Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #о Литературе » Знаменитые стихи - 4


Знаменитые стихи - 4

Сообщений 41 страница 60 из 147

41

Вероника Тушнова

У каждого есть в жизни хоть одно,
свое, совсем особенное место.
Припомнишь двор какой-нибудь, окно,
и сразу в сердце возникает детство.

Вот у меня: горячий косогор,
в ромашках весь и весь пропахший пылью,
и бабочки. Я помню до сих пор
коричневые с крапинками крылья.

У них полет изменчив и лукав,
но от погони я не уставала -
догнать, поймать во что бы то ни стало,
схватить ее, держать ее в руках!

Не стало детства. Жизнь суровей, строже.
А все-таки мечта моя жива:
изменчивые, яркие слова
мне кажутся на бабочек похожи.

Я до рассвета по ночам не сплю,
я, может быть, еще упрямей стала -
поймать, схватить во что бы то ни стало!
И вот я их, как бабочек, ловлю.

И с каждым разом убеждаюсь снова
я в тщетности стремленья своего -
с пыльцою стертой, тускло и мертво
лежит в ладонях радужное слово.

+1

42

Жизнь капризна. Мы все в ее власти.
Мы ворчим и ругаем житье.
... Чем труднее она, чем опасней -
Тем отчаянней любим ее.

Я шагаю нелегкой дорогой,
Ямы, рытвины — только держись!
Но никто не придумал, ей-богу,
Ничего, что прекрасней, чем жизнь.

/Расул Гамзатов/

+1

43

Жестокой

«Пленительная, злая, неужели
Для вас смешно святое слово: друг?
Вам хочется на вашем лунном теле
Следить касанья только женских рук,

«Прикосновенья губ стыдливо-страстных
И взгляды глаз не требующих, да?
Ужели до сих пор в мечтах неясных
Вас детский смех не мучил никогда?

«Любовь мужчины — пламень Прометея
И требует и, требуя, дарит,
Пред ней душа, волнуясь и слабея,
Как красный куст горит и говорит.

«Я вас люблю, забудьте сны!» — В молчаньи
Она, чуть дрогнув, веки подняла,
И я услышал звонких лир бряцанье
И громовые клекоты орла.

Орел Сафо у белого утеса
Торжественно парил, и красота
Безтенных виноградников Лесбоса
Замкнула богохульные уста.

Николай Степанович Гумилёв.

+1

44

-Из чего твой панцирь, черепаха?-
Я спросил и получил ответ:
-Он из мной накопленного страха-
Ничего прочнее в мире нет!

+1

45

Девы и юноши, вспомните,
Кого мы и что мы сегодня увидели,
Чьи взоры и губы истом не те, —
А ты вчера и позавчера «увы» дели́.
Горе вам, горе вам, жители пазух,
Мира и мора глубоких морщин,
Точно на блюде, на хворях чумазых
Поданы вами горы мужчин.
Если встал он,
Принесет ему череп Эс,
Вечный и мирный, жизни первей!
Это смерть идет на перепись
Пищевого довольства червей.
Поймите, люди, да есть же стыд же,
Вам не хватит в Сибири лесной костылей,
Иль позовите с острова Фиджи
Черных и мрачных учителей
И проходите годами науку,
Как должно есть человечью руку.
Нет, о друзья!
Величаво идемте к Войне Великаньше,
Что волосы чешет свои от трупья.
Воскликнемте смело, смело, как раньше:
«Мамонт наглый, жди копья!
Вкушаешь мужчин а la Строганов».
Вы не взошли на мой материк!
Будь же неслыхан и строго нов,
Похорон мира глухой пятерик.
Гулко шагай и глубокую тайну
Храни вороными ушами в чехлах.
Я верю, я верю, что некогда «Майна!»
Воскликнет Будда или Аллах.

Велимир Хлебников. Не знаю, насколько знаменитое, но любимое стихотворение моей юности.

