодования.

Лирой развернул кресло и Стив увидел добычу глазами. Конечно, он был ниже и меньше громилы гвардейца. Но в целом стандартный самец рода человеческого в местной военной форме. Небритое, слегка ассиметричное лицо с глубоко посаженными глазами и словно отекшим носом. Какой-то в целом замурзанный. Пыльный? Голодный? Пленник продолжал воевать с ошейником и щерился от болевых разрядов. Темные глаза полыхали также остро, как и его ментальный сигнал, уколовший Стива перед выстрелом, но теперь там прорезалось любопытство. И он перестал дергаться. Заметил кровавую яму на теле Стива и приклеился туда взглядом. И даже не среагировал, пока Мэт проверял его карманы.

И чего так пялиться? Не особо чего и видно, просто кто-то — и мы все знаем кто! — зачерпнул большой ложкой кусок, а потом туда натекла кровь и застыла желеобразной массой.

Стрелок что-то тихо сказал. Мэт дал ему подзатыльник и весело перевел:

— Он назвал тебя плохо умершим трупом!

Стив поднял брови, а что, он прав! Они тут все ожившие трупы. И продолжал тихо бродить по сознанию стрелка. Нет, стрелок не особо боится и, если его сейчас отпустить, то он снова попытается убивать.

«Мэт, пусти его, я из него выпью! Пусть исправляет, что натворил».

Стив чувствовал легкое возбуждение, провоцируемое яростным, но бесполезным сопротивлением пленника. Взял управление стрелком на себя. Осторожно и медленно подвел его к себе, поставил на колени и любовным жестом взял свою голову в чужие руки, слегка приподнял ее, в то же время склоняя пленника к себе ближе, смотря в его глаза, обживаясь в его теле. Глаза оказались темно-карие, насыщенного теплого оттенка. Внутри, невидимое за этими глазами, в крепком кулаке внедрившегося экзекутора, горело бешенство и уже спровоцированное Стивом вожделение. Стив обнял его фантомом, прошелся по напряженному телу. Играть, так играть! Добавил желания, усиливая его, по-хозяйски ощупывая плененное тело фантомами ощущений. Глаза стрелка затуманились, он сломался, потом расслабился, поддаваясь несокрушимому давлению и Стив наклонил его ближе, целуя и насилуя мыслью. Потом подвинул стрелка выше и, выпустив из-под языка жало, вонзился в основание шеи, в ямку между ключицами, отыскивая вену, аккуратно проникая в нее, пробуя, всасывая, воспринимая и резонируя, усиливая и доводя до восторженного всплеска. Выпивая кровь, силу и делясь наслаждением.

Оставаясь в контакте, вынул жало. Лизнул, залечивая сканом ранку в жиле, оставил дырку в коже. Кожа заживет и сама. Пусть побудет как его маленький ответ за выстрел. Маленькая метка.

Отпустил.

— Ну ведь можешь, когда хочешь! — счастливо заметил Мэт, подбирая и закидывая в багажник дезориентованного стрелка. — Только почему тебя сначала убить надо?

Стив не ответил. Излишне подскочившее давление из-за встряхнувших его эмоций все-таки прорвало еще такие хрупкие новые сосуды. Только-только утихавшая боль разгорелась снова, закрывая свежие трещины, проращивая нежные ткани нервными волокнами. Но это не считается. Наверное, не надо было играть в любовь, но ему было хорошо. Даже не взирая на эту разруху в организме.

Мэт вкатил в багажник мотоцикл, попросил Лироя взять управление, и они взлетели.

Стив переместил мысли в багажник. Его убийца сидел у стены, засунув руки в карманы ветровки и судорожно натягивая ее на мокрое пятно на штанах. Стрелок был сам как подстрелен. Погружен с себя, задумчив. Стив из чистого хулиганства коснулся фантомом его груди и погладил, спускаясь ниже. Стрелок шарахнулся, беспорядочно дергаясь и не понимая, как отбиваться от невидимого ощупывания.

— Подтверди приказ, — Мэт протянул комм. — Регент.

«Уже донёс?!» — Стив метнул мысль в гвардейца и взял свой комм здоровой рукой.

— Насколько большие у тебя повреждения? — голос Сейо был бесцветен.

— Разбит плечевой сустав с повреждением окружающих тканей, ажлисс регент.

— Немедленно возвращайся на базу, ляжешь в инкубатор.

— Ажлисс Сейо, это мелочь — к вечеру все будет в порядке. Я рад, что могу с вами поговорить. В соответствии с разрешением Императора я забираю этого человека. И хочу воспользоваться инкубатором и для него. Нужен всего час чтобы он выучил всеобщий язык.

— У тебя разрешение увезти с собой одного человека, а не водить на базу преступников. Инкубатор используется для преступников только в случае множественной казни. Но здоровье и обучение курируемых нарушителей полностью на кураторе. К тому же инкубаторы и без того перегружены. Предоставишь нарушителя для допроса, но на базу привозить его нельзя, — и регент отключился.

— Ажлисс Сейо... Мэт, ну какого... ты донес? — Стив демонстративно отбросил коммуникатор в угол. — Лирой, погоди лететь на базу, сначала вернем лодку.

— Ажлисс экзекутор, я отвечаю за вашу безопасность и должен все сообщать регенту, — Мэт невозмутимо подобрал комм и перебросил его на панель флаера. — Сейо всё равно бы узнал и лучше сказать ему сразу.

Светя раной в ореоле залитой кровью и мокрой одежды — а наплевать, инкубатор всё починит — Стив продефилировал в медицинский отсек базы Аси. Рука всё еще не слушалась. Мэт, использовав «невротические» бинты, умело подвязал ее, завесив повязку на шее. Вот и пригодились бинты по прямому назначению. Теперь не придется выдумывать, зачем он их таскает с собой. Он просто предусмотрительный, да!

Выйдя из инкубатора, Стив связался с дознавателем Эарг, которой они отдали пленника. Та заверила, что личный пленник ажлисс экзекутора сообщников не имел, сейчас надежно заперт в камере, и Стив сможет забрать его когда будет угодно. Запись допроса и отчет можно посмотреть в инфо-системе.

Стрелка хотелось забрать к себе, но не хотелось ругаться с Сейо. И вообще, сейчас еще не время. Повесить на Мэта с Лироем еще одну обязанность, следить за человеком? Да и как пленника таскать с собой? Посадить бы на поводок и водить на веревочке? Привязывать к трубам отопления в случайных комнатах, где они спали между заданиями? Разговаривать через переводчика? Это исключает искреннее понимание. Пусть лучше подождет, запертый в изоляторе, спрятанный как в подарочной коробке на дальней полке.

И опять он забыл спросить, как зовут его новую игрушку. А в инфосистему не полезет — имя гораздо приятнее спрашивать лично.

Экспансия и передача власти на планетке продвигалась практически без больших боев и со стороны Империи было полтора раненых тела, не считая эту глупость, случившуюся на озере. Около сотни ажлисс погибло при взрывах военных объектов и во время молниеносных сражений, куда не успел экзекутор. Раненые вылечились, убитые тоже очень быстро вернулись в строй.

Излишне строптивых землян переловили и выслали широким фронтом строить новую счастливую жизнь вместе с такими же излишне активными бойцами не успевшего развиться сопротивления.

Ажлисс регент Сейо работал быстро и с хорошей материальной частью за плечами. Он уже имел сеть активированных инкубаторов по всей планете, и единая информационная система расползалась и ширилась безостановочно. Инкубаторы работали круглосуточно: человеческая популяция была еще дикой и можно было сколько угодно удивляться, насколько люди не заботились о своем единственном и так короткоживущем теле и насколько все стремились вылечиться. Подавляющую часть проблем со здоровьем люди творили абсолютно самостоятельно, но пропуск к инкубатору выдавал только местный дознаватель. Люди жаждали пропуск. Все сразу и немедленно. Пропуск работал на основе биополя, которое люди в большинстве своем не видят. Главное, чтоб не научились подделывать. Не с этим архаическим уровнем техники и знаний. Но даже подделка им не поможет, так как любой человек был непрерывным источником уникального собственного сигнала. В планах Империи никогда не было стремления оздоровить всю популяцию. Необходимо было только слегка взбодрить работоспособное и плодное ядро популяции, потом дать им возможность работать на развитие и усиление цивилизации, запустить на планете общеимперскую систему информации, и все побежит почти само. Неприспособившиеся к системе люди отомрут или будут работать принудительно.

Империи была чужда политика всеобщей любви и всеобщего блага. Несмотря на провозглашаемые и устанавливаемые законы всеобщего равенства и умеренности, на самом деле всеобщее равенство не подразумевалось.

0

16

Глава 15. Изолятор

— Ты мостик между властью и народом.

— Ага, и теперь с обеих сторон по мне ходят ногами...

(цитата из разговора стюарда с Крошкой)

*

Сергей сидел в камере. Казалось, его накачали наркотой, и он никак не очухается. Это вообще не он. На самом деле он спит. Сергей снова укусил себя за костяшку пальца — чувствует! Но и во сне он всегда всё чувствует... Говорили, тюрем у них нет. Хотя это вполне отечественная тюрьма в городе Бийске. Ему сказали. Ему много чего сказали, но самое жуткое — что он сам всё сказал. Рассказал, выболтал. Хотя вроде и не произнёс ни единого слова. Он даже рот не раскрывал. Но эти скоты — телепаты. Реальные инопланетные телепаты. Им не нужны дурацкие сыворотки правды и нечеловеческие пытки. Они не люди. Подержали за руку, заглянули в глаза, вежливо спросили, поблагодарили. А он, дурак, готовился к допросам. Приготовился один такой, генерал Карбышев. А сам тупо не может разобраться даже с ошейником.

Сергей чуть не застонал и привалился к стенке. Во всей тюрьме он один. Где люди? Скольких они уничтожили и как? Куда всех увозят? Зачем? Зачем им полупустая планета? Сколько их еще приедет? Строек особых не было, наоборот, разбирали небоскребы... А что, если это вообще не люди? Скорее всего это вообще не люди. Только идиот может поверить, что первые же инопланетяне будут людьми. Сергей встал, подошел к двери: окошко было постоянно открыто, заслонка срезана, но отверстие слишком мало, чтобы высунуть голову. Снова крикнул в безжизненную тишину:

— Эй, есть тут кто ещё?

Молчание. Звуков никаких, только три раза в день приносят еду.

Когда его вели сюда, то миновали множество пустых камер. Засунули в самую глубь. Прячут. От кого? Никакого сопротивления он не заметил, хотя и проехал полматерика по деревням и весям. Люди были довольны. Овцы тупые... Цены упали. Политики исчезли. Квартплату не просят, а жильё улучшают. Инвалидов и больных лечат. Зачем?

Охранник брякнул, что бессмертие ему обеспечено. Убьют и снова оживят. Покажут на его примере, что бывает с теми, кто пытается стрелять в ажлисс. Поблагодарил, что из-за него одного в тюрьме есть работа для пятерых, а то он собирался на пенсию уходить, модельки строить. Теперь тут их строит. Жаловался, шакал, что пришлось ему оборудование в тюрьму перетаскивать, чтобы с одним заключённым со скуки не сдохнуть.

А он ничего не мог сделать. Совсем ничего. Укусить себя и то толком не мог: челюсти просто не сжимались, хотя еду пережевывали — никаких проблем. Себе даже волосы не выдерешь. Один волосок — пожалуйста, но как только чуть становится больнее, то мышцы перестают слушаться, как будто залипают в клее. Ему даже складной нож оставили. С ума сойти. Первое время так и сидел с ножом в руке, даже спал с ножом. Пытался на нож лечь, упасть... Сесть даже пытался — но его как трамвайчик на веревочке в последний момент отдергивало в сторону. Нож в руке — можно, но как только захочешь навредить себе или охраннику, включался ошейник, и он уже не владел собой. А в детстве мама не могла заставить его съесть вареные овощи в супе. Такой бы ошейник всем родителям... Что он говорит! Сергей, сидя на нарах, закрыл лицо руками и методично закачался вперед-назад, вперед-назад. Приучая, отвлекая... Но как только захотел кувырнуться вниз головой, то дернулся вбок, упал на нары и захрипел, сдерживая вопль. Каждая мышца болела от постоянного напряжения. Тело было чужое. Непослушное. Техники медитации вроде бы работали нормально: он привычно входил в ритм, но не мог расслабиться. Злился и срывался.

Он же должен был убить этого мальчишку! Разворотил тому грудь, аж руку оторвало. Сам видел — висела на шматке кожи. Рёбра торчали, большие сосуды к фигам... Целился в глотку, чтоб башку ему оторвало. Мальчишка вильнул, как знал. Но и такая рана смертельна для любого человека. Кусок тела вырвало! С такой травмой не живут. Там же кровищи вытекло три ведра. Судя по одежде, вполне себе и вытекло. Фонтаном должно было хлестать. Они ему даже повязку не наложили. Пацан совсем белый был. Аж прозрачный! А этот Мэт только рубашку содрал, словно мальчишка кукла бесчуственная. Хоть бы оторванную руку льдом обложил! Так бинтиками обмотал и на шею мальчишке повесил. Как запчасть для робота. Словно издевался.

Он все из заднего отсека видел.

Раны такие и раньше видел.

Такой медпомощи отродясь не видел.

Дрожащее клюквенное желе вместо рваной дыры в теле никогда не видел.

Сергей зажмурился и вжался в стену, желая провалиться, размазаться по бетону.

Рывком сел. Сжал изо всех сил нары, чтобы металлический край впился в пальцы, чтобы не думать, не вспоминать, как этот мальчишка поиздевался над ним. Мразь иноземная. Внушил, убедил, что изнасиловал! Гипнозом изнасиловал... Физически. Излапал, при этом... Заставил трогать себя. Целовать!

Да если бы кто раньше сказал... Только намекнул! Он избил бы эту тварь до смерти. Телепаты сволочные. Зачем?! Уроды. Они не люди. Упыри. Если этого мальчишку порвать, там и кишок небось нет, ничего нет. Биоробот хренов. Только кости и кровавое желе. Он сосал его кровь! Он...

Сергей вскочил и заметался от стены к двери... Пробежаться тут негде! Застонал и упал на постель, обхватив себя руками, утыкаясь лицом в плоскую подушку. Как люди умудряются удавиться языком? Счастливцы, они владеют своим телом...

Если он отсюда выберется, если он исполнит свою детскую мечту и заведет наконец собаку, то никогда, никогда в жизни не наденет на собаку ошейник.

Как их убить?

«Спасибо, вы можете не отвечать вслух, я вижу ваши мысли. Почему вы стреляли в экзекутора? Нет, он не убивал ваших родных. Вы нашли вашу мать мертвой и не нашли сестру? У экзекутора или, хорошо, у глашатая не было приказа никого убивать. Да, так получилось, он убил нескольких безнадежно больных, это случайность, мне очень жаль, что там оказалась ваша мать. Как вы нашли Глашатая? Нет, зачем вас пытать, это не нужно. Экзекутора нельзя убить. Фотка голой задницы в интернете? Дети фотографировали глашатая на отдыхе? Гугль помог... Полное имя Гугля и адрес? Спасибо, я свяжусь с его дознавателем. Нет, детей никто преследовать не будет, они ничего не нарушили. Да, конечно, мы учтем, что Гугль не хотел, но его дознаватель сам решит, надо ли наказывать и как. Не волнуйтесь, ущерб, причинённый вами, курирует экзекутор. Он — ваш куратор и поэтому ваше преступление не будет решаться дознавателями. Публичной казни не будет. Не бойтесь, скорее всего экзекутор вас будет перевоспитывать. Вы перешли под его ответственность. Можете называть его глашатаем, он голос и рука Императора. Мы все принадлежим Императору — нашему живому Богу. Я совершенно серьезно, со временем вы привыкнете и поймете, что ажлисс не врут и не могут врать. Это не имеет смысла, мы же читаем мысли друг друга и ваши тоже. Мотоцикл у вас не зарегистрирован. Ах так, конечно, мы вернем мотоцикл хозяину. Вы зря не получали комм, сейчас бы не пришлось вас расспрашивать, все было бы в системе. Хозяин мотоцикла знал, зачем вам транспорт? Не думаю, что он вам верил. Императора нельзя убить».

