У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Тематический форум ВМЕСТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Юмор » Энн Файн. Дневник кота-убийцы


Энн Файн. Дневник кота-убийцы

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

1. Понедельник [Картинка: i_
004.jpg]
   Ой, да ладно, я вас умоляю.
Да, я убил птицу. Ну так повесьте меня! В конце
концов, я же кот. По сути
дела, это моя работа —
подстерегать в саду пухлые,
нежные — нямр-ням —
пернатые пирожки, которые с трудом перепархивают с
одной живой изгороди на
другую. И что, скажите, мне
было делать, когда один
такой утыканный перьями
малыш прямо-таки ринулся мне в пасть? Говорю вам, он
приземлился мне на лапы. Он
мог меня поранить!
   Ой, ладно, ладно. Ну, сбил я
его. Но это не повод, чтобы
Элли рыдала в меня, как в подушку, так, что я едва не
утоп, и так сжимала, что я
чуть было не испустил дух.
   — О, Таффи! — причитала
она (тут вам и всхлипы-
хлюпы, и покрасневшие глаза, и горы мокрых от слез
салфеток). — О, Таффи! Как ты
мог?!
   Как я мог? Я же кот. Откуда
мне было знать, что
поднимется такой тарарам и мама Элли помчится за
старыми газетами, а папа Элли
притащит ведро с мыльной
водой?
   Ой, ладно, ладно. Может, и
не стоило приносить ее в дом и укладывать на ковре.
Может, на нем и в самом деле
теперь останутся пятна.
   Ну так повесьте меня!
[Картинка: i_005.jpg]
   2. Вторник [Картинка: i_ 006.jpg]
   А похороны мне
понравились. He уверен, что
доставил им удовольствие
своим присутствием, но, в
конце концов, это же и мой сад. Вообще-то я в нем
провожу намного больше
времени, чем они. К тому же
единственный в этой семье
использую его по назначению.
   И никакой благодарности. Вы бы их слышали!
   «Этот кот изуродовал мне
клумбу. От петуний остались
рожки да ножки!»
   «Едва я высадила лобелии,
как он разлегся на них и все подавил».
   «Ну зачем, скажите на
милость, он нарыл ям в
анемонах?»
   Жалобы, жалобы, жалобы,
жалобы. Не пойму, зачем было заводить кота, если без
конца жаловаться?
   Только Элли не жалуется.
Она слишком занята
оплакиванием птахи.
Положила ее в коробку, обернула коробку платком,
выкопала ямку. Потом мы все
встали вокруг, а она
произнесла речь: пожелала
птичке удачи в раю.
   — Пошел прочь! — цыкнул на меня отец Элли, довольно-
таки грубый тип. Но я только
хвостом махнул. И одарил его
суровым взглядом. Кем он
себя возомнил? Если я желаю
смотреть на похороны птички, я буду смотреть. Я, между
прочим, знаком с этой птицей
дольше всех. Я знал ее еще
живой. [Картинка: i_007.jpg]
   3. Среда [Картинка: i_008.jpg]
   Ой, ладно, я вас умоляю! Ну хотите — выдерите меня! Я
принес мертвую мышь в их
«дом, милый дом». Да я даже
не убивал ее, нашел уже
мертвой. Здесь же опасности
на каждом шагу. Дороги по колено засыпаны крысиным
ядом, в любое время суток
туда-сюда снуют машины, и я
тут, между прочим, не
единственный кот. Даже не
знаю, что с бедняжкой стряслось. Я просто шел мимо
и наткнулся на нее. Она к тому
времени уже испустила дух.
Недавно, но испустила. И тут
мне пришла в голову мысль,
что неплохо бы принести ее домой. Не спрашивайте,
почему эта мысль пришла мне
в голову. Видимо, временное
помешательство. Я же не
предполагал, что Элли схватит
меня и начнет читать нотации.    — О, Таффи! Второй раз за
неделю! Я этого не вынесу. Я
знаю, что ты кот, что у тебя
инстинкт и все такое. Но
прошу: перестань ради меня!
   И смотрит мне в глаза.    — Перестанешь?
   Я одарил ее взглядом.
Вернее, попытался, но она
мой дар не приняла.
   — Я серьезно, Таффи, —
сказала она. — Я тебя люблю и понимаю, но ты должен все
это прекратить, ладно?