0

46

Стекло

В стране, где все необычайно,
Мы сплетены победной тайной.
Но в жизни нашей, не случайно,
Разъединяя нас, легло
Меж нами темное стекло.
Разбить стекла я не умею.
Молить о помощи не смею;
Приникнув к темному стеклу,
Смотрю в безрадужную мглу,
И страшен мне стеклянный холод...
Любовь, любовь! О дай мне молот,
Пусть ранят брызги, все равно,
Мы будем помнить лишь одно,
Что там, где все необычайно.
Не нашей волей, не случайно,
Мы сплетены последней тайной...

Услышит Бог. Кругом светло.
Он даст нам сил разбить стекло.

Зинаида Гиппиус  1904

0

47

Тимур Кибиров цикл "Сортиры" Поэзия бывает и такой. Познакомтесь.

  Год 72й. Сквозь дым пожарищ
     электропоезд движется к Москве.
Горят леса, и тлеет торф. Товарищ,
     ты помнишь ли? В патлатой голове
    от зноя только тяжесть. Ты завалишь
   экзамены, а мне поставят две
        пятёрки. Я переселюсь в общагу.
     А ты, Олежек, строевому шагу

         пойдёшь учиться следующей весной...
   Лишь две из комнат - Боцмана и наша -
            мужскими были. Весь этаж второй
      был населён девицами - от Маши
          скромнейшей до Нинельки разбитной.
    И, натурально, сладострастья чашу
    испил я, как сказал поэт, до дна.
  Но помнится мне девушка одна.

   Когда и где, в какой такой пустыне
         её забуду? Твёрдые соски
   под трикотажной кофточкою синей,
            зовущейся "лапшою", вопреки
         зиме суровой крохотное мини
        и на платформе сапоги-чулки.
      В горячей тьме топчась под Джо Дассена,
               мы тискали друг друга откровенно.

         А после я уламывал своих
       сожителей уйти до завтра. Пашка
                не соглашался. Наконец одних
             оставили нас. Потную рубашку
                  уже я скинул и, грудях тугих
        лицом зарывшись, торопливо пряжку
           одной рукой отстёгивал, другой
                   уже лаская холмик пуховой.

        И наконец, сорвав штаны, оставшись
            уже в одних носках, уже среди
          девичьих ног, уже почти ворвавшись
            в промежный мрак, уже на полпути
                   к мятежным наслажденьям, задравши
                её колени, чуя впереди,
                     как пишет Цвейг, пурпурную вершину
                        экстаза, и уже наполовину

                  представь себе читатель! Не суди,
            читательница! Я внезапно замер,
                  схватил штаны и, прошептав: "Прости,
                я скоро!"--изумлёнными глазами
                 подружки провожаемый, пути
              не разбирая, стул с её трусами
                 и голубым бюстгалтером свалив,
              дверь распахнул и выскочил, забыв

             закрыть её, промчался коридором
                  пустым. Бурленье адское в кишках
              в любой момент немыслимым позором
                  грозило обернуться. Этот страх
           и наслажденье облегченьем скорым
                  заставили забыть желанный трах
                 на время. А когда я возвратился,
                      кровать была пуста. Ещё курился

                 окурочек с блестящею каймой
             в стакане лунном. И ещё витали
                    её духи. И тонкою чертой
           на наволочке волос. И печали
             такой, и тихой нежности такой
                  не знал я. И потом узнал едва ли
                 пять раз за восемнадцать долгих лет...
          Через неделю, заглянув в буфет,
               её я встретил. Наклонясь к подруге,
                  она шепнула что-то, и вдвоём
                 захохотали мерзко эти суки.
             Насупившись я вышел....

(нда... нужно, нужно следить за диетой)

0

48

О красоте человеческих лиц»

Николай Заболоцкий

Есть лица, подобные пышным порталам,
Где всюду великое чудится в малом.
Есть лица — подобия жалких лачуг,
Где варится печень и мокнет сычуг.
Иные холодные, мертвые лица
Закрыты решетками, словно темница.
Другие — как башни, в которых давно
Никто не живет и не смотрит в окно.
Но малую хижинку знал я когда-то,
Была неказиста она, небогата,
Зато из окошка ее на меня
Струилось дыханье весеннего дня.
Поистине мир и велик и чудесен!
Есть лица — подобья ликующих песен.
Из этих, как солнце, сияющих нот
Составлена песня небесных высот.