Хотя он молчал, но сам рассказал всё. И ему всё рассказали. Только он так и не узнал, кто эти скоты на самом деле. Зачем прилетели? И как их убить, к чертовой матери?

Сергей зарычал и бросился на пол. Ага, так можно! Упал — отжался! Качаться и считать. Надо успокоится. Не делать резких движений. Застыть, залечь на дно. Подумать, подождать, момент придёт...

*

В течение следующих декад Стив был занят дочисткой и отправкой все более редких партий невольных колонизаторов. Свободные дни снова отменили, так как кончилась гонка — работы становилось все меньше. Бывали дни, когда он освобождался уже в полдень. И все чаще Стив ловил себя на странном чувстве ожидания. Давно он не работал в таком постоянном сосредоточении и изоляции от развлечений. Оторванный от Императора и любой другой эмоциональной подпитки. Нет, к Джи не хотелось. Но рядом не было даже Генри, на котором можно было отыграться или просто обнять и использовать вместо подушки. Стив прислушивался к зреющему томлению. Может, нужно навестить питомца и поиграть? Расслабиться. Нет, игры лучше отложить до того времени, когда у него со стрелком будет полное взаимопонимание. Но он может узнать, как звать свой подарок.

— Мэт, поворачивай к Бийску, я хочу навестить стрелка.

Ответственный гвардеец ненадолго задумался, и Стив злорадно приготовился устроить разнос: с чего бы какой-то конвойный будет высказывать свое мнение? Кто он тут в конце концов: экзекутор или мальчик на побегушках, которому надо спрашивать разрешения у регента, чтобы навестить свою собственность?

Мэт продумал возможные сценарии и направил флаер к городу.

Странное положение экзекутора в иерархии приносило с собой загадочные проблемы. С одной стороны, он может кого угодно заставить делать что угодно, но с другой стороны не может никем управлять без высочайшего приказа. С одной стороны, его конвойные прикреплены к нему для его собственной охраны и удобства, а с другой, следят за ним, чтобы он не бегал, где не разрешили. Такое добровольно-принудительное, почти дружеское сотрудничество.

Флаер сел во дворик, к ним выбежал упитанный охранник и что-то сказал.

Стив посмотрел на Мэта.

Но встал Лирой:

— Я пойду с тобой. Теперь моя очередь работать переводчиком!

Стив прошел за Лироем по пустому, без единой зеленой травинки, бетонному двору внутрь изолятора. Пахло пылью и сыростью. Шаги шуршали и отзывались мертвым эхом. Было странно. Встрепенулось ожидание. Встречи со своим партнером? Приятелем? И как это назвать? Не подопечным же, в самом деле. Угу, домашним животным. Убийцей! Стив развеселился. И вот как ему налаживать отношения, не умея говорить со своим человеком на одном языке? Ничего, скоро домой. А там придумает, как его называть.

Тюрьма была пуста. Всех, способных приспособится отослали на колонизацию или выпустили под чье-нибудь руководство в ошейнике. Неспособных или больных без громкого шума и рекламы утилизировали. С этой стороной жизни Империи новые жители познакомятся позже. Людей отвезли, переселили, они исчезли, как и многие, многие другие. Приучать к новому надо постепенно.

— Лирой, спроси у сторожа, как зовут моего человека?

Сторож с энтузиазмом выдал длиннющую тираду, азартно жестикулируя ключами в интервалах между открыванием и закрыванием дверей.

— И это все его имя, да? — буркнул Стив.

— Нет конечно, — Лирой еще что-то уточнил и добавил: — Твоего подопечного зовут Сергей Исаевич Калинин. Он очень беспокойный, грубит сторожу и плохо ест.

— Они что, никогда не работали в изоляторах? Чем его заняли? Мог бы дворик озеленять — там же с ума свихнешься от серого камня.

— Тут изоляторы организованы по-другому. А твой Сергей Исаевич Калинин не внесен в систему, на него правила не распространяются. После допроса его привезли сюда и заперли. Ты его куратор.

— То есть не было человека, и нет? — Стив даже остановился. — По-вашему, я его беру, чтобы незаметно убить в собственное удовольствие?

— Ну-у-у, — замялся Лирой. — По закону его надо казнить, но... Тебе виднее, раз ты оформил кураторство. Ты же не сказал, чтобы его внесли в систему.

— Ясно, — сбился Стив с негодующей волны. Не будет он разговаривать про жизнь и объяснять свои проблемы Лирою и этому зыркающему с любопытством сторожу! Думаете, что экзекутор кровожаден и мстителен? Вот и думайте дальше.

Наверное, он сократит имя и будет звать стрелка Сер или Кал. Хотя Ис было бы красиво, но это же имя по отцу....

Стив легонечко и совсем недалеко сканировал. Очередная дверь и вот — встрепенувшееся сознание стрелка, услышавшего визитёров.

Заросшее и изможденное лицо пленника виднелось в окошке карцера. Пахло неисправной канализацией, нестиранной одеждой. Потом, страхом и злостью. Стрелок что-то сказал. В его голове крутились разные способы умерщвления Стива.

— Он думает, ты пришел казнить его, — перевел Лирой.

— Далась вам эта казнь. Лирой, скажи ему, что я его убивать не буду, пусть не боится, — и навел на пленника умиротворение и спокойствие, заодно проверяя его состояние.

Стрелок выглядел изможденным и потасканным. Он был в той же самой зелено-пятнистой военной форме, в которой его поймали. Одежда носила следы весьма неуспешной стирки. В карцере из средств гигиены обнаружился только образец их дикой технологии — рулон туалетной бумаги.

— Его что, даже не мыли? — возмутился Стив. — И могли бы дать чистую одежду,

Лирой снисходительно хмыкнул и после краткого разговора с охранником пояснил:

— Он сидит так, как его привезли. Приказ был запереть, кормить и не трогать!

— Не надо его трогать, или я вас потрогаю. Скажи этому тупице, что я отведу стрелка вымыться и пусть принесут чистую одежду! И постель перестелят. Каждый день чтоб перестилали. Боже мой, и гигиенический набор принесут и всё остальное. Это же изолятор или что? Тут должны быть запасы, склад... Пусть у Эарг возьмут. Или мне идти самому искать? Ну? Вперед! Скажи этому надорвавшемуся работой сторожу показать, где тут моются.

Сторож занервничал: экзекутор сердится! Шустро отпер камеру и потрусил по коридору, оглядываясь и торопливо покрикивая в комм.

— Они думают, что ты его чистым хочешь укокошить, — Лирой отступил: Стив вывел стрелка.

— Я хочу их укокошить! Вода есть, а чем мыться нет. Душа тоже нет — одна маленькая раковина. Чем они думали?

По пустым, но пыльным коридорам — эти лентяи даже свое рабочее место не мыли, что уж говорить об узнике! — они добрались в большую комнату, всю заставленную рядами маленьких узких шкафчиков. В дальнем углу был проход в общую душевую, а сбоку туалетные кабинки.

Следом прискакало еще два сторожа. Один всё ещё заправлял на ходу рубашку, прикрывая толстое пузо. Второй принёс объемный пакет с полотенцем, одеждой и какими-то мелкими вещами и бутылками. Для мытья? Бритья? Стив не углублялся, отобрал пакет и рявкнул:

— Вышли вон! И чтоб никто сюда не лез, пока не позову.

Дождался, когда Лирой сел снаружи на пол, прислонившись к закрытой двери.

Залил сознание стрелка покоем и полусонной дремой. Надо просто удержать. Не напугать. Конечно, стрелок помоется сам, не маленький. Но раз инкубатор не разрешили, придётся пользоваться полевыми методами. Заставил человека раздеться. Одновременно разделся сам. Подошел вплотную. Невесомо приложил обе ладони к безвольно повисшим рукам стрелка. Воздушно касаясь, провел по равнодушным пальцам вверх, сканируя и самым краешком понимая, ощущая и впитывая тепло и форму, но сосредоточившись только на содержании. Поднялся до плеч, ладони встретились на шее, поднялись выше...

Всего-навсего проверит здоровье, а вдруг ему нужна помощь? Жизнь человеческая так ненадежна. Все время что-то ломается. Оставит его и бац! Что-нибудь лопнет. От нервов. Его же кормят, а он похудел и напряжен. Прямо взбесился, как увидел экзекутора.

Взял двумя ладонями голову, как бокал и не выдержал. Открыл глаза и поймал отсутствующий взгляд цвета темного гранита. Ничего в ответ. Никого нет дома. Хозяин пойман и спрятан. Он подождет и привыкнет. Они оба привыкнут. У них нет иной возможности, как привыкнуть.

Снова закрыл глаза и продолжил сканирование от груди вниз. Что нам досталось? Зубы надо новые. В кишках язвы. Старые переломы ребер, ломанные пальцы, вообще многовато следов травм. Отсутствуют оба мизинца на ногах. Легкие не в самой лучшей форме — надо бы обновить и нарастить забитые глухие места... Курил он, что ли? Или просто никогда не имел их в порядке? Но если сейчас лечить легкие, человек будет тонуть в отходах, кашлять. Он зависнет тут на полдня, это слишком долго. Это подождет. Подышит пока тем, что есть. Работающих частей еще достаточно. Обновит и настроит это тело дома — благо у экзекутора в тренажерном зале есть собственный инкубатор. Тут же сделает только самое необходимое.

В целом для человека неплохо, подумал Стив, завершая сканирование у самого пола и вставая. Надо вылечить язвы. Они могут сделать этот нехороший бац! Подложить ему дохлую свинью вместо игрушки.

Уложил полуспящего стрелка на пол в душе, включил моросящую воду. Сосредоточился на язве, принуждая ткани расти, регенерировать, отторгать нехорошие куски внутрь просвета кишечника, затягивать угрожающее место здоровыми, растущими под его стимуляцией клетками. Прорастать сосудами и нервами... Это было больно для человека, если бы Стив не держал его в неведении. Прогнал отходы к выходу из кишечника и решил, что сможет сделать еще одно улучшение. Они вытираются бумагой, фу!

Включил воду сильнее. Повернул человека на бок, подогнул ему колени и аккуратно ввел в анус средний палец. Стрелок запаниковал. Почему-то с негодованием и злостью представляя картинки копуляции с животными и убийства. Стив отключил стрелку чувства: страх и злоба не нужны, а объясниться пока невозможно без еще более ненужных свидетелей. Начал изменять строение прямой кишки и ануса, помогая другой рукой снаружи. Создал в толще прямой кишки сеть желез, врастил их в организм, заплел с нервами и сосудами. Теперь у человека будет вырабатываться слизистый кокон для экскрементов, как у всех ажлисс. И эта мерзостная бумага никому не будет нужна.

Отвел человека в туалет, слегка ослабил управление, чтобы человек понимал, что происходит. Заставил опорожниться. Провел пальцем по анусу, собрал немного чистой слизи, оставшейся там. Показал человеку: вот, никакой грязи нигде! Придавил чуть было не подскочившего от негодования оскорбленного человека. Спокойно его поднял, смыл отходы и вернулся вместе со стрелком в душ.

Вымыл руки и ушел за шкафы, оставив перед человеком пакет с вещами. Убрал скан.

Человек сразу заорал, упал. Угу, забыл про ошейник... Встал, швырнул пакет. Потом на секунду заткнулся, покопался в пакете и начал остервенело отмываться. При этом тщательно выговаривал ругательства, выдумывая, как возьмет лавку, убъет Стива, разметелит об стену.

Стив усмехнулся, покопался в шкафчиках, нашел чье-то полотенце, вытерся и оделся. Устроился на дальней лавке и незаметно присутствовал в сознании стрелка. Не пытаясь им управлять — зачем висеть над душой и зря пугать? А только ощущал и впитывал. Совсем незаметно играл. Невидимыми и неслышными касаниями тёк по телу Сера вместе со струями воды, овевал его незаметными дуновениями прохладного воздуха. Знакомился. Узнавал тело. С душой познакомится потом. Когда будет дома. Не здесь. В этой пахнущей дезинфекцией душевой. С никому не принадлежащими безликими вещами. С любопытными свидетелями за стеной.

Стрелок побрился, домылся.

Стив, уже изнемогая от скуки, заставил стрелка одеться и повел обратно в карцер. За Лироем пристроились трое сторожей. Дождались бездельники и шли гуськом, как детки за широченной мамашей.

— Лирой, переведи им, чтобы фильмы организовали, игрушки какие-нибудь. Он же свихнется от безделья. И да, скажи ему, что я вылечил ему язву и создал слизистые железы в заднице, как у ажлисс. Бумага ему больше не нужна. Казнить его никто не будет, а я его потом заберу.

Пока Лирой переводил, один из сторожей что-то вякнул. В мыслях Сера снова вспыхнуло бешенство. Он плавно протянул руку, ухватил сторожа за нос и выкрутил. Сам сразу же упал, вцепившись в ошейник.

Сторож завыл и попытался пнуть упавшего человека, держась обеими руками за нос.

— Лирой! Ты что, не можешь нормально объяснить? — Стив развернулся, швыряя сканом всех троих охранцев изолятора в стену, втыкая им фантомом в задницы «ожившие картинки», что привиделись Серу.

Стрелок встал, сверкая глазами и не торопясь произнес довольно длинную фразу. Кровавые образы в его голове поменялись на забавные картинки спаривающихся животных и людей. Однако смешно стрелку не было.

Лирой тоже заговорил, посмеиваясь. Сергей отвечал злобно и коротко.

Сторожа поднимались, поскуливая.

— Скажи им, — перебил Стив. — Что он мой, а они не имеют права его трогать. Ни словесно, ни физически. И перенастрой его ошейник точно так же. Чтобы он тоже не мог пакостить. Ни словесно, ни физически. Что ты ему рассказал? — спросил и направился к комнатенке стрелка. Итак растратили тут уйму времени.

— Да дикарь он, этот твой подопечный, — Лирой небрежно отмахнулся и пошёл рядом. — Оскорблён, что ты его тела касался без его разрешения. Ажлисс столетиями дождаться не могут, когда им экзекутора в подарок пришлют, а этот недоволен. Я ему напомнил, что ты его куратор и душу же его пока не трогал. Радоваться ему-дикарю надо, что ты его телом озаботился.

Заведя подопечного в карцер, Стив напомнил Лирою:

— Скажи им: пусть постирают и вернут его одежду, которая осталась в душе. Делать им нечего, так пусть водят его мыться. Скажи, что экзекутор недоволен. Мне он нужен здоровый и нормальный. Ясно? Все, пошли отсюда, — Стив кивнул сам себе и ушел.