   Она держала меня на весу.
Что я мог сказать? Тогда я
попытался придать себе
виноватый вид. Она снова разрыдалась, и мы устроили
еще одни похороны.
   Здесь становится все
забавней. Прямо цирк какой-
то. [Картинка: i_009.jpg]
   4. Четверг [Картинка: i_ 010.jpg]
   Ладно, ладно! Попытаюсь
объяснить про кролика.
Прежде всего, вы вряд ли
себе представляете, чего мне
стоило протащить его сквозь кошачью дверцу. Это было ох
как нелегко. Около часа у
меня ушло на то, чтобы
втянуть этого кролика в
маленький кошачий лаз. Надо
же такие бока отъесть! Это какой-то поросенок, а не
кролик, если кого-то
интересует мое мнение.
   Нет, оно никого не
интересовало. Они просто с
ума посходили.    — Это Шлеп! — завопила
Элли. — Это соседский Шлеп!
   — Боже правый! — сказал
папа Элли. — Вот теперь мы
по-настоящему влипли. Что
же делать?    Мама Элли уставилась на
меня.
   — Неужели кот мог такое
сотворить? — спросила она.
— Это вам не птичка, не
мышь. Этот кролик ростом с Таффи. Они оба весят по тонне.
   Мило. Очень мило. И это
говорит моя семья. В смысле,
семья Элли. Но вы меня
поняли.
   Элли, разумеется, устроила истерику. Просто голову
потеряла.
   — Какой ужас! — вопила
она, — Кошмар! Не верю, что
Таффи мог такое сделать.
Шлепик был нашим соседом много лет. [Картинка: i_
011.jpg]
   Конечно. Шлеп был моим
другом. Я его хорошо знал.
   Элли накинулась на меня.
   — Таффи! Как же так? Бедный, бедный кролик! Ты
только погляди на него!
   Надо признаться, выглядел
Шлеп неважнецки. В
основном, конечно, из-за
налипшей земли. И травы. И нескольких палочек-веточек,
застрявших в шерсти. И из-за
масляного пятна на одном
ухе. Но если вас протащить
через весь сад, потом через
живую изгородь и недавно смазанную маслом кошачью
дверцу, вы вряд ли будете
выглядеть так, будто явились
на званый ужин.
   Впрочем, Шлепу было
наплевать на свой внешний вид. Он был мертв.
   Зато всем остальным было
на это почему-то не наплевать.
   — Что же делать?
   — Это конец. Соседи
перестанут с нами разговаривать.
   — Нужно что-то придумать.
[Картинка: i_012.jpg]
   И они придумали. План,
доложу я вам, был
великолепен, просто высший класс. Сперва папа Элли
притащил ведро (да-да,
опять!) и наполнил его теплой
мыльной водой. И все
поглядывал на меня, чтобы я
почувствовал себя виноватым за то, что ему приходится
второй день подряд возиться
с моющими средствами. Я
ответил ему своим
фирменным взглядом «меня
— этим — не — проймешь».    Потом мама Элли окунула
Шлепа в ведро и хорошенько
постирала, а потом
прополоскала. Вода стала
коричневой. Грязи-то
сколько! Потом, то и дело бросая на меня взгляды,
словно это я был виноват, они
вылили воду и повторили всю
процедуру со свежей
мыльной пеной.
   Элли, конечно, вся изревелась.
   — Прекрати, Элли, —
сказала ей мама. — Ты
действуешь мне на нервы.
Если хочешь принести пользу
— принеси фен.    Элли поплелась на второй
этаж, продолжая
всхлипывать.
   Я сидел на шкафу и
наблюдал.
   Шлепа домыли и снова окунули в ведро. Какое
счастье, что он ничего не
чувствовал. Ему вряд ли
понравилось бы такое
«измывательство». Когда вода
наконец стала чистой, Шлепа вынули и вытерли. Потом
положили на газету и
призвали Элли с феном.
   — Твоя очередь, — сказали
они ей. — Сделай ему
красивую укладку.    И она сделала. Получилось
нечто, доложу я вам.
   Наверняка Элли станет
всемирно известным
парикмахером, когда
вырастет. Шлеп и при жизни никогда не был так
великолепен.
   — Здорово, Шлеп, — кивал
я ему, когда шел мимо
проверить миску соседского
кота.    — Привет, Тафф, —
подергивал он в ответ носом.