+1

49

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
все  мы  четыре  любили,   но  все  имели  разные
                                    «потому что»:
одна любила,  потому  что  так отец с матерью  ей
                                          велели,
другая любила, потому что богат был ее любовник,
третья  любила,  потому  что  он  был  знаменитый
                                        художник,
а я любила, потому что полюбила.

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
все мы четыре  желали,  но  у  всех  были  разные
                                         желанья:
одна желала воспитывать детей и варить кашу,
другая желала надевать каждый день новые платья,
третья желала, чтоб все о ней говорили,
а я желала любить и быть любимой.

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
все мы четыре  разлюбили,  но  все  имели  разные
                                        причины:
одна разлюбила, потому что муж ее умер,
другая разлюбила, потому что друг ее разорился,
третья разлюбила, потому что художник ее бросил,
а я разлюбила, потому что разлюбила.

Нас было четыре сестры, четыре сестры нас было,
а может быть, нас было не четыре, а пять?

Михаил Алексеевич Кузмин.

0

50

Немного оффа

ина|0011/7a/32/6208-1504949019.png написал(а):

Тимур Кибиров цикл "Сортиры" Поэзия бывает и такой. Познакомтесь.

Знакомы. Печаталось в журнале "Литературное обозрение" где-то в конце 90-х...

Не совсем поэзия, кмк. Как по мне, это игра, поиск, эксперимент, немного манерничанье и даже самолюбование (на уровне - "Пушкин мог срамные стихи, и я тоже могу эдакое...").
Или вспомните "Орден Куртуазных Маньеристов". Рифма есть, чувство слова есть, владение языком - на уровне. А волшебства поэзии нет.
Не выходит каменный цветок у мастера Данилы (с).

Вот поэзия -

...Гора горевала, что только грустью
Станет – что  ныне и кровь и зной.
Гора говорила, что не отпустит
Нас, не допустит тебя с другой!

Гора горевала, что только дымом
Станет – что  ныне: и мир, и Рим.
Гора говорила, что быть с другими
Нам (не завидую тем другим!).

Гора горевала о страшном грузе
Клятвы, которую поздно клясть.
Гора говорила, что стар тот узел
Гордиев – долг и страсть.

Гора горевала о нашем горе —
Завтра! Не сразу! Когда над лбом —
Уж не memento, а просто – море!
Завтра, когда поймем.

Звук... Ну как будто бы кто-то просто,
Ну... плачет вблизи?
Гора горевала о том, что врозь нам
Вниз, по такой грязи —

В жизнь, про которую знаем все мы:
Сброд – рынок – барак.
Еще говорила, что все поэмы
Гор – пишутся – так . (с)

Марина Цветаева, отрывок из Поэмы Горы.

с уважением

0

51

Уважаемый dhope!
Надеюсь на вашу душевную чуткость. Это просто ....о диете. ...Шутка. В личных сообщениях я вчера даже "повздорила" с одним человеком. Ей категорически не понравилось. Мне же это: "Мандельштам пьяный хулиганит"
Странно, столько раз пыталась читать Цветаеву. Не идёт. Только: "люблю, когда в камине становятся золой" и "ещё меня любите за то, что я умру". А проза восхитительна.
Вообще, именно поэты делают самую лучшую прозу.
                  с уважением всего доброго!

0

52

Ой! Простите, здесь должны быть стихи. Пишу по памяти. Со школы помню. Но чьи??? Бодзюйи?

Я обнял подушку
Ни слова, ни звука. Молчу.
В спальне пустой
Я один с тишиною.
Кто знает о том,
Что весь день я лежу.
Я вовсе не болен
И спать мне не хочется тоже.