Ушёл, унося с собой ощущение тела Сера под своими пальцами, в своих ладонях. Сильного и в то же время поддающегося на его касания. Но не сейчас. Это тело пока не его. Он уносил отражение будущего, маленький кусочек ласки, которую придумал себе сам и которую снова и снова проигрывал в глубине памяти. Его внутренний маятник, летающий между тремя его обычными состояниями: взрывом эмоционального тайфуна при встречах с Джи, беспросветной депрессией в разлуке без Джи или почти наркотической бесчувственностью во время работы и наполнения чужими чувствами, теперь сменился на совершенно незнакомые вибрации в ожидании чего-то еще не совсем понятного, но решительно светлого и должно быть приятного. Возможно, у него будет свой собственный источник радости и покоя. И надо будет показать стрелку, что любовные игры на самом деле приятны, а не страшны. Но только тогда, когда стрелок выучит язык. Теперь ему было что ждать, о чем мечтать...

0

17

Глава 16. Геарджойя. Первый разговор

— Вставай, боец! Прощай, боец, — на подушку рядом с лицом экзекутора упал коммуникатор. — Лети, боец, домой! Экспансия окончена. Я ухожу, меня тут подбросят...

Мэт махнул рукой, затворил дверь и словно кварг копытами прогрохотал по лестнице на первый этаж.

Они ночевали у дознавателя, где-то в душных джунглях Южной Америки. Дом "колониального типа", но, по-мнению Стива, все большие дома в небольших городках этой части планеты были этого типа.

На улице Мэт выдернул свой дорожный ящик из флаера и усвистал рысью по пыльной улице.

Стив сел и снова лег, подсунув подушку повыше под голову.

Какие-то энтузиасты решили уйти в дремучие леса и непролазные болота и оттуда организовать смешное революционное движение. Найти полторы сотни ярких человеческих аур на фоне слабого свечения зверей и тусклого отблеска растений — пара пустяков. Сложнее было затащить каждого индивидуально на планере в грузовик, зависший над кронами: сажать тяжеленные флаеры в лес, ломая деревья, рискуя жизнями беженцев, дознаватель запретил. Психи же и своих женщин с детьми в дебри угнали.

Стив вздохнул и открыл комм, читая одним глазом пришедшие приказы и тыкая пальцем подтверждения.

Джи был так внимателен, что прислал личную записку: Крошка возвращается на Императорскую базу на планете Джи, материк Геарджойя, где использует полагающийся двухдекадный отпуск, и тем самым отстраняется от церемонии Благословения Сэмлы. Сопровождать Императора будет другой экзекутор. Стив насторожился: и что это опять значит? С одной стороны, его человек - его подарок, конечно, требует внимания для удачной адаптации. Долгое сидение взаперти еще никому не принесло пользы. Но в целом записка выглядела как извещение о домашнем аресте, а никаких пояснений от Джи как всегда не было.

Сейо тоже прислал подтверждение, что работа закончена.

— Ну? — в комнату заглянул чуть ли не танцующий Лирой. — Чего ты еще лежишь? Завтрак стынет. Мэт уже улетел, я бы тоже поторопился подальше от местных пауков, змей и крокодилов.

— Можно подумать, ты боишься крокодилов, — буркнул Стив и погнал себя на утренние процедуры. Заглотил завтрак и погрузился во флаер на пассажирское сиденье. Поморщился: не хотелось никуда лететь. Не хотелось даже шевелиться. Вот и всё. Улетает. Обещал не искать - и не искал. Пытался вспомнить — получил пулю.

Флаер нырнул на другую сторону планеты через портал Перу, и до посадки на пустой двор изолятора Лирой отсвечивал молчаливым укором. Он уже предупредил дознавателя, и Эарг ждала на тоскливо-пустом дворике изолятора. Опять небритый стрелок торчал посреди площадки и смотрел с прищуром. Ноги на ширине плеч, руки за спиной. Страха в нем не было. За ним полукругом выстроились все пять сторожей. Стиву стало смешно: словно бешеного кварга передают.

— Счастливо, — Лирой вытолкал свой гардероб и выскочил следом. — Эарг меня переправит к месту службы.

Стив кивнул: можно подумать кто спрашивает его согласия. Перевел управление на свою сторону и приоткрыл купол:

— Я фиксирую человека, можете снять с него ошейник.

Старательно не слушал, что говорила дознаватель, но уловил ее заботу. Заодно почувствовал ревность — это его человек и это он будет о нем заботиться! Отвел стрелка в багажник и запер. Поднял переборку и перестал обращать внимание. Поговорить всё равно не получится, пока не обработает его в инкубаторе, а доступный инкубатор только дома.

Человек ходил по багажнику, тыркаясь то туда, то сюда, но когда Стив включил прозрачность, то сел на пол привалившись спиной к переборке: с непривычки страшновато лететь на небольшом подносе высоко в небе и с хорошей скоростью.

Сверился по времени: вполне успевает.

На подлёте к базе система запросила идентификацию, как будто датчики не регистрируют, кто летит. Защитный купол был снова открыт — приготовились выпускать кортеж Императора.

Прижав флаер к самому полу портального зала, нашел место в боковом гараже. На панели мигнул сигнал стыковки с зарядным устройством. Стив мгновение подумал и решил, что человек меньше испугается, если экзекутор откроет багажник снаружи. У человека будет больше иллюзии свободы, чем когда экзекутор полез бы к нему прямо из кабины.

Вышел, проверил сканом флаер: не осталось ли какой его мелочи. Овладел человеком, который вовсе и не был напуган, а был скорее раздражён. Отцепил гардероб и повел свое имущество вдоль стены в пешеходную зону к порталу. Джи прилетит, а он уйдет.

В караулках светились ауры гвардейцев, а у портала торчал дежурный — прямо полный парад! Ещё бы регент вылез. Но регенту полагается быть на рабочем месте, поэтому Сейо не прибежит, чтобы увидеть, как Джи просвистит мимо.

Поверхность портала подернулась дымкой, заклубилась белым туманом, и Стив придержал вздрогнувшего человека: из верней части портала выпрыгнули два змеевидных дракона, переливаясь разноцветными ленточками, которые заменяли им чешую. Биомехи тяжело шлепнулись, складывая над спиной крылья сканнеров. Оглянулись и радугой взмыли в небо, издавая радостные трели: благословение пришло на Сэмлу!

Следом размазанным серебром промелькнули одноместные флаеры охраны.

Выплыла сияющая ультрамарином императорская карета. На секунду зависла, разливая счастье и восторженную любовь, поиграла энергетическими лепестками и плавно вознеслась, окруженная флаерами гвардии.

Стив даже не посмотрел вслед: он и так запомнил ауру другого экзекутора.

Кивнул дежурному, приложил руку к сенсору, подтверждая переход в Малый портальный зал Императорской базы на Геарджойе, и ушел с Сэмлы.

В зале Малого портала взял байк, заставил человека крутить педали вместе с собой. Проехался до внутренних, пешеходных зон, где оставил коляску и довел человека в тренажерный зал. Как тот был в затасканных шмотках и с замурзанной игрушкой в кармане, так и уложил его в инкубатор. Автоматике все равно, как и что обновлять: отдельно тело и шмотьё или одежду на теле и игрушку в кармане.

Вписал задание: настроить организм на возраст шестнадцати лет, что будет примерно двадцать четыре земных. Провести оптимальную регенерацию изношенных тканей, исправить травмы и дефекты, вырастить новые зубы, убрать неопрятную бородищу и вписать в память общий язык. Карманы стрелка перед инкубатором проверил, но кроме игрушки ничего не нашёл. На всякий случай добавил не только реконструкцию одежды-обуви, но и этой старой игрушки. Люди часто таскают с собой всякие амулеты. Может, стрелок на неё молится?

Вернулся к себе, наверх, с гардеробом на веревке. Три часа свободных.

Впервые в жизни застал Ри за перестановкой и переносом вещей "в и из" соседней комнаты — там оказался склад. Деревянное кресло виднелось в глубине, а стюард как раз выносил из экзекуторовых комнат чужой эргономичный подзадник.

Удивился собственному многолетнему наплевательству: всю жизнь считал, что эти комнаты нежилые, потому что Джи хотел его изоляции. А оказывается, там склад сменной обстановки экзекуторского обиталища. Захотелось узнать: что еще он понимал неправильно?

Бросил дорожный гардероб у лифта — стюард разберет. Спустился в лаборатории и внаглую унёс шлем полного погружения. Посмотрит и вернёт, никто и не заметит. Мог бы, конечно, влезть в систему и у морфологов, не бегая туда-сюда, но во время поиска он не сможет напускать фантомы, а отсвечивать на глазах у всех сотрудников Джи категорически не хотелось.

Кресло уже стояло на месте. Надел шлем, нырнул в систему и нашел. Второй, точнее, четвертый экзекутор и правда именовался Марк и жил на западном континенте. Жил! А не лежал крилодом в шкатулке. С ума сойти: содержал там ферму. Мясных коров пас! Вытащил из системы дневник Марка и застыл. Стало противно. Да, он экзекутор, имет право и допуск в любой дневник, но... Но сейчас это не для работы, а для себя. Так ли уж ему надо знать чем живет и о чем думает второй экзекутор, о чьем реальном существовании он никогда не задумывался? И даже неважно, что сам Марк сможет тоже влезть влезть в чей угодно дневник — или уже даже влезал? Смахнул дневник Марка с экрана. Нет, он не будет подглядывать. Сразу стало легче и свободней. Ему плевать.

Заглянул в хроники: показывали Императора Джи в привычной теломорфе «Отца народов». Экзекутор, «в привычной теломорфе Стива», сопровождал Императора на запятках кареты. Прислушался к себе: ничего не шевельнулось внутри. Это хорошо, Хакисс бы извелась от ревности. А Стив усмехнулся: вот и пришло время Марку приспосабливаться. Императорский экзекутор — это Стив.

*

Сергей очнулся. Успел увидеть, как прозрачная крышка гроба, где он лежал словно Белоснежка, отъехала куда-то вбок и вниз. Прислушался и, стараясь не двигаться, поводил глазами по сторонам. Ничего, кроме идиотского бордового потолка, ярко освещенного люминесцентными трубками, почему-то вогнанными в стыки с такими же бордовыми стенами, видно не было. Матрас мягко пружинил и слегка прилипал к пальцам.

Он помнил, как ненормально живучий мальчишка-палач забрал его послушное тело. Посмотрели на прилет драконов. Прошли сквозь туманное облако, затем проехались и прошлись по разноцветным коридорам в длинный и широкий зал. Сергей пытался кричать, пытался сопротивляться, но тело не реагировало. Такого ужаса он не испытывал никогда. Но этот ужас был чужим. То есть Сергей чувствовал ужас и понимал весь кошмар ситуации мозгами, но не мог реагировать: кошмар был как будто не его. Очень дикое ощущение.

Потом тело само залезло в гроб на постаменте. Сергей попытался сконцентрироваться. Приготовиться к любой неожиданности, к боли. Но уснул. И вот проснулся. Вроде...

— Можешь вставать, инкубатор закончил свою работу.

Этот голос он тоже помнил.

Сергей сел.

Сам.

Напротив на полу, рядом с одноногой табуреткой у плоского монитора на стене, сидел мальчишка-глашатай. Босиком. В длинных желтых штанах, больше похожих на юбку, и безрукавке. Неожиданно короткие волосы торчали расчуханным ёжиком. Мальчишка встал с пластикой хорошо тренированного тела, сделал шаг навстречу и развёл в стороны руки с открытыми ладонями:

— Не бойся, ты здесь под моей охраной, а я не причиню тебе вреда!

— Сукин ты сын, — рыкнул Сергей и соскочил на резиновый пол, не обращая внимания, что понимает лопотание мальчишки и сам неведомым образом подбирает слова на чужом языке. — Я все-таки убью тебя, как бы живуч ты ни был!

— Меня зовут Стив, — улыбнулся этот паяц. — Ты можешь говорить на общем!

И тело Сергея застыло. Мальчишка приблизился, а Сергей понял, что никогда не видел ничего более прекрасного. Одетый во все золотое, с нежными ореховыми глазами и светящейся кожей цвета приморского песка в солнечный день. Лёгкий и изящный, как золотая пружинка... Сергея захватило желание дотронуться до этого чуда, приласкать его, сделать своим, никогда не расставаться. Этот, именно этот подарок он ждал всю жизнь! Неспособный ни к чему другому, дрожа от счастья, он протянул руку, чтобы прикоснуться к щеке мальчика. Не веря в реальность, не дыша и почти теряя сознание от восторга, провел большим пальцем ему по губам. Мальчик прикрыл глаза и осторожно, с коротким судорожным вздохом, прикусил его пальцы. Сергея залило желание и... тут же исчезло.

Сергей содрогнулся — словно выпал на льдину в морозный день.

Мальчишка отпрыгнул и поднял руки:

— Я тебе объясню! Сядь!

Сергей, потеряв ориентацию, шлёпнулся на пол и даже не понял, сел он сам или опять его тело подчиняется безумному наваждению и само слушается приказов инопланетной твари.

— Я буду звать тебя Сер, хорошо? — проговорило чудовище в облике человеческом, тоже опускаясь на пол.

Сергей проигнорировал вопрос, успокаивая дыхание.

Мальчишка побегал глазами по его лицу и, старательно модулируя голос, добавил: - Или тебе больше нравится Кал?

Сергей дернулся, намереваясь треснуть гадёныша наотмашь, но мышцы омертвели. В мыслях само бежало, что мать даже в детстве звала его «Сергей». Это Ленка выдумывала всякие вариации, но что ждать от девчонки? Омертвение отпустило и Сергей зачесал пятернёй волосы назад — черт, надо спокойно. Его, кажется, постригли. И морда гладкая, как коленка. А он давно не брился — достали эти суки-вертухаи. Ну и фиг с этим. Главное, как убить эту гниду, если тело вытворяет черт-те что? Сунул руку в карман — Ленкин заяц на месте.

— Хорошо, я буду звать тебя Сергеем, — кивнул мальчишка. — Хотя я тоже девчонка в каком-то смысле. Я не хочу тебя обижать, но пока мы не подружились и не договорились, мне проще управлять тобой фантомами.

— Хрень без разницы, — хрипло ответил Сергей и встал. Разговаривать с врагом сидя показалось неправильным. — Сколько я спал?

— Около пяти часов по-земному, — мальчишка тоже поднялся. — По-имперскому три часа. И я не враг тебе. Инкубатор полностью обновил твоё тело и научил общему языку.

— Где моя сестра? — Сергей на мгновение замер. Общий язык? Но удивления, что он с легкостью подбирает слова на чужом языке, не было. Не до того сейчас. — Куда вы увозите людей?

— Ты всё знаешь: законы и немного об экспансии, только тебе надо научиться искать в памяти. Но ты научишься, — мальчишка отошел к стене и открыл проход в такой же бордовый коридор. — Я научу тебя. Пойдем ко мне. Тут в тренировочном зале даже спать неудобно.

Сергей оглянулся. Так, тренировочный зал? Пустая кровать, какие-то ниши, витрины. Черт его знает, для чего и как тут тренируются... И вышел вслед, подгоняемый желанием немедленно что-нибудь сделать. Убить, ударить! Даже успел примериться и чуть было не свернул гадёнышу башку, но вдруг его накрыло удушающим спокойствием.