   Мы были добрыми
приятелями. Даже друзьями.
Так что я обрадовался, что
благодаря усилиям Элли он смотрится таким франтом.
[Картинка: i_013.jpg]
   — И что дальше? — спросил
папа.
   Мама поглядела на него так,
как она иногда смотрит на меня, только немного добрее.
   — Ну уж нет, — сказал он. —
Только не я. Нет, нет, нет и
еще раз нет.
   — Или ты, или я — одно из
двух, — сказала она. — Не мне же идти, правда?
   — Почему? — спросил папа.
— Ты меньше меня. Тебе
легче пролезть под живую
изгородь.
   Вот тогда-то я и понял, что они задумали. Но как я мог их
остановить? Объяснить, что
ли?
   Я же всего лишь кот.
   Оставалось сидеть и
смотреть.    5. Пятница
[Картинка: i_014.jpg]
[Картинка: i_015.jpg]
   Я говорю — пятница, потому
что они дождались ночи. Часы
показывали за полночь, когда отец Элли наконец поднял
себя из уютного кресла перед
телевизором и пошел на
второй этаж. Когда он
вернулся, он был одет во все
черное. С головы до ног.    — Ты похож на котокрада,
— сказала мама.
   — Жаль, на нашего кота ни
один котокрад не позарится,
— проворчал папа.
   Я проигнорировал его слова. На это мне хватило ума. Они
вместе дошли до двери
черного хода.
   — Не включай свет во
дворе, — предупредил папа.
— Еще выглянет кто-нибудь.    Я тоже попытался
выскользнуть на улицу, но
мама Элли придержала меня
ногой.
   — Сегодня дома посидишь
для разнообразия, ничего с тобой не случится, — сказала
она мне. — Хватит с нас
неприятностей на этой неделе.
   Ой, я вас умоляю, тоже мне
секрет! Мне все равно потом
все пересказали Белла, Тигр и Пушкинс. Отличные, кстати
сказать, ребята. Они все были
свидетелями того, как отец
Элли крадется через лужайку
с пластиковым пакетом, в
который был втиснут бедняга Шлеп, аккуратно завернутый
в полотенце, чтобы не
испачкался. Как он
продирается сквозь лаз в
живой изгороди и на животе
переползает лужайку наших соседей. [Картинка: i_016.jpg]
   — Я все ломал голову — что
же это он вытворяет? —
говорил потом Пушкинс.
   — Загубил наш лаз, —
пожаловалась Белла. — Так его раскочевряжил, что
ротвейлер Томпсонов теперь
в него запросто пройдет.
   — У этого господина ночное
зрение никуда не годится, —
сказал Тигр. — Он целую вечность искал в темноте
кроличью клетку.
   — И открывал задвижку.
   — А потом он запихнул туда
старину Шлепа.
   — И аккуратно уложил на соломенной подстилке.
   — И ушки поправил.
   — И соломкой подоткнул.
   — Чтобы казалось, будто он
спит.
   — Кстати, получилось очень натурально, — сказала Белла.
— Я бы поверила. Случись
кому мимо идти, тот
непременно решил бы, что
старина Шлеп мирно,
спокойно умер во сне от старости.
   Они захохотали.
   — Ш-ш-ш! — сказал я, —
Потише, ребят. А то услышат,
а мне не положено сейчас
быть на улице. Меня отстранили от полетов.
   Они уставились на меня.
   — Да ты что!
   — Серьезно?
   — За что?
   — За убийство, — говорю. — Хладнокровное
кроликоубийство.
   Тут мы все снова покатились
со смеху. Прямо-таки
застонали от смеха.
Последнее, что я слышал перед тем, как мы всей
бандой рванули по Бичкрофт-
драйв, был звук
распахнувшегося окна
спальни и вопль папы Элли:
   — Как ты выбрался, хитрый зверюга?
   Ну и что он теперь сделает?
Заколотит кошачью дверцу?
   6. Все еще пятница
[Картинка: i_017.jpg]
   Он заколотил-таки кошачью дверцу. Нет, вы
представляете? Утром
спустился по лестнице прямо
в пижаме и сразу же
схватился за молоток и гвозди.
   Бам, бам, бам, бам!    Уж как я выразительно на
него смотрел! И вдруг он
поворачивается и говорит мне
без зазрения совести:
   — Опля, дело сделано.