0

53

Владимир Набоков

Раскинула осень свои паутины,
Лелея свой серенький сон.
Скучающий призрак осенней картины
В душе у меня отражен.

В заброшенном сердце, где кровь задремала,
Стоит неподвижно вода;
А каждая мысль — без конца и начала,
Как длинная капля дождя.

Не верю, что ты и красавицы мая
Рассеют гнетущую мглу…
Не верю лазури далекого края…
Не верю всему, что люблю…

0

54

Народ! Вчера Цветаевой было 125. Где поэзия?
                     ***
Имя твоё-птица в руке,
Имя твоё-льдинка на языке,
Одно-единственное движенье губ.
Имя твоё-пять букв.
Мячик, пойманный на лету,
Серебряный бубенец во рту.

Камень, кинутый в тихий пруд,
Всхипнет так, как тебя зовут.
В лёгком щёлканье ночных копыт
Громкое имя твоё гремит.
И назовёт его нам в висок
Звонко щёлкающий курок.

Имя твоё,-ах, нельзя!-
Имя твоё-поцелуй в глаза,
В нежную стужу недвижных век.
Имя твоё-поцелуй в снег.
Ключевой, ледяной, голубой глоток.
С именем твоим-сон глубок.

0

55

Николай Рубцов   Элегия

Стукнул по карману - не звенит.
Стукнул по другому - не слыхать.
В тихий свой, таинственный зенит
Полетели мысли отдыхать.

Но очнусь и выйду за порог
И пойду на ветер, на откос
О печали пройденных дорог
Шелестеть остатками волос.

Память отбивается от рук,
Молодость уходит из-под ног,
Солнышко описывает круг -
Жизненный отсчитывает срок.

Стукну по карману - не звенит.
Стукну по другому - не слыхать.
Если только буду знаменит,
То поеду в Ялту отдыхать...

0

56

Теперь Елизавета Кузмина-Караваева

Пускай горит минутной жаждой тело,
горит от радости и стонет от стыда.
Всё то, что на Земле мучительно и тленно,
я ночью белою не в силах побороть
и хочется сказать: она благословенна,
измученная плоть.

0

57

Письма женщин, рожденые в страсти,
Я в огромном музее собрал,
Чтобы люди хотя бы отчасти,
Изучили их страстный накал,
Сколько ж стоит неистовство это,
Если росчерком поздним легла..
Безпрестрастного времени мета:
Разлюбила. Ушла. Предала.

Отредактировано Shangri-La (09.10.17 17:10:07)

0

58

(о кошках и людях)
Владимир Шахрин (Чайф)
...Кот
Я ободранный кот,
Я повешен шпаной на заборе.
Ну и что же, раз у них такая игра-
Плевать. Ведь больно мне было только вчера...
Шершавый забор-
Не привыкать.
Верёвка на шее-тоже мура.
Я мёртв, а больно мне было только вчера.

Вон тот мужик,
Что качает сейчас головой,
Ещё вчера пинал меня в брюхо ногой.
Сегодня прозрел,
Что ж, пожалуй, пора...
Прощаю, ведь больно мне было только вчера.

0

59

из любимого

Золотистого меда струя из бутылки текла
Так тягуче и долго, что молвить хозяйка успела:
Здесь, в печальной Тавриде, куда нас судьба занесла,
Мы совсем не скучаем,— и через плечо поглядела.

Всюду Бахуса службы, как будто на свете одни
Сторожа и собаки,— идешь, никого не заметишь.
Как тяжелые бочки, спокойные катятся дни:
Далеко в шалаше голоса — не поймешь, не ответишь.

После чаю мы вышли в огромный коричневый сад,
Как ресницы, на окнах опущены темные шторы.
Мимо белых колонн мы пошли посмотреть виноград,
Где воздушным стеклом обливаются сонные горы.

Я сказал: виноград, как старинная битва, живет,
Где курчавые всадники бьются в кудрявом порядке:
В каменистой Тавриде наука Эллады — и вот
Золотых десятин благородные, ржавые грядки.