Мальчишка остановился. Обернулся и, облизнув губы, тихо сказал, опустив глаза:

— Прошу тебя, не надо. Я могу управлять тобой, но я не хочу. Ты принадлежишь мне. Я должен отпустить тебя жить в город, должен помочь адаптироваться. Если ты не сможешь вести себя без агрессии, то я тебя убью. Но не сразу и навсегда, а буду убивать тебя много-много раз. После каждой смерти ты оживёшь и я снова убью тебя. Все будут смотреть. Ты будешь примером, что станет с преступником, захотевшем повредить имущество Императора. Имущество — это я. Я - личная вещь Императора. Его рука и голос. Ты знаешь уже, что вред, причиненный личным вещам Императора, карается множественной казнью. Я столько раз уничтожу твое тело, что уничтожу и твою душу. Ты сойдешь с ума, но умирать тебе всё равно будет неприятно. Я не хочу тебя убивать. Твоя смерть тебе не поможет. Твоя смерть мне не поможет. Казнь напугает каких-то никому не известных людей, не важных ни тебе, ни мне. Но казнь может увидеть твоя сестра, и это будет нехорошо. Подожди немного, а я поищу твою сестру. Она, скорее всего, на одной из двух колонизируемых планет. И, возможно, ты сможешь переехать к ней или мы перевезем ее сюда.

— Мы? — голова у Сергея шла кругом.

— Я. Для тебя. С твоей помощью. Пойдем.

Сергей шел, прислушиваясь к своему телу, боясь снова оказаться не у руля. Как узнать, когда его не подслушивают? Ладно. Он сориентируется и найдет удачный момент.

Краска на стенах стала светлее, розовее. Они поднялись на маленьком лифте и оказались в белом коридоре, загибающемся влево. Редкие прямоугольники с обеих сторон — двери? Темная арка, кажется, прозрачного потолка. Уже ночь?

Мальчишка толкнул вбок крайнюю справа дверь и скользнул в проём:

— Иди сюда. Один ты не сможешь никуда пройти. Ни одна дверь перед тобой не откроется и, поверь мне, для каждого из ажлисс, андроидов и техобслуги базы ты светишься, как сигнал тревоги.

Сергей прошел в узкую комнатёнку. Справа — кондовый стол с экраном, слева полки, тахта. Напротив окно во весь простенок, за окном видна балюстрада балкона... Избегая вставшего столбом мальчишку, свернул во вторую комнату. Пересек по диагонали пустое пространство, застеленное серым паласом. Развернулся лицом ко входу, спиной в угол, отгороженный полукруглой светящейся стенкой. Гостиница какая-то. Причем, из небогатых. Только здоровенная кровать кинг-сайз сразу у прохода выбивается из общей безликости. Окна в спальне не наблюдалось. У изголовья кровати — металлическая дверь. Туалет?

— Карцер, — хихикнул мальчишка, садясь на кровать. — Там я убиваю преступников. Но надеюсь ты туда не попадешь.

— Это вообще что? Гостиница?

— Это типовая казарма. У офицеров места больше и они могут переоборудовать под себя, а я не хочу. Когда я дома, я живу тут.

— Я с тобой жить не буду, — Сергей вскинул голову, пытаясь в упор не видеть и не слышать воспоминания о том, что этот мальчик делал с ним, что этот мальчик хочет делать с ним. Это мираж, морок, бред! Ничего подобного он не допустит!

Поймал взгляд глашатая и уже не видел ничего. Ореховые глаза стали центром вселенной, засасывающим центром мирозданья... Сергей сорвался в пропасть. Полетел, забывая кто он, где он. Упал на кровать, и золотой мальчик шелковой лентой вился вокруг, вился по нему, быстро расстегивая его одежду, покрывая его беспорядочными поцелуями. По-кошачьи прижимаясь щекой, обнимая и лаская всем телом. Нежнейшие прикосновения взрывали сердце счастьем и отключали мозг. Сергей нетерпеливо рвал с себя одежду, ему необходимо было почувствовать шелковую солнечную кожу обнаженным телом, впитать его, войти в него. Прочувствовать изнутри и снаружи, стать единым целым, умереть вместе с ним. Никогда он не любил так сильно. Каждое прикосновение рассыпалось фейерверками по коже, огненными потоками текло по нервам, переполняло сердце, останавливало дыхание.

Где-то внутри маленькое зернышко его сознания безмолвно кричало: «Нет!»

Ему показалось, что изменилось тело: раздались плечи, вытянулись руки. Тяжелые челюсти стали так сильны, что могли перекусить руку любому человеку. Он целиком покрылся шерстью, набухший член выглядывал из мохнатого собачьего препуция. Он сошел с ума. Сила переполнявших чувств раздавила, натянула до предела каждую клеточку, взорвала...

...Опомнился?

Наконец понемногу снова соображая и понимая окружающий мир, маленькими шажками слепо продвигался внутри себя к свету. Искал свою голову? Где-то был его мозг, где-то там был он сам. Сам ли?

— Все будет хорошо, я буду любить тебя. Я буду заботиться о тебе, я помогу тебе, — шептало чудовище, прижимаясь к нему.

— Ты! — Сергей рвущим мышцы усилием преодолел наркотические опьянение, отшвырнул безумного мальчишку. Отбросил со всей возможной силой, умирая гневом, стыдом и омерзением.

Мальчишка упал на пол, крабом метнулся в сторону и сел в углу у светящейся стенки.

— Дрянь! Что ты со мной сделал? — Сергей в ужасе осмотрел себя. Нет! Это его тело. Хотя знакомый шрам от апендицита исчез... Ну и черт с ним! Но собачьей шерсти нигде нет. Схватил пушистое одяло, вскочил и вытерся. Никакой собачьей шерсти на нём нет! Задыхаясь, собрал одежду. Сердце билось в висках. Что с ним было?! Выскочил в переднюю комнату, ненавидя себя за бабскую реакцию. Пнул дверь — та не открылась.

— Прости, — раздался голос монстра. — Но это единственное, что я умею. И еще убивать.

— Тогда убей, дрянь сучья! — крикнул Сергей, трясущимися руками пытаясь разобраться в тряпках и не понимая, что это, штаны или рубашка, что он пытается надеть. — Или отпусти к чертям! Иди сам к чертям. Сдохни!

— Успокойся, — тихий голос безбрежным песком запорошил сознание, Сергей выпустил одежду и осел на тахту. — Но тебе же было хорошо? Это было как с моим мужем. Он арн, настоящий оборотень.

— Нет! — прошептал Сергей. — Не хочу. Ненавижу! Никогда такого не было... Хорошо будет, когда башку тебе сверну, ублюдок. Какие ещё оборотни?

— Обычные. Лабораторные, но сейчас они отдельно живут. А мы научимся жить вместе. Тебе же понравилось. Я часто так играю. Всем нравится. Я спроецировал на тебя воспоминание, раскачал твои эмоции, усилил... Ты немного боялся, но я же учел, что ты предпочитаешь быть сверху. Хорошо, я отпущу тебя, но не кричи, не люблю когда кричат. Давай просто поговорим?

— Опять? Поговорили уже, — Сергей согнулся, преодолевая вязкий воздух и рваными движениями зашнуровал ботинки. Еще натягивая носки, равнодушно удивился, увидев, что оба мизинца на ногах, когда-то отмороженные и ампутированные, на месте. — Тварёныш. Убийца ублюдочный...

— Я не могу быть убийцей. Я — вещь. Оружие. А оружие не может быть убийцей. Это ты убийца. И вообще, я не понимаю, чего ты так зациклился. Смотри, я на самом деле не мальчик. Я девочка.

Ублюдок там затих и даже, похоже, не шевелился.

Сергей встал. Постоял у окна. Прощупал стекло и стенку. Никаких петель или шпингалетов не нашел. Маленький квадратик, нарисованный у окна, не прожимался и не подковыривался... Растер лицо и с отвращением обтер руки о штаны. Чувство чистоты и свежести, возникшее после того инкубатора, теперь сменилось усталостью и хотелось вымыться. Руки отвратительно пахли кондитерской, казались липкими. Он сам весь липкий. Облепленный. Ублюдком этим! Что делать вообще?!

— Сергей, — девичий голос. — Посмотри. Я больше не буду тобой управлять. Если ты не будешь кричать и пытаться делать глупости, то я не буду напускать фантомы.

Сергей, скрипнув зубами, заглянул в комнату с кроватью. На месте мальчишки сидела, по-турецки скрестив ноги, худенькая голая девица. Копия мальчишки, но безусловно девица: маленькие груди, округлые плечи, чуть более широкие и округлые бедра, гладкая подушечка лобка без каких либо мужских признаков. Шевелюра раскудрявилась... Лицо миловидным овалом...

— Я экзекутор. Я умею менять и меняться. Смотри, — девица подняла растопыренную пятерню и прямо на глазах на пальцах и руке проклюнулся рядок белых бугорков и начали расти белые палочки. - Чтобы полностью поменяться, мне надо больше времени, но для тебя я изменила только самое заметное.

Сергей завороженно смотрел. Палочки удлиннялись, расправлялись в перья. Рука превращалась в крыло!

Девица хмыкнула. Провела другой рукой от плеча к пальцам, как ножом перья срезала. Прижала кровоточащую руку к груди.

Сергей закрыл глаза. Сердце всё ещё бешено прыгало. Что же делать? Как на это безобразие реагировать? Опять галлюцинация? Скорее, сам повесится, чем будет по собственной воле заниматься сексом с этим... Этой... Вещью.

Подошел, поднял перо. Нормальное такое белое перо. Как говорят, «маховое». Куриное, например. Только пенёк как ножом срезан и не полый, а цельномясистый и кровью ещё немного сочится. Неожиданно Сергей понял, что успокаивается. Не совсем, но прямо сейчас убивать или вешаться расхотелось.

— Сам ты куриный, — девица встала и помахала уже гладкой рукой. — Я орлиные хотела, но лень пигментировать было, все равно срезать. Перья же как волосы или ногти, их потом в трансформации не используешь. Там ни сосудов, ни нервов... Вон, иди в ванную, помойся, если хочешь.

— Зачем?

— Что зачем? Зачем срезала? — девица поддала ногой перья. — Чтобы летать, надо абсолютно всё тело поменять. Время и энергию надо. То есть, дня три жрать не переставая, а голову не поменяешь, потому что мозги менять нельзя. С ума сойдешь — и привет. Обратно не вернёшься. Поэтому придется наращивать мышцы и крылья, в результате и будет черт-те-какая-каракатица, как ты говоришь, и летать расхочется.

— То есть, если я тебе башку снесу, ты умрешь?

— Умрёт это тело. Но моя душа, моя личность поймается в крилод. Я получу новое тело, вернусь и буду долго и многократно убивать тебя.

— Почему ты мальчик? Ваш Император по мальчикам?..

— Нет. Императору всё равно. Мне надо было, а потом привыкла.

— Дура ненормальная...

— Конечно ненормальная. Нормальный не может быть экзекутором.

— Тебе сколько лет?

— Много. Больше чем тебе. Примерно сорок пять на земное время.

— Ты робот?

Девица вздохнула.

— Да нет же. Ты все знаешь, поищи в своей памяти. Иди, мойся. Там разберешься, все механическое. Я стюарду скажу, чтобы одежду принёс новую.

Сергей прикрыл за собой стеклянную дверь, взглянул в зеркало и поперхнулся. Тяжело оперся о раковину. Навалилось состояние, как будто только что добежал марш-бросок в полной выкладке. На него ответно пялилась совершенно пацанская ошарашенная морда. Он таким был лет десять-пятнадцать назад. В панике провел рукой по скуле и подбородку: никаких следов бороды, даже не видно что у него что-то может расти!

— Ой, да не переживай! — раздалось из-за двери. — Верну я тебе щетину, если хочешь её каждый день брить. Поглажу тебя сканом и выращу твои драгоценные волосяные фолликулы. Или полчаса в инкубаторе — и будет у тебя бородища до пояса.

— Выметайся на хрен из моей башки! — зарычал Сергей и треснул кулаком по двери.

0

18


Глава 17. Геарджойя. Договор

Сергей вымылся. В душевой всё было понятно. Рычажки-кнопочки. Оттирался руками: помпон в виде какого-то покемона с глазами и ушами, лежащий на раковине и бывший, судя по всему, мочалкой, брать не стал. Жидкое мыло весьма удачно было без женских парфюмов, а после переменного душа то горячей, то холодной водой стало совсем хорошо. В кабинку был встроен фен, и пока Сергей расслаблялся, подставляя бока тёплому ветру, в ванную влез чернявый смазливый дылда и попытался унести одежду. Но хватило одного окрика, и дылда исчез.

Когда Сергей вышел, застегнутый и готовый к новым неприятностям, дылда чистил постель маленьким овальным пылесосом, а девица, слава всем святым! Уже одетая, сидела на полу с подносом на коленях и ела.

— Это мой стюард, Ри. Он андроид, поэтому у него рисунок на руках. Чтоб и люди сразу видели.

Девица была одета, но сидела скрестив ноги и задрав юбку так, что голые ляжки были видны чуть ли не до ушей, а сквозь кружевной топ просвечивали маленькие темные соски. Сергей снова взъярился. Сучонка!

— Чего у вас за имена дурацкие: Ри, Джи, Стив?

— Какие-какие? Чем выше положение в государстве, тем короче имя. Андроидов каждый называет как хочет, но короткое имя проще и традиционней. Империя держится на традициях, простоте и естественности. А имя Стив я придумала себе сама, когда маленькая была. Если хочешь, можешь поесть. На столе - ужин, на тахте - смена одежды. Ты, наверное, не захочешь спать со мной на кровати?

— Не захочу, — Сергей прошел в первую комнату, обойдя по синусоиде инопланетных уродов. Просто ради принципа по дороге пихнул неподвижную входную дверь и сел к столу — поднос с коробочками источал ароматы хлеба и жареного мяса. Есть особо не хотелось, но раз дают, надо пользоваться.

— Завтра с утра поедем к дознавателю, — сообщила девица.

— Снова отвезешь меня в тюрьму?

В закрытой пластмассовой ёмкости плескался кисловатый зеленый сок, а в пузатой бутылочке размером с кулак и с притертой стеклянной пробкой был, судя по вкусу, неплохой коньяк. Сергей даже повеселел. Это сгодится! В остальных коробочках были нарезанные пресные овощи и кусочки темного и слегка сладковатого мяса, тоже явно без специй. Ни соли с перцем, ни хоть какого соуса не было.

— У нас нет тюрем. Привыкай использовать информацию, которая у тебя уже есть. Алкоголь весь твой — я рада, что с ним угадала. Никогда не могла понять по какому принципу его выбирают, — трепалась девица. Неясно, когда глотать успевала. — Дознаватель официально внесет тебя в систему, и ты сможешь получить личный коммуникатор. А на твою сестру я отправила запрос: сначала найдем её, потом сюда перевезем.

— Сюда? В эту комнату? — Сергей ужаснулся, представив себя на постели с этой... и с Ленкой!

— Нет, зачем мне твоя сестра? Я-то в этом твоем понимании все-таки нормальная, с девочками по собственному желанию не играю. «Сюда» в смысле на эту планету, чтобы ты мог с сестрой быть.

— Спасибо, — выдавил из себя Сергей. — А если Император её захочет?

— Да ну тебя! — засмеялась девица. — Зачем ему твоя сестра? Это же будет скандал: я твой куратор, а он вмешается в семью курируемого! Половина дознавателей на уши встанет! Ты пойми, у нас ничего скрыть нельзя, все же телепаты. Плюс от каждого ажлисс, напрямую из его памяти, пишется дневник. Хотя императорский дневник для ажлисс недоступен, но мой открыт. Ажлисс дознаватель, который знает твою сестру, тоже проверяется периодически. То есть, зачем Императору такие сложности, когда у него есть вполне легальные подружки? У людей продуманная перекрестная безопасность, не волнуйся.

— Я теперь тоже ажлисс? Сколько мне теперь лет?