Теперь сюда открывается — он толкнул дверцу ногой, — а
сюда нет.
   В обратную сторону дверца
действительно не
открывалась. Он вбил гвоздь.
   — Вот так-то, — сказал он мне. — Выйти — пожалуйста.
Ради бога, топай, скатертью
дорожка. Причем можешь
оставаться на улице сколько
угодно, хоть навсегда. Но если
тебе вздумается вернуться, не мучайся зря, ничего с собой не
тащи. Потому что теперь эта
дверца — все равно что
улица с односторонним
движением, и тебе придется
сидеть на коврике у порога, пока кто-нибудь не впустит
тебя в дом.
   Он поглядел на меня с
нехорошим прищуром.
   — И горе тебе, Таффи, если
рядом с тобой на коврике окажется чей-нибудь труп.
   «Горе тебе»! До чего
дурацкое выражение. И что
оно вообще значит? «Горе
тебе»!
   Это ему горе. [Картинка: i_ 018.jpg]
   7. Суббота [Картинка: i_
019.jpg]
   Ненавижу субботнее утро.
Суета, беготня, хлопанье
дверей, крики «Ты взяла кошелек?», «Где список
продуктов?», «Нам нужна
кошачья еда?». Разумеется,
нам нужна кошачья еда. Чем
еще мне питаться всю
неделю? Воздухом, что ли?    Но сегодня все были какие-
то притихшие. Элли сидела за
столом, вырезая Шлепу
надпись на симпатичном
надгробном камне из остатков
пробковой плитки для пола. Надписьгласила:
   Шлеп
   Покойся с миром
   — Только соседям не
показывай, — предупредил
ее папа. — По крайней мере до тех пор, пока они не
скажут нам, что Шлеп умер.
   Некоторые люди такие
мягкотелые. Ну вот, опять у
нее слезы на глазах.
   — Вон, кстати, и соседка, — сказала мама, глядя в окно.
   — Куда это она?
   — В магазин.
   — Хорошо. Надо
постараться не столкнуться с
ней, когда понесем Таффи к ветеринару.
   Таффи? К ветеринару?
   Элли испугалась больше
меня. Она бросилась к отцу и
принялась молотить его
кулачками:    — Папа! Нет! Ты не
посмеешь!
   Я дрался намного
эффективнее: когти-то у меня
ого-го! Когда папа наконец
выковырял меня из темного шкафчика под раковиной, его
свитер представлял собой
жалкое зрелище, а руки были
расцарапаны до локтей.
   Ему это не понравилось.
   — А ну вылезай, ты, жирный, мохнатый психопат!
Тебе всего лишь
антипаразитарную прививку
сделают, хоть это и пустая
трата денег!
   Вы бы ему поверили? Я не был уверен на сто процентов.
Элли, видимо, тоже, поэтому
она пошла с нами. Когда мы
подошли к клинике, я все
еще был полон подозрений.
Именно поэтому я и зашипел на девушку в регистратуре.
Вовсе ни к чему было писать
на моей карточке
«ОСТОРОЖНО! ОПАСЕН!». Даже
у ротвейлера Томпсонов на
карточке нет надписи «ОСТОРОЖНО! ОПАСЕН!». А со
мной-то что не так?
   В комнате ожидания я вел
себя немного грубовато. Ну и
что? Ненавижу ждать. Тем
более в душной кошачьей перевозке. В ней тесно. В ней
жарко. И скучно. После
нескольких часов ожидания
любой на моем месте начал
бы дразнить соседей. Я не
собирался пугать до полусмерти бедного больного
крысенка. Я просто смотрел
на него. У нас же свободная
страна, правда? Разве кот не
имеет права даже посмотреть
на миленького крошку- крысенка?
   Если я и облизывался (чего и
в помине не было), так это
оттого, что жажда замучила.
Честно. У меня и в мыслях не
было его есть. Беда крысят в том, что они совсем не
понимают шуток.
   Как и все прочие в этом
помещении.
   Папа Элли оторвал взгляд от
брошюры «Ваш домашний любимец и глисты». (Мило.
Очень мило.)
   — Поверни клетку сеткой в
другую сторону, Элли, —
сказал он.
   Элли перевернула.    Теперь я смотрел на терьера
Фишеров. (Уж если на чьей-то
карточке и надо написать
«ОСТОРОЖНО! ОПАСЕН!