Ну а в комнате белой, как прялка, стоит тишина.
Пахнет уксусом, краской и свежим вином из подвала,
Помнишь, в греческом доме: любимая всеми жена,—
Не Елена — другая — как долго она вышивала?

Золотое руно, где же ты, золотое руно?
Всю дорогу шумели морские тяжелые волны.
И, покинув корабль, натрудивший в морях полотно,
Одиссей возвратился, пространством и временем полный. (с)

Осип Мандельштам

+1

60

и еще позволю себе, тоже из любимого... Настолько вкусно читать!

Письма римскому другу
              (Из Марциала)

                *

Нынче ветрено и волны с перехлестом.
   Скоро осень, все изменится в округе.
Смена красок этих трогательней, Постум,
   чем наряда перемены у подруги.

Дева тешит до известного предела -
   дальше локтя не пойдешь или колена.
Сколь же радостней прекрасное вне тела:
   ни объятье невозможно, ни измена!

                *

Посылаю тебе, Постум, эти книги
   Что в столице? Мягко стелют? Спать не жестко?
Как там Цезарь? Чем он занят? Все интриги?
   Все интриги, вероятно, да обжорство.

Я сижу в своем саду, горит светильник.
   Ни подруги, ни прислуги, ни знакомых.
Вместо слабых мира этого и сильных -
   лишь согласное гуденье насекомых.

                *

Здесь лежит купец из Азии. Толковым
   был купцом он - деловит, но незаметен.
Умер быстро: лихорадка. По торговым
   он делам сюда приплыл, а не за этим.

Рядом с ним - легионер, под грубым кварцем.
   Он в сражениях Империю прославил.
Столько раз могли убить! а умер старцем.
   Даже здесь не существует, Постум, правил.

                *

Пусть и вправду, Постум, курица не птица,
   но с куриными мозгами хватишь горя.
Если выпало в Империи родиться,
   лучше жить в глухой провинции у моря.

И от Цезаря далеко, и от вьюги.
   Лебезить не нужно, трусить, торопиться.
Говоришь, что все наместники - ворюги?
   Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

                *

Этот ливень переждать с тобой, гетера,
   я согласен, но давай-ка без торговли:
брать сестерций с покрывающего тела
   все равно, что дранку требовать у кровли.

Протекаю, говоришь? Но где же лужа?
   Чтобы лужу оставлял я, не бывало.
Вот найдешь себе какого-нибудь мужа,
   он и будет протекать на покрывало.

                *

Вот и прожили мы больше половины.
   Как сказал мне старый раб перед таверной:
"Мы, оглядываясь, видим лишь руины".
   Взгляд, конечно, очень варварский, но верный.

Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
   Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум,- или где там?
   Неужели до сих пор еще воюем?

                *

Помнишь, Постум, у наместника сестрица?
   Худощавая, но с полными ногами.
Ты с ней спал еще... Недавно стала жрица.
   Жрица, Постум, и общается с богами.

Приезжай, попьем вина, закусим хлебом.
   Или сливами. Расскажешь мне известья.
Постелю тебе в саду под чистым небом
   и скажу, как называются созвездья.

                *

Скоро, Постум, друг твой, любящий сложенье,
   долг свой давний вычитанию заплатит.
Забери из-под подушки сбереженья,
   там немного, но на похороны хватит.

Поезжай на вороной своей кобыле
   в дом гетер под городскую нашу стену.
Дай им цену, за которую любили,
   чтоб за ту же и оплакивали цену.

                *

Зелень лавра, доходящая до дрожи.
   Дверь распахнутая, пыльное оконце.
Стул покинутый, оставленное ложе.
   Ткань, впитавшая полуденное солнце.

Понт шумит за черной изгородью пиний.
   Чье-то судно с ветром борется у мыса.
На рассохшейся скамейке - Старший Плиний.
   Дрозд щебечет в шевелюре кипариса. (с)

И.Бродский

с уважением

+1


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » #о Литературе » Знаменитые стихи - 4