— Ой, да ну тебя совсем! Ажлисс так не станешь. Надо совершить нечто важное для всего человечества. Пройти комиссию, получить личное одобрение Императора. А внешность с возрастом вообще не связана! Инкубатор тебя просто обновил. Старые переломы исправились, как будто их не было, пальцы выросли и зубы новые. Я не хочу, чтобы моя игрушка быстро сломалась.

Сергей замер с куском бутерброда во рту. Ясненько.

— Спокойной ночи, — смазливый стюард кивнул уходя.

Дверь открылась и закрылась.

А в проеме в спальню объявилась девица. Обеими руками держала перед собой большую кружку и светила сосками.

— Прости, я привыкла говорить, что думаю, — прошептала опустив очи. — Я глупо пошутила, прости! Я не умею нормально общаться. Я хочу подружиться с тобой, я буду стараться.

— Обалденная дружба! — Сергей уставился на девицу с ненавистью. — Ты меня сколько раз выебала?

— Ни одного, — негодующе вскинула глаза. — Я нашла и раскрыла твою собственную способность любить. Использовала твои желания, только немножко усиливала! Это ты меня трахал, если уж на то пошло. Но я была рада и согласна. И никто никого не насиловал.

— Ты влезла в мою голову и принуждала меня! Ещё в катере. И в тюрьме, — прорычал Сергей.

— Ах там! Ты меня, прости, убил. Во флаере мне нужна была энергия и силы для регенерации. Ты взял, ты и дал. Все справедливо. Больше всего энергии выделяется, когда человек или очень страдает или, наоборот, очень радуется. Ты бы предпочёл, чтобы я с тебя кожу снимала? А потом, с новым партнёром реакция всегда бывает сильнее. В тюрьме же я тебя лечила.

— Лечила?! Сучка ты ебучая! Я тебе не пидор так лечиться!

— Нет же! Тебе еще Лирой всё объяснил. И на самом деле я правильного пола для игр с тобой, — девица поставила кружку на стол и демонстративно по-цыгански повела плечами тряся сиськами. — Это мы уже выясняли, нет?

Сергей откинул голову на спинку кресла и сполз по сиденью. Сосредоточился, глядя ради смены в белый потолок:

— Первое... Не смей лезть ко мне в башку. Полудурка! Никогда и... никогда. Никаких, к бесу драному, фантомов. Второе. Не смей ко мне прикасаться. Ни гипнозом, ни руками, — к такому маразму его не готовили. Чуть не застонал: где, черт подери, застенки, допросы, пытки? Что с этой маньячкой делать?! Чем этого... эту идиотку прошибить?! — Ты уже сделала всё. Не делай ещё хуже. Хуже просто некуда. Или я тебя придушу, как только ты уснешь!

— Хорошо. Я обещаю. Но разве ты настолько глуп, что будешь совершать бессмысленные поступки? Зачем тебе меня душить, если ты меня убить не сможешь? Пока ты курируемый, ты под моей защитой. Но если ты снова нападешь на меня, на другого ажлисс или человека, то подпишешься на смерть, многократную мучительную смерть. Зачем тебе это? Ложись, — девица присела на тахту и похлопала по подушке. — Я отращу тебе фолликулы и потом покажу, как вспомнить всё, что в тебя записал инкубатор. И да, мне придётся тебя касаться руками, но считай, что я врач. И фантомом придется тебя усыпить, иначе будет больно.

— Да сейчас! Ты себе перья растила, я видел. Чему там болеть-то? — Сергей задвинул кресло и снял ботинки. Раздеваться он не будет, ещё чего! Только что оделся.

— Как хочешь, но когда я задницу тебе исправляла, то обезболивала. А не насиловала, вообще-то!

— Нет, ну вот кто тебя за язык тянет? — Сергей помотал головой и лег поверх одеяла. — Треснул бы тебя по морде, была бы ты мужиком. Повторяю: никаких фантомов. Не баба, выдержу и по-живому.

И выдержал. Девица приложила ладони к его щекам, острые иголочки пулемётными очередями застрочили по скулам и горлу. Казалось, кожа вспучивается микроскопическими горячими вулканчиками. Он был прав: не такая это и боль, бывало гораздо хуже. Когда, например, болели отмороженные пальцы, и казалось, что нога отгнивает минимально до колена. А тут Сергей закрыл глаза, считал прикосновения — каждое сопровождалось взрывами вулканчиков — и сам не заметил как погрузился в сон.

И снились ему законы Империи.

Люди, разделенные на группы-дозены, живущие под присмотром телепатов-дознавателей. Дознаватели — пастухи, направляющие людей на те работы, к которым человек имеет внутреннее предрасположение. Дознаватели — судьи, определяющие истинные стремления преступников и возможное исправление. Отправляющие неисправимых на вечный сон, а оттуда на утилизацию. Земля, отпавшая от Империи в результате переворота и гражданской войны около десяти тысяч лет назад... Император — живой Бог, и всё принадлежит ему, а люди и ажлисс пользуются, не превышая средних норм потребления, и зарабатывают бонусы на мелкие улучшения, на путешествия и косметические операции. Люди живут, работают, создают мир. Меняются поколения. Лучшие из людей становятся ажлисс... Ажлисс, присягающие на верность лично Императору, под контролем комиссии дознавателей... Инкубатор получает протоплазму из конвертора и сплетает улучшенное тело ажлисс в соответсвии с генетическим кодом, уникальным для каждого человека. Ажлисс — те же люди. Среди людей полно потомков их потомков. Ажлисс точно так же хотят жить в мире и радости. Счастливая Империя, счастливый Император...

Потом он провалился в сказку и видел волшебные сны. Видел мать, сестру, дом на берегу озера. И был счастлив.

А Крошка сидела, баюкала своего человека, плыла чужими воспоминаниями и тоже была счастлива фантомами чужой жизни.

*

Сергей проснулся и рывком сел. Через слегка затемнённое стекло лупило солнце, встающее за близким лесом. Балкон оказался низкой террасой. А его встреча с матерью и Ленкой — сном. Тут же полезли разворошённые и какие-то разрозненные знания-воспоминания об Империи. Сны! Это всё были сны. Вскочил. Голый. Одежда перекинута через ручки кресла. Эта мерзавка наплевала на обещания! Усыпила его своими фантомомами и раздела! Или позвала слугу? Прислушался: тихо.

Стараясь не шуметь и чувствуя себя последним и к тому же облапанным придурком, оделся. Вспомнил про зайца, вынул из кармана. Удивился, какой заяц стал яркий и совсем новый.

Неслышно переместился к дверям.

Присмотрелся к пятиместной кровати, но так и не понял, есть ли кто под толстыми складками мохнатого одеяла. И подушек там, кажется, пять или шесть! Девко-мальчик был достаточно мелким, чтобы скрыться в таком бардаке.

Задержал дыхание и толкнул входную дверь, а она вдруг поехала в сторону.

На пороге стоял стюард. Одной рукой придерживал зависший в воздухе поднос, полный коробочек. Запахло кофе.

— Доброе утро. Ты разрешишь мне войти? Я принес завтрак. Это для тебя. На улице ветер, — стюард протянул Сергею тонкую кожаную куртку.

— Андроид быстрее и сильнее тебя, — раздался ломкий мальчишеский голос. Из постели выбрался совершенно голый глашатай. Постоял не открывая глаз и добавил: — А без комма ты никуда не уйдешь, — и убрел в ванную.

Сергей взял куртку и отступил к тахте. Продолжая чувствовать себя трусом и идиотом, сел.

Ри оставил поднос на столе, пропылесосил кровать и ушел, забрав с собой юбку и кофту девчонки.

Сергей, начиная злиться, бросил куртку на стопку запасной одежды, так и лежащей у тахты, и приступил к завтраку. В коробочках было всего много, но только стаканы было привычного размера, а еда словно для пиршества лилипутов: мини-огурцы, мини-дольки яблок или чего-то подобного. Даже разложенные веером жареные ножки каких-то птичек были кукольного размера. Соловьев, что ли, распорцевали?

Тут же появился Стив с вчерашними девчоночьими патлами, но уже одетый, и тоже в черную кожаную куртку.

— Мы что, будем как два идиота из ларца? — ляпнул Сергей и сжал кулаки. Всё. Обабился вконец!

Стив молча вывернул куртку на малиновую изнанку и снова надел. Налил кофе в большую кружку, разбавил молоком и сел на пол, прислонившись к двери:

— В туалет не хочешь? Там свободно.

— Ты так и будешь мной руководить?

— Нет, прости... Как скажешь. Я тебе немного покажу наш мир, а то ты, кажется, не веришь, что мы не на Земле. Я постараюсь не залезать к тебе в голову. Прости.

— А что потом?

— Что потом?

— Потом, после того, как мы посмотрим этот мир. Куда ты меня денешь?

— Империя огромная. Пятьдесят планет типа этой. Или как Земля - ажлисс постепенно приспосабливают подходящие планеты, расселяют человечество. На Джи два больших материка: Геарджойя, где мы сейчас и Западный континент и куча островов. Дознаватель скажет, где ты будешь лучше всего работать, я тебе дам необходимые знания. Найдем место, где ты сможешь потренироваться, а потом найдем тебе работу. Пока на Геарджойе, а там увидим. И будешь жить сам.

— Ты действительно отпустишь меня?

— Да. Но я хочу подружиться с тобой. Ты - моя единственная возможность получить близкого человека. Поэтому я не отпущу тебя совсем, а буду с тобой встречаться время от времени.

— То есть ты из меня сделаешь свою шлюху?

Стив подошел, поставил кружку и облокотился на стол. Но потом выпрямился, прикрыл глаза. Снова отошел к двери, прижался к ней и сказал с каменным лицом:

— Шлюха здесь я. И я столько никогда не извинялся. Сергей, прошу тебя. Дай мне время.

— А если я не соглашусь? — Сергей внимательно разглядывал Стива. Глаза у того распахнулись, рот раскрылся, и он стал совсем похож на ребенка, у которого вытаскивают из кулака конфету. Прямо на глазах отжимают один маленький пальчик за другим — и вот конфета уже у кого-то другого.

— Я смогу сделать так, чтобы тебе разрешили жить. Хотя прямо сейчас я могу тебя тут запереть и никому не будет дела, потому что тебя даже в системе официально нет. То есть, ты не существуешь. Но я не хочу так. У меня были задания и... И люди жили у меня тут на цепи или в карцере. Пока не умерли совсем. Кто-то, кто нарушил закон. Я не хочу так с тобой, — Стив судорожно вздохнул, глаза у него были уже, как у больной собаки. Закричал: — Я сейчас не влияю на тебя!

Сергей прислушался к себе. А черт его знает, влияет или не влияет. И как он должен это почувствовать? Он никогда не был в такой ситуации, перед таким выбором. На самом деле, выбора не было. Но это странное существо предлагало ему, возможно, способ получить свободу. Потом. И вызывало жалость. Нет, не так, чтобы прямо пожалеть хотелось, сиротинку убогую, но эти пустые безликие комнаты, поименование вещью... Это всё было как-то неправильно. И мальчик, вроде, старается. Если не дурит его глюками.

— Хорошо. Попробуем. Ты обещаешь отпустить меня совсем? И больше не вмешиваться в наши жизни? Ни в мою жизнь, ни в жизнь моей сестры Елены?

— Обещаю! Я не хочу тебе плохого. Но объясни, — Стив сполз на пол и зашипел на грани слышимости. — Объясни мне, почему ты был готов простить меня вчера, когда я отрастил себе сиськи и оказался девкой? Даже это твое изнасилование не казалось тебе таким страшным. А сегодня ты снова меня ненавидишь и продумываешь варианты мести? Я все та же личность. Я это я! Сиськи у меня или член! Но тебе важны сиськи?! Тебе плевать на меня! И я не лезу к тебе в башку, ты сам фонишь на километр! — мальчишка уже кричал.

— Ты больной. Псих ненормальный. Ты что, не понимаешь?! — Сергей тоже заорал. — Нормальные люди не занимаются сексом с захватчиками и убийцами, и пол не меняют! Это же противоестественно. За это стрелять надо! Да я сам бы застрелился, только чем?!

— Ладно, — Стив встал и дверь открылась. — Пошли. И не ори.

*

Они летали уже часа три. Степь была залита солнцем, воздух упоительно прозрачен, и по небу разбросаны легкие росчерки облаков. Казалось, весь мир состоит из степи и бездонного неба. Стив обожал летать в такую погоду или, что было еще лучше, просто отлететь куда подальше в степь, где нет даже следов разумной жизни. Лечь навзничь, раскинувшись на холмике, утонуть в небе и развеяться в сознании каких-нибудь зверюшек, в их незатейливых желаниях и простых ощущениях.

Погода была просто чудесная, но настроение во флаере еле дышало у точки замерзания. Стив чувствовал себя карабкающимся на скользкую, разъезжающуюся под ногами лысую гору, где даже рукой схватиться не за что. Сергей молчал и пялился сквозь прозрачный купол флаера в бескрайние дали и совершенно не помогал создать легкую прогулочную атмосферу. Прямо каторжанин на галере. А, нет. Если быть честным, то Сергей тоже пытался общаться, но корявые технические вопросы, задаваемые убитым голосом, были ничуть не лучше. «Как летает флаер и где у него мотор?» И примерно через полчаса: «Как это им можно управлять без руля и кнопок, только положив руку на экран?»

Стив не умел вразумительно отвечать на такое — еще одна неприятно царапающая душу пакость. Хотя он был рад, что Сергей пытается с ним общаться, но не все ли равно, почему эта хрень летает, когда можно в нее залезть и полететь? Нет, он помнил неопределенные куски из своего куцего образования, что мотор флаера или, что там у него, экранирует притяжение планеты и флаер в результате как бы скользит над ее поверхностью в бесконечном падении. Или флаер сам генерирует поле, отталкивающее его от планеты? Стив честно не помнил и помнить не хотел. Он выкинул всю эту техническую галиматью из головы сразу же после того, как она в его голову попала. Превращаться во флаер ему не грозило, так зачем ему знать, как он устроен? А управляет он им так же, как и своим телом. Кладет руку на экран, проникает своим сознанием в ту часть системы, что заключена во флаере, и так делает каждый сноваживущий. А потом уже просто взлетает, летает и поворачивает, как будто флаер — это часть его самого. Для него это было подобно управлению людьми или движению его собственного тела. Стив задумался. Он бы мог нарисовать схемы и рассказать, как сигналы бегают по нервам, как душа пронизывает тело, объединяя и оживляя его, но как эти сигналы возникают? Что заставляет возникнуть самый первый импульс? А ведь он тоже давным давно учил все это во время зубрёжки основ биологии! Только теория спокойно покинула его мозг, вытесненная практикой. А теперь он не мог ответить на детские вопросы, загонял сам себя в тупик и злился.

— Я не знаю, как тебе это рассказать. Стяну в инкубатор, если хочешь. Я летаю на флаере так же, как хожу, я просто становлюсь частью флаера. Спросить тебя, как ты разговариваешь, ты, наверное, тоже объяснить не сможешь. Вот вернемся домой, я положу тебя в инкубатор, а интересные тебе знания вложу в тебя. Обо всем, что ты хочешь узнать.

— Как убить императора, ты же мне не скажешь! — бросил Сергей.

— Ну вот что тебя заело? Да, можно убить императора. Но зачем? Ты только себя уничтожишь. Император оживет, система будет существовать. В этом нет смысла ни для тебя, ни для Земли.

Сергей бросил на него мрачный взгляд.

— И как здесь живут люди? Каждого за руку водит такой, как ты?

Стив вытаращил глаза и даже онемел ненадолго.

— Ты что?! Все живут нормально. Обычно, как везде. Сами. Это я, — Стив постарался примиряюще улыбнуться. — Я один такой ненормальный, и мне разрешили немного закон нарушить. И спасти своего убийцу.

— То есть тебе закон нарушать можно?

— Прошу тебя! Мне тоже нарушать нельзя, но я стараюсь вести себя хорошо, а ты мой подарок. Это вряд ли еще когда повторится, поэтому я с тобой очень осторожен. И перестань придираться, все будет хорошо. Мне всякой гадости на работе хватает.

Сергей напряженно смотрел. Стиву очень хотелось проникнуть в него и успокоить. Или дать ему по голове! Что же он так нехорошо смотрит? Но обещал же не лезть в голову? Обещал. И не полезет. По крайней мере пока.

— А чтобы флаером управлять, надо стать ажлисс? — сменил тему Сергей.

— Нет конечно, — обрадовался продолжению разговора Стив. — Люди могут управлять всем, только флаер должен быть оборудован для людей. У нас на базе таких нет, но наша техника скорее исключение. У нас и людей на базе почти нет. Eсть, но немного. А если хочешь, я потом найду для тебя флаер и ты полетаешь. Хорошо?

— И куда я полечу?

— Да куда хочешь!

Сергей смерил его тусклым взглядом и снова отвернулся. И снова как погас.

Стив вздохнул. Кажется, он сегодня поставит рекорд по вздохам. Как сложно-то! И без этих дурацких вопросов чувствовал себя безногой клячей, которая по собственной инициативе решила танцевать на тонкой проволоке приручения человека. Конь не приспособлен к подобным вывертам, а тут еще и ноги явно перебиты. Конечно, надо набраться терпения, хотя это совершенно не его добродетель. И как с ним общаться, если нельзя его сканировать? Стив недоумевал: ему никогда не нужно было ни с кем говорить или поддерживать бесцельную светскую беседу. Насколько удобнее послать фантом, овладеть мыслями и чувствами, но потом он покинет чужое сознание, и человек вернется к прежнему состоянию. И все вспомнит. Но это всегда было неважно. Стива это уже никаким боком не касалось. А тут надо вести себя так, чтобы ничего не испортить.

Стив оборвал метания и протянул руку в сторону бокового сидения:

— Сергей? Могу я тебя попросить? Дай мне руку, пожалуйста.

— Зачем? — отвлекшись от разглядывания горизонтов и неосознанно сжимая кулаки, насторожился человек.

Ну вот, пожалуйста! Даже простому прикосновению, и то сопротивляется!

— Просто так, я подержу и отпущу сразу. Я ничего не буду делать, честно! Я же обещал.

Сергей сунул ему руку, и Стив медленно, как будто пытаясь поймать хрупкую снежинку, слегка приподнял его кисть на своей ладони. Прогладил по тыльной стороне большим пальцем и медленно выпустил, пропуская пальцы Сергея между своими, прикрыв глаза и сосредотачиваясь только на осязании, на тепле и форме рук человека, которого хотел сделать родным. И выпустил.

— Спасибо.

Сергей на этот раз задержал на нём взгляд дольше, но снова отвернулся.

А Стив размышлял. Джи говорил, что он никогда не сможет ни с кем сблизится. Но как люди находят себе пару? Как люди соприкасаются душами, если не умеют чувствовать один другого? Как им может быть достаточно разговоров и такого соприкосновения только поверхностью тела? Как можно объяснить свои чувства и намерения? Как можно сказать так, чтобы другой поверил, и при этом не открываться сознанием, прятать душу?

— Ну хорошо, — мирно, отгоняя желание схватить Сергея за горло и встряхнуть, сказал Стив. — Давай я тебе кварга покажу? А? Я жил одно время как кварг. Сейчас я найду какого-нибудь, подожди...

Сергей не отвечал. И не шевелился. Стив тихонечко послушал: тот излучал апатию и тоску. Нет, ну что же это такое?

— Сергей?

— Делай что хочешь, — мертвым голосом ответил упертый друг.

Ну вот. Насколько он знал, люди любят ходить в зоопарки. Сергей же сидел весь психически перекошенный. Может быть, красивое животное его отвлечет? Развлечёт? Кварги были аборигенами Геарджойи и больше нигде не водились.

Общение с животными успокаивало Стива. Ни тебе политики, ни тебе безумных идей или непонятных обид. Простые и ясные желания: жрать, спать, размножаться. И никаких подводных камней. Все чисто и прозрачно. Стив, ведя флаер на юг, начал сканировать степи — и вот он! Дикий сытый кварг спал в зарослях. Стив перелился в него и на мгновение забыл о себе, о том, что они во флаере. Дикая мощь хищного зверя захватила его. Автоматически посадив флаер, Стив вышел, махнув рукой Сергею. Тот мрачно побрел следом, держась в стороне. Стив почти не дышал: его захватило единство с кваргом. Подобное чувство, возможно, испытывают некоторые люди, возвращаясь в места своего детства. Он не был уже ребенком, когда год жил кваргом. Но опять пришло ощущение свободы, силы и осознание абсолютной безопасности, вот он — единственный хищник широко-далеко, и это его мир. И самая большая проблема — это поиск восхитительно вкусной добычи или редкие ритуальные драки по границам своего ареала. Он только махнул рукой, поторапливая Сергея, и отошёл от флаера подальше, чтобы не слишком нервировать кварга техникой. Все-таки два человека не напугают дикое животное так, как совершенно чужеродный тут флаер. Нет, он все равно мог с ним справиться. Что ему какой-то дикий зверь, когда он может крутить армиями… Но ему не хотелось пугать свободное животное, не хотелось чувствовать и подавлять еще один чужой страх.

Стив осторожно разбудил зверя. И сильный рыжий кварг прибежал к нему, летя широкой стелющейся рысью и задрав полосатые перья хвоста. Кварг больше всего был похож на коренастую лошадку с тяжелым клювом, но бегал с грацией кошки. Стив обнял его за шею, проведя руками по крупным жестким перьям груди и запуская пальцы в мягкую и теплую шерсть у самой гривы. Кварг замер, положив голову ему на плечо и без интереса разглядывая второго человека. Стив баюкал кварга, но и без его влияния кварг не сильно боялся. Человек для него не добыча и не конкурент. Кварг был сыт и довольно жмурился, купаясь в волнах удовольствия и щенячьей радости, растекающихся от пальцев ласкающего его человека.

— Сергей, иди сюда! Не бойся, он ничего не сделает!

Стив оглянулся. Сергей стоял ссутулившись и засунув руки в карманы. От его фигуры так и тянуло тоской и молчаливым протестом. Опять что-то не нравится? Как может кварг не нравиться?

— Сергей, ну смотри, красивый, правда? — Стив придержал одной рукой кварга под клюв, а другой провел по морде, ласково потянул за ухо. Кварг вздернул голову, фыркнул и встряхнулся всем телом. Перья на груди и шее с змеиным шорохом вздыбились и опали.

— Отпусти его, — тихо сказал Сергей.

— Не хочешь его погладить? Он не опасный совсем. И ему понравится!

— Лучше отпусти его. Пожалуйста.

Стив с радостью бы сейчас на этом кварге поездил. Ход у всех кваргов очень мягкий и приятный, недаром кочевники их приручают. Но Сергей мрачнел все больше. И Стив, картинно поставив кварга на дыбки, прогнал животное в степь, с сожалением теряя связь.

— Я просто хотел показать тебе красивого зверя, — идя к флаеру оправдывался Стив. Ну почему он должен постоянно оправдываться и опять чувствовать себя глупо? И что в этом такого нехорошего — безопасно показать дикого зверя во всей его красе и на воле?

— Люди для тебя тоже как игрушки?

— Нет. Я же ничего плохого ему не сделал. Он был рад и сыт, пошел досыпать в кусты. Пойдем, нам уже пора к Ньесу.

0

19

Глава 18. Геарджойя. Ньёс

Сергей давил аурой мрачной кислятины.

И вот что с ним делать? Стив кинул флаер до далекого Лакстора крутым прыжком. Ведь полет — это же сплошной восторг и радость! То ли Сергей все еще не желал ничего воспринимать, то ли амортизационные системы флаера так сильно замаскировали стремительность взлета по высокой дуге над редкими облаками и молниеносное падение с резким торможением прямо над парковкой. Но курируемый остался сидеть застывшей куклой. Даже когда Стив неожиданно сдернул флаер перед посадкой и облетел город. Да, на поверхности Лакстор ничем не отличался от великого множества человеческих поселений: невысокие здания с прямыми и полукруглыми крышами, неторопливые улицы, парки... Все очень привычно.

Стив держался за человека тончайшей ниточкой скана: как иначе он почувствует его настроение? Сергей немного оживился, когда переход со станции монорельса, вместо ожидаемых мрачных подземелий, вывел к нарядному бульвару. Педальные коляски и бесшумные автомобильчики ехали в обе стороны, разделенные рядом цветущих деревьев. Широкие тротуары из узорной плитки. Чистый воздух с запахом моря. Вместо мрачных пещер — четырехэтажные здания нежных тонов с нишами магазинов, закусочных, кабинетами специалистов и рукодельников. Сергей задрал голову: на голубом своде сияли солнышки и создавали полную иллюзию чистого неба с множеством солнц.

— Световоды, — заулыбался Стив. — Они передают солнечный свет в полном его спектре. Поройся в памяти, ты же знаешь, они так и называются — солнышки. Можно даже загорать.

Но Сергей уже снова скис, увидев человека в ошейнике. Пожилой мужчина шел по своим делам, отражаясь в витринах, и никто не обращал на него внимания, только тонкий обруч торчал над низким воротником куртки.

Стив взглянул глазами Сергея: он никогда не обращал внимания, как много людей носят ошейники. Мимо пронёсся увлеченно крутивший педалями мальчишка лет пятнадцати на байке. Байк был гружен под самый верх упаковками с готовыми обедами, а мальчишка как назло тоже был в ошейнике.

— Вы делаете рабами даже детей? — зарычал вполголоса Сергей, заступив Стиву дорогу.

— У нас нет рабов, — обиделся Стив. — Ошейник просто страхует и контролирует своего носителя. И не дает делать то, что нельзя. У них есть кураторы, но они не хозяева своему подопечному. У этого мальчишки куратором, скорее всего, его же собственная мать или другой человек, поверенный дознавателем. Как только куратор решит, что человек исправился, а дознаватель подтвердит, то ошейник сразу снимут. Есть люди, которые сами просят дать им ошейник, потому что он помогает! Пойдем, нам сюда.

В пешеходном переулке дома, до верхнего этажа заросшие вьюнком, стояли сплошной стеной. Редкие окна: то круглые, а то и треугольные, в кажущемся беспорядке нарушали монолит листвы. Стив, поймав немой вопрос, ответил вслух:

— Люди могут жить под землей, но не хотят оставаться без окон, хотя тут они скорее дань привычке, чем источник света. Есть дома с резьбой или скульптурами, или еще как, но тут, видимо, решили ограничится ползучей зеленью и нестандартными окнами.

Стив открыл нежно-фиолетовую дверь с синей надписью: «Ньёс — дознаватель 184 дозена» и, приглашая Сергея в заставленный цветочными горшками просторный холл, добавил:

— На зелени под землей все повернуты.

На полукруглом диванчике под толстолистым карликовым дубом сидела разновозрастная пестрая компания. У блондинистой вертлявой девицы к ошейнику был привязан радужный бант.

Вспомнив правило дозена, Стив коротко кивнул, здороваясь сразу со всеми и проходя вглубь.

"Люди, собранные под началом одного дознавателя, даже живущие в большом городе, все равно пытаются жить по законам деревни, — Стив затараторил мысленно. Вслух объяснять было бы совсем дико. — Многие даже в транспорте здороваются. А все вошедшие на их территорию, особенно в официальных местах, воспринимаются, как возможные члены сообщества. Ну, кроме экзекутора в форме. А я не в форме и не собираюсь представляться".

Сергей, сжав губы и зыркнув на Стива, застыл у единственного куска стены, где не ветвились растения.

Ничего, подождать надо совсем немножко: они успели с запасом.

Семья - родители с подростком, неодобрительно косясь на веселую компанию, забралась в дальний угол.

Девица с бантиком теперь восседала на коленях у толстого парня и целовалась взасос. Друзья вполголоса хором отсчитывали время.

— Приветствую, — в открывшемся проеме бесшумно возник дознаватель Ньёс. — Сергей, прошу. Стив, ты подождёшь.

Стив кивнул и ушел на диванчик для ожидающих. Сканировать кабинет дознавателя не станет. Ньёс еще решит, что он пытается влиять.

*

Сергей про себя улыбнулся: высокий и худой дознаватель больше походил на героя аниме, а не на официальное лицо. Руки сцеплены на животе и спрятаны в слишком длинных и просторных рукавах синего балахона, как у монаха. Белесые волосёнки стянуты в тощий хвостик. Никакой серьёзности.

Вместо кабинета за дверью была открытая терраса и буйный сад, тесно утыканый всяко-разными тростниками, кустами и невысокими деревьями. В террасу вклинивался низкий аквариум, скорее бассейн, с рыбками и кораллами. Сойдя вслед за дознавателем на песчаный дворик, Сергей увидел, что из аквариума вытекают два ручейка и, сделав петлю вокруг группы из больших камней, исчезают в саду. Напряжение и злость куда-то исчезли.

— На самом деле тут не очень просторно, но имитация хорошая, — Ньес показал глазами на три этажа с балконами над террасой. — Моё жилье, — плавно перешел, как проплыл по миниатюрному мостику и сел в углубление на верхушке валуна.

— Я посмотрел твои материалы, — Ньес повел бледной рукой, указывая на соседний камень.

Сергей поймал себя на мысли, что ожидал увидеть когтистую лапу или хотя бы длинные кровавые ногти. Бросил взгляд: нет, дознаватель не улыбается. Не умеет читать мысли?

— Сергей, я хочу принести тебе мои сожаления. Смерти не планировались. Мы стараемся обходиться без жертв: каждая жизнь ценна.

— Экзекутор передал мне мысленно законы Империи. И там было сказано, что дознаватели сами находят и убивают людей, которые им не нравятся.

— Ты понял слишком прямолинейно. Каждая душа приносит свой вклад. Мы стараемся обеспечить каждому такое место, где он принесет максимальную пользу для общества. К сожалению, в любом обществе бывают отщепенцы, чья жизнь может принести страдания многим. Все подобные случаи - исключение и необходимость удаления отщепенца из общества мы всегда решаем коллегиально. А этот последний экзекутор еще недостаточно опытен и проявил своеволие. Он сам по себе исключение и будет наказан, хотя я понимаю, что твоей беде это не поможет.

— Вы же умеете читать мысли? — Сергей пожал плечом, а как еще он должен реагировать?!

— Да, конечно. И на "ты", пожалуйста. Любой ажлисс умеет, но только при телесном контакте. Прошу тебя дать мне руку, этого будет вполне достаточно. Я задам тебе несколько наводящих вопросов, потому что мне надо решить, опасен ли ты для общества или нет. Нет, это не касается твоих профессиональных навыков, это касается склада твоей личности и способов реакции. И еще, экзекутор объяснял тебе правила кураторства?

— Он сказал, что я его подарок.

— Это не совсем так. И я хочу тебя предупредить: ажлисс как и люди, могут делиться энергией биополя при прикосновении. Но у людей эта способность инстинктивна и слаба, хотя каждый человек замечал, что ему становится легче и прибавляются силы, если его коснется или обнимет близкий человек. У ажлисс эта способность - делиться биополем искусственно усилена, мы можем брать энергию, когда используем специально созданное для этой цели жало. Ты видел жало? Но ажлисс не имеют право пить кровь без разрешения донора, ну если донор не преступник. А по закону жертва может взять опеку над преступником. Ты стрелял в экзекутора. Но с другой стороны, ты был спровоцирован, иначе ты бы вряд ли пошел на такой экстремальный шаг. Ты же понимаешь, что люди на этой планете...

Сергей слушал вполуха. Одно он понял твердо: этот Глашатай, будь он пацан или девица, не имел никаких прав к нему лезть! Кураторство — чисто официальный контроль, не имеющий ничего общего с извращенными желаниями экзекутора.

— То есть экзекутор не имеет права лезть... — Сергей замялся, пытаясь сформулировать главный вопрос.

— Конечно нет. Особенно теперь, когда ты будешь членом моего дозена. До конца полугодия экзекутор обязан подтверждать любое твое перемещение и решение, такое как смена деятельности и местожительства. Но ничего, чтобы было бы против твоих внутренних правил и желаний он не имеет права требовать.

— То есть я не обязан жить с ним?

— Куратор решает единолично все вопросы своего курируемого по ситуации, но я поговорю с экзекутором.

— Я хотел спросить, раз ты... Что случилось с моей сестрой? Вы её увезли.

— А разве экзекутор тебе не сказал? Елена Калинина живет на Утренней Звезде, в дозене Кина. Ты мог бы сразу с ней встретиться, если бы еще на Земле обратился к любому дознавателю. С ней все хорошо, она про тебя знает. Я спрашивал Кина. Ты можешь с ней поговорить, но пока Утренняя звезда не полностью подготовлена для постоянного контакта. Необходимо достроить сеть энергостанций. Если экзекутор, как твой куратор, внесёт тебя в список, то Кин в определенное время приведёт Елену в портальный зал и вы сможете увидеться.

— Я могу к ней уехать?

— Конечно. Но ты все-таки совершил покушение на экзекутора и у тебя полугодовой, скажем так, карантин. Ограничение в правах. Твой комм будет сразу предупреждать каждого, что ты на испытательном сроке. Не можешь зарабатывать или использовать бонусы и  получаешь только минимум для жизни и ограничения свободы. По сравнению с возможными наказаниями, бывшими на Земле, это даже наказанием нельзя посчитать, не правда ли?

- Почему вы напали на нас?

- Это неправильная формулировка. - улыбнулся Ньёс. - Земля выпала из кольца планет во время очередного технологического скачка, после чего было установлено новое равновесие и запрет на спонтанный прогресс. А Землю оставили в экспериментальном одиночестве с минимальной помощью от Империи. Когда же ваши ученые подошли слишком близко к созданию искусственной жизни, то для безопасности всей цивилизации Землю стабилизировали снова.

*

Сергей появился из приемной Ньёса странно довольный, что было удивительно: ведь дознаватель сканировал его мысли! Но сразу скривился, стоило Стиву встать навстречу.

— Сергей может идти, ты его потом догонишь, — Ньес кивнул, приглашая Стива вовнутрь.

— А мы уже ждем и ждем, — пропела девица с бантиком.

— Этерс, вы пришли гораздо раньше назначенного часа. Перед тобой у меня еще Дария и Шанрияр с сыном.

Стив проскользнул внутрь и остановился на террасе, повернувшись спиной к журчащей воде, живой зелени и птичкам. Ему все эти психоделические трюки ни к чему.

— Подарком я тебя видеть тоже не хочу, ажлисс экзекутор, — улыбнулся Ньёс, закрывая дверь. — Ты зря играл с человеком без его согласия. К тому же, раз ты взял его в курируемые, так надо придерживаться правил. А теперь тебе сложно будет получить от него истинное прощение.

— Не твое дело, ажлисс Ньёс, — огрызнулся Стив. Он выбрал дозен сто восемьдесят четыре потому, что он был далеко от дозена, где Ронах умер, и от дозена, где Ронах жил. История дружбы экзекутора и бывшего кочевника была бы сейчас совершенно некстати. А ещё Ньёс любил путешествовать и часто бывал в разъездах. Стив решил, что постоянно разъезжающий вне места работы дознаватель не будет особенно копаться и вникать. И на тебе! — Мне не нужно от него прощение. Ты подтвердил, что он не опасен обществу, раз ты отпустил моего человека без ошейника. Он может получить коммуникатор?

— Мне больше трехсот лет, — Ньёс выпрямился и откинул голову, глядя свысока на мелкого экзекутора. — Если совет дознавателей позволил Императору играть в экспериментальную психологию, это не значит, что мы будем также лояльны к выкрутасам его личного эксперимента. Сергей Калинин официально внесен в мой дозен, а мне важно состояние всех моих людей. Он может получить коммуникатор, и ошейник ему не нужен. Ему пошла бы на пользу изоляция от тебя, потому что ты ассоциируешься у него со всеми случившимися неприятностями. К тому же ты убил его мать. Почему ты не проинформировал Сергея, что его сестра жива?

— Я не принадлежу твоему дозену, — Стив старался говорить медленно, тихо и внятно. Как он был глуп и неосторожен! Этому Ньесу больше лет, чем правлению Джи. Может, Ньес вообще был против Джи? В смысле, сейчас правящего Джи, который убил предыдущего Джи, в бездну всех ажлисс и их склоки! — Я отчитываюсь только Императору или ажлисс - назначенному Императором. Благодарю тебя за работу и помощь. Скажи мне последнее: к какой профессии у Сергея Калинина склонности?

— Что угодно, связанное с механикой и индивидуальным передвижением, — Ньёс отступил к двери и погладил замок. — Гаражи, обслуживающие гоночную трассу, вполне бы подошли.

Дверь уехала в стенку. Стив удалился, даже не кивнув.

Надо же. Индивидуальное передвижение! Чего тогда Сергей сидел чернее тучи во флаере? Потому что поуправлять самому нельзя было? И надо же было так вляпаться к старому ажлисс. Когда же он научится думать? Старых ажлисс, которые помнят еще того Джи, осталось всего ничего, а он прямо в такого и влетел. И какое кому дело, почему не сказал, зачем не сказал! Потому что хотел организовать неожиданную встречу. Он хотел сделать подарок и радость. А теперь получается, что этот более чем трехсотлетний гад ему нагадил! Или он сам нечаянно подгадил Джи?

Стив отошел в сторону от людского потока к витрине рукодела-гончара. Кажется, где-то тут Ри покупает кофейные кружки — по ободку были нарисованы знакомые толстенькие птички с желтой грудкой и белыми щечками... Бросил скан — надо же, как далеко умчался Сергей! Но хоть идет в правильном направлении.

— Тебе все-таки надо получить коммуникатор. Терминал вон там, — Стив догнал стрелка на станции монорельса.

— Тут написано «мушиная фабрика», — Сергей разглядывал макет подземного Лакстора. — Вам мух не хватает?

— Город большой, отходов много. Делают удобрения и выращивают мясных мух. Личинки размером с ладонь, сплошной протеин и легкоусваемые жиры...

— Дрянь какая. А на завтрак были чьи-то маленькие задницы — крысы?

— Нет! Это же четвертинки турапу. Ножки. Видно же, что птицы. Хотя крыс тоже можно найти, но их больше едят на островах. Положи руку, — Стив коснулся экрана терминала. — Система считает твое биополе, привяжет кодировки. Выбери комм, какой хочешь.

Но Сергей уже выбрал. Отщелкнул понравившееся изображение большим пальцем и спрятал в карман тонкий кирпичик модели, которая не делалась ни браслетом, ни палочкой. Но сразу достал снова и завертел, разглядывая.

— Пойдем поедим? — Стив воодушевился: Сергей выглядел вполне дружеским.

— Мух? Нет уж. Ньёс мне подтвердил специализацию. Я хочу разобраться в вашей летающей технике. Поэтому лучше прямо в инкубатор. Ты говорил, что он накормит-напоит и на горшок сводит. Подожди, — Сергей вытянул из торцовой части комма контактный язычок и воткнул комм в терминал. — Интересно цифры пляшут! У меня на счету было пятьсот этих ваших импов, а теперь только пятьдесят?! Как это понимать?

— Откуда ты знаешь, сколько у тебя было, раз у тебя комма не было?

— У меня карта банковская была, и банкомат показал счет, но карту съел, — Сергей сгрёб высыпавшиеся десять желтых ленточек с колечками и вспомнил, что карта-то была на имя Исы.

— Пятьдесят импов — стандартная сумма на месяц для курируемого. Ты же на моей ответственности. Или купить что хочешь? Да зачем ты снимаешь деньги, я куплю...

— Я привык, что у меня есть деньги. Кстати, что-то не заметил, чтобы у вас цены были где написаны. Как можно что-то выбрать, при такой секретности.

— Цены в системе всегда можно посмотреть. А потом, они всем известны. Зачем их везде писать?

— Как зачем? А вдруг кто-то сделал дешевле или лучше?

— Ну и дадут ему по-мозгам за нарушение цен. Человек должен получать радость от труда, а не от того, что за него получает деньги. Ты же не можешь съесть больше, чем тебе надо. Лучше делать можешь сколько угодно, но не опережать и не нарушать напланированный прогресс...

— То есть цены устанавливаете вы?

— Да ничего я не устанавливаю. Цены давным давно установлены, но все равно кто-то делает лучше, кто-то хочет что-то иное. Фонтанируешь идеями - иди работай в патентное бюро, разрабатывай игрушки для будущего. Есть ограничение на выпуск одинаковых моделей, но так же на новое, которое различается только цветом или там формой. Все продумано тысячи лет назад.

— Как мне найти сестру по этой хрени? — Сергей играл с коммом, стоя в закутке вагона у задних дверей. — Тут какие то бешеные списки.

— Задай адрес: Утренняя Звезда, материк Тарпао, город Москва, дознаватель Кин — я номер дозена не помню. Потом имя "Елена Калинина". Но связи все равно не будет, пока я не пропихну ваш разговор вне очереди, а это не так просто. Плюс на междупланетные контакты у тебя блок, как у нарушителя, да и нормальной связи с колонистами всё равно нет и еще полгода не будет.

— То есть шесть месяцев я не смогу даже переписываться с сестрой? — вскинулся Сергей.

— Полгода — это пять стандартных месяцев, а не шесть. В месяце сорок дней. Найди в комме стандартное время в энциклопедии и сравни с тебе привычным. А писать ты можешь. Напиши и отошли. Письмо уйдет в комплекте с остальной информацией во время сеанса связи.

Стив несколько раз чуть было не начал извиняться за неудачно задержанную информацию о Лене, открыл даже рот, чтобы извинится за нечаянно убитую мать, но только разозлился на себя, на Ньеса и решил подождать более удачного момента. Но добавил:

— Они тоже ни с кем связаться не могут по своему желанию. Прошу прощения. Я подарок хотел сделать. Но вот вышло глупо.

— То есть случится что на планете, а ваша Империя и не узнает? — Сергей непонятно шевельнул плечами.

— Нет, официальная связь есть, порталы работают по изветному расписанию. Но не хватает мощности для одновременной связи удобной всем. Поэтому упростили, что никому нельзя — и всё.

— Значит, если ты постараешься, то я смогу с сестрой и увидеться, — Сергей поднял голову от комма и посмотрел прямо.

— Сможешь наверное, — смутился Стив. — Я постараюсь.

Сканировать Стив не решился. Кажется, все потихоньку налаживается — это здорово.

На базу долетели в молчании.

Пока Сергей спал и наполнял мозги знаниями, Стив для большего авторитета лично заявился в гаражи при полигоне. Техобеспечение полигона и игровой арены было самостоятельным государством в государстве и подчинялось напрямую только коменданту базы и Императору. Поэтому ажлисс Читр вовсе не прыгал от счастья, когда экзекутор пресек именем Императора все возражения. Стив, конечно, понимал, что новичок в мастерских, отвечающих за безопасность гвардии и игроков арены — это еще один элемент риска. Но люди-игроки и солдаты сами выбрали себе занятие, а ему удобней иметь подопечного недалеко от себя. А Джи вернется где-то через месяц, и тогда уже можно будет перевести Сергея в город. У экзекутора бывают разные и очень нехорошие занятия, и человек под боком — не всегда удобно. Хорошо еще, что дознавателей на базе не было, и причину заботы экзекутора о человеке с экспансированной планеты Стив смог прикрыть императорским экспериментом. Что было практически чистой правдой.

0

20

Глава 19. Геарджойя. Полигон

Сергей не переставал удивляться безалаберности имперской системы безопасности. Он — военный преступник на испытательном сроке, а что делает главный телохранитель Императора? Сначала омолаживает его, потом накачивает знаниями и оставляет спать всю ночь в уникальном оборудовании, так называемом «инкубаторе», который простым людям доступен только за большие заслуги, а потом? Пра-авильно, потом пристраивает практикантом в армейские гаражи, облуживающие личную гвардию Императора. Ладно, сам телохранитель и по совместительству главный палач больше похож на подростка, по которому психбольница плачет. Но и начальник мастерской, с кислой мордой встретивший их на парковке, не задал ни единого вопроса, только кивнул и молча посмотрел вслед усвиставшему на летучем мотоцикле экзекутору. Потом махнул рукой, призывая идти за собой и в одном из громадных ангаров передал его мужику с непроизносимым именем:

— Вот тебе новенький, свежевлитый Сергей. Чем быстрее его натренируешь, тем быстрее он отсюда уберется. Приказ Императора.

И ушел.

— Э... — замялся Сергей. Как тут что делать? В голове было удивительно пусто, никаких следов «влитых» знаний. — Можете повторить, как вас зовут?

— Ихпотарлап Касопалбор, — засмеялся новый начальник. — Но не надрывайся, просто Лап. И на ты. Смотрю, ты пришел с пустыми руками? Ни инструментов, ни одежки?

— Ничего у меня нет. Я вообще полчаса назад не знал, где работать буду.

— Какой ты шустрый! Обычно у нас учеников и не бывает. Но ладно, ходи за мной. Привыкнешь, сориентируешься. Пойдем на склад, возьмешь тряпки и закодируешь на себя ящик с инструментами.

И всё. Никаких вопросов.

Ящик с инструментами оказался чуть ли не передвижной лабораторией размером с хороший железнодорожный контейнер, полный коробок, анализаторов и выдвижных подъемных кранов. В бесчисленных емкостях была рассована прорва инструментария, часть из которого выглядела вполне привычно. То есть отвертки, пассатижи, ключи, гайки, прокладки, проволока, трубочки, шланги всех размеров и вороха подобной мелочи. Тут Сергей понял, как работает «влив». Таращась на особо заковыристую железяку, выловленную наугад, он обнаружил, что действительно вспоминает, для чего эта железяка хороша, и куда её совать. Беда, что эти воспоминания все равно были ни к чему: картинка, всплывающая в памяти, сама требовала расшифровки, так как место, куда совать ту железяку, Сергей никогда на самом деле не видел. Да, он, оказывается, мог бы назвать все эти зажимы, рычаги и разобраться в дырках разных конфигураций, но...

— Эй, Сергей, без паники. Еще наиграешься, — позвал его Лап. — Воткни комм и авторизируйся. А я тебе дам поиграть с деталюшками — наши боевые бычары умудрились обойти навигатор и сцепились в лобовую. Два скутера в кашу. Рассортируешь разбитое от целого, попробуешь поправить то, что сможешь, и начнешь соображать. Ты впервые вливался?

— Да уж, никогда раньше не доводилось, — Сергей нашел, как послать команду контейнеру и слегка напрягся, когда могучая хрень, подобрав манипуляторы и закрыв шкафчики, приподнялась, скользнула к нему и замерла на вежливой дистанции.

— Ага, впервые это пугает, — хохотнул Лап. — Пошли на воздух. Вдруг столько всего знаешь, чего пока еще толком ничего не знаешь. У нас интересно. Вся техника на двойном управлении: для людей и ажлисс. Не знаю, к чему тебе ажлисское, свободных мест в мастерских с ажлисской техникой нет нигде, да и людей туда берут без энтузиазма — мы ведь напрямую с ней работать не умеем. Если только будут зазывать на Счастье и Звезду, но пока там еще дичь природная. Скорее всего, и техника у них человеческая. Не смотри на меня с подозрением, я-то человек и не рвусь ни в ажлиссы, ни на новые земли.

— Не хочешь жить вечно?

— Ничем не заслужил. Вот тебя выучу, заработаю бонусы, тогда начну копить на бессмертие, — продолжал веселиться Лап. Они вышли со склада на широченный прогон между цехами. — Давай, найди схему полигона в коммутаторе. Найди в списке сотрудников меня. Да вот! Будешь если что, сообщать мне: куда идешь, когда придешь, и что делаешь или не делаешь. Я тебе буду давать задания, в переписке найдешь. Сейчас открой письмо: пока ты в любви набору объяснялся, я тебе задание сбросил. Топай, куда там написано. Нет, стой, ты, влитый! Набор же тебя отвезти может. Хоть внутри, хоть спереди — вон сидялка выдвигается.

Приехал в другой громадный ангар, следуя за сигналом комма. Нашел лежащие рядком оба разбитых супер драндулета. Запарковал свой летающий ящик с инструментами так, чтобы не стоял на дороге, и приступил к «разбирать и разбираться». Мимо ходили люди, некоторые, возможно, были ажлисс. Ездили похожие «наборы инструментов» вхолостую или тащили за собой платформы со скутерами, одноместными сигарообразными флаерами, какой-то еще техникой. К вечеру из глубин мастерской самостоятельно выплыла полусфера, похожая на те, что сопровождали транспортники, воровавшие людей. Так близко Сергей от неё ещё никогда не находился. Длинная, как вагон, она угрожающе блестела серой сталью непрозрачной кабины, бесшумно плыла на выход. Купол над второй половиной отсутствовал. Или был стянут? Вот тут никаких знаний не появилось, но он понял, что из задней части сферы топырились тёмно-серые силовые и вакуумные — с синими полосами — пушки.

Пушки! Он понял, что это, к чертям, пушки! И даже успел увидеть, на что давить и что переключать! Нет, этот куратор точно идиот! Вливать ему такое!

Сергей еще старательней склонился над потрохами скутеров. Надо не особо оглядываться по сторонам на виду у остальных рабочих. Вдруг тут все-таки есть еще экстрасенсы, читающие мысли не в контакте, а на расстоянии?!

Но не выдерживал, несколько раз отвлекался от работы, лазал в комм. Проверял, может, пришло письмо от Лены, хотя настроил коммутатор специально для этого на вибрацию — оказывается космический мобильник тоже умел ползать по полке и жужжать. Поразвлекался, когда нашёл информацию про себя. Место рождения — Сэмла. Ага, название Земли на общем языке. Ничего не говорящая дата рождения. В личной характеристике отмечена специализация — «транспорный механик». В графе нарушений записано всего-то сопротивление экспансии, за что и получил ограничение самостоятельности на пять месяцев стандартного времени. Дозен регистрации — сто восемьдесят четыре, дознаватель Ньёс. Куратор — Стив Марк. Энциклопедия политкорректно писала, что ограничения курируемых устанавливаются куратором. И это всё? Даже обидно. Мысленно добавил себе в план: разобраться с пересчетом времени и выяснить у полудурка-куратора какие ещё могут быть ограничения самостоятельности, кроме запрета переселения к сестре, пятидесяти импов в карман на месяц и необходимости жития с куратором?

Периодически осматривался, но не заметил, чтобы за ним хоть кто следил.

До обеда и после Сергей учил детали так, чтобы знать самому, а не замирать в испуге: выплывет или не выплывет информация. Проверял состояние, пытался чинить и кое-что починить смог к собственной детской радости — в ящике оказались запасные детали. Присоединив сложносоставной переходник к манипулятору ящика, получил данные по средним величинам. Отослал показатели Лапу, тот подтвердил, что Сергей все сделал правильно и да, место этой фигнятине в куче с работающими частями.

Ничего похожего на оружие не нашел. В голове понемногу упорядочивался вихрь знаний. Хотелось еще поковыряться с коммутатором. Походить по полигону: оттуда высоко в небо торчали четыре тонких гриба — башни наблюдения. Было бы интересно осмотреться с высоты и заодно проверить, куда он сможет пройти. От башен доносился грохот и стрельба, визг разрываемого металла, иногда даже взрывы. А там же недалеко есть ещё игровая арена с оружием! Но хотя бы первое время необходимо вести себя образцово: будет глупо вляпаться в какое-нибудь нарушение режима, ничего толком не узнав и не научившись ничему полезному.

В голове крутилась слабоуловимая мысль, связанная с использованием комма, ажлисским управлением и биополем вообще. Но эту мысль в обвале информации некогда было толком додумать. Неудивительно: совсем недавно Сергей считал, что биополе — это бредни экстрасенсов и подобных шарлатанов. Однако уже вырисовывался план, намечалась цель со списком вопросов и новых знаний, которые, судя по всему, надо будет вливать, пока ненормальный куратор с абсолютным допуском горит желанием подлизаться к курируемому. Главное, не разрешать до себя дотрагиваться. Хотя он заметил, что люди и так избегают друг друга трогать — никаких рукопожатий или объятий. Максимально — мимолетный тычок в плечо, когда сотрудники того же ангара позвали его на обед и представили в столовой. Никаких шуточек или подколок не последовало. Никому вроде бы загадочный новичок не казался загадочным или даже интересным. Сергей успел слегка понервничать, когда оказалось, что за еду надо платить коммуникатором. Чуть было не достал горсть цветных ленточек, все еще валявшуюся в кармане. Но оказалось, что экзекутор все платежи перевел на себя. Кликнул «заплатить» на своем комме, а деньги ушли из кошелька экзекутора.

Совсем ночью, предварительно получив разрешение от Лапа на задержку и успев еще и поужинать — столовая работала допоздна — Сергей вылетел со стоянки последним. Маленький "человеческий скутер", полученный от экзекутора утром, управлялся как детская игрушка: балансом тела и рычажками на руле, переключаемыми большим пальцем.

Коллеги по мастерским группами и поодиночке, на похожих скутерах, колесных автобусах и автомобилях исчезали в туннеле. Сергей посмотрел план на комме: под землей поток расходился по внутренним магистралям базы. Кто-то оставлял машины на парковке у станции монорельса и отправлялся в город. Сергей сделал круг по казарменному гаражу. Заглянул в белый коридор, где его, скорее всего, давно ждал этот самый экзекутор-куратор, и отправился погулять по поверхности.

Здания, больше напоминающие макушки закопанных гигантских яиц, высовывались из-за густых деревьев. Подсветка шла снизу, от неярких фонариков, тянущихся по бордюрам дорог. Ни одна дверь не открывалась. Редкие, но, как правило, во всю стену окна, были темны. Попытался что-то разглядеть сквозь стекло, и в башке появилась информация, что пластикло выдерживает прямое попадание флаера, врезавшегося в него на полной скорости.

Еще раз сверился по комму. Он взял слишком широко и минул зоопарк. Где-то за спиной должно было быть силовое поле, но до него еще прилично через лесопосадку, в которой бродили люди, выглядящие весьма странно в призрачном освещении, идущем снизу. Похоже, люди просто прогуливались. Или это ажлисс? Между деревьями ближе к строениям проехала группа всадников.

Вернулся. Нашел зеленое здание вивария — двери не реагировали ни на его комм, ни на прямое прикосновение. Увидел открытый вход в зоопарк. Оттуда несильно тянуло гнилой соломой и навозом. На животных смотреть не стал.

Объехал озеро и остановился на лужке у песчаного пляжа напротив казармы, которая в ночи напоминала вставший поезд со своим рядом одинаковых ярких окон.

В крайнем слева окне появилась фигура мальчишки, а в голове — его голос: «Тебе окно открыть, или объедешь с нужной стороны и скутер в гараже оставишь?»

Сергей молча стартанул вдоль казармы.

А гаденыш следил. Интересно, весь день или только сейчас?

— Есть хочешь? — экзекутор встретил его перед открытой комнатой.

— Нет, — Сергей выставил плечо и двинулся обойти мальчишку, но тот заступил дорогу, указывая на соседнюю дверь, и сказал: — Я попросил Ри устроить тебе спальню в складской комнате. Поэтому и из инкубатора забрал только утром. Инкубатор работает и как консервация. Дверь я закодировал на тебя.

— Ты меня законсервировал?! — Сергей затормозил и уставился на экзекутора.

— Да ничего страшного, просто уложил в сон. Там можно хоть сто лет проспать. А я не хотел с тобой ругаться опять... Раз ты не хочешь спать со мной.

— Ещё чего! — Сергей прикоснулся к пластинке сенсора, и дверь в его личную комнату убралась в стену. Прямо — кровать, всунутая в короткий глухой тупичок. «Как в товарном вагоне», — хмыкнул Сергей. И уже застеленная. Окна нет, на стене лампа трубкой. У изголовья маленький откидной столик и одноногая табуретка. Налево длинный тупик — точно как в поезде! — в конце светилась приоткрытая ширма туалета.

— Этот угол выпирающий посередине... — мальчишка остался в коридоре, но разойтись тут и одному было негде, — Там все вещи, что тут были. Чтобы не мешали. Давай, я Ри вызову, он тебя на склад отведет, соберешь себе одежду, обувь какую, и мало ли что тебе еще понадобится. Полки, может, какие... А то у тебя даже сумки нет.

— Это правильная мысль, — Сергей сел на кровать. Точно, и жесткость матраса соответствующая, прямо для преступника. — Но вот ты мне скажи. Вы такие суперзавоеватели. Не боишься врага пускать на полигон, где бывает Император? А если я там сделаю диверсию?

— Ты же не идиот? Мы не завоеватели, а ты не враг. Ты запутался и не успел понять, что все люди — один мир. Твоего государства не существует. Бывшие правители стран и начальники армий теперь строят общие города и работают наравне со всеми. Кто же хочет иметь всё или пытается отомстить, того нейтрализуют ошейником или уничтожат. Ну, сделаешь взрыв или аварию, развеселишь гвардейцев. А то они мало техники ломают. К тому же Император Джи не просто неубиваемый ажлисс, а такой же экзекутор, как я. Только никакой жалости к тебе у него не будет. Может сделать так, что ты сам будешь снимать с себя кожу по кусочкам и есть. Но он прикажет мне убивать тебя двадцатью разными способами. Тебя ради такого веселья сделают ажлисс, а я буду убивать тебя. Ты хочешь, чтобы Лена это увидела? Казни у нас публичные. А если ты будешь злиться и просто строить планы мести, которые запросто вижу я на любом расстоянии или увидит Джи... Или любой ажлисс, дотронувшись до тебя, тогда Ньёс выразит тебе сожаление, а ты пойдешь на корм мухам. Тебе это надо?

— Нет, на корм мухам мне не надо. Но вот ты устроил меня в мастерсткую. «По приказу Императора», но приказа же не было. Или твои капризы приравниваются к Императорским приказам?

— А тебе не нравятся мои капризы? Ты не доволен? — мальчишка привалился плечом к косяку. — Тебе хотелось бы тюрьму или расстрел?

— Расстрел был бы логичнее... Нет, я доволен. Даже поблагодарить тебя могу. Спасибо, что не расстреляли. Но что с приказом, чтобы меня взяли в мастерские? Был или не был? Или приедет Император и надает тебе по заднице, а меня все-таки расстреляют?

— Можно подумать, тебя волнует моя задница, — мальчишка хихикнул и пожал плечами. — Никто тебя убивать не собирается, если не натворишь еще что-нибудь. Джи приказал мне заняться твоей адаптацией, я и занимаюсь. В пределах его приказа и моих возможностей. Император вернется через месяц, тебя уже тут не будет.

— А где я буду?

— В Лаксторе. Всё. Ри пришёл. Бери там на складе, что хочешь...

*

Тогда Сергей не спросил, следил ли экзекутор за ним мысленно. Экипировался на складе под завязку. Словно в долгий поход. Тонкий и легкий супер-спальник, изолирующую подстилку, палатку, ветровку из какой-то необыкновенной и необмерзающей теплой ткани. Одежду, бельё... Миниатюрную печку кубиком размером пятнадцать на пятнадцать сантиметров, неясно почему легкую, но по словам андроида способную работать месяц без перебоя, а батарейки к ней будто бы есть везде. Глаза разбегались и хотелось утащить всё. Но решил ограничится только тем, что сможет упереть на себе. Отлететь со склада на флаере ему же не дадут... Даже набрал сублимированого мяса, рыбы и фруктов с герметично упакованными галетами. Андроид равнодушно водил, куда просили и только отмечал на маленьких калькуляторах, вделанных в боковые стойки стеллажей, что они где взяли.

Сергей на всякий случай попросил и получил две бухты тонкой веревки, которая на разрыв выдержит и танк, и даже охотничий нож. Нож! Ему! Обнаглев, попросил ружье.

— Стрелковое оружие, а также всё, что может быть использовано для охоты или убийства людей на большом расстоянии, запрещено, — невозмутимо продекламировал андроид.

— А оно тут есть?

— На складе всё есть, но тебе не позволено брать.

— А нож? — не выдержал Сергей. — Убить на расстоянии можно и ножом.

— Это правило, — флегматично ответил андроид.

— А что еще не позволено?

— Проходить куда-либо вне мест общего отдыха и твоей работы, а также переходов между ними. То есть одному на складе тоже быть запрещено, но это посещение по приказу экзекутора и в сопровождении меня.

— Думаешь, экзекутор может мне подарить ружье?

— Спроси его.

Мальчишка четыре дня скрывался. Потом был выходной. Вместе с сигналом будильника пришло сообщение от экзекутора, что он доверяет своему подопечному съездить в Лакстор самостоятельно. Сергей использовал прогулку, чтобы найти терминал и получить новый коммуникатор. Но как только он взял в руки новый аппарат, старый сразу же издох. Выключился.

По дороге домой так же провалилась попытка просочиться в портальный зал с группой туристов. На первый взгляд никаких билетов не проверяли, никаких паспортов никто никому не показывал. Но после узкого коридорчика, где каждый прошел самостоятельно, а Сергей подозревал просветку рентгеном, его выловили. Здоровенный андроид нежно взял его под руку и, ласково улыбаясь, назвал по имени и направил в обратную сторону. При этом старательно извинялся и просил обратиться к куратору. К куратору Сергей обращаться не стал. Мальчишка никак не проявлялся, а Сергей еще несколько дней понемногу разбирал свой первый коммуникатор. Нашел массу интересного. Список новых знаний, ради которых он точно обратится к куратору и попросит о вливании, заметно пополнился.

А потом вдруг, посреди рабочей смены, куратор прискакал сам. Сияющий, как именинник, и потащил к себе в комнату.

— Сейчас привезут твою сестру!

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #Творческая гостиная » Смерть экзекутора. Империя Джи 2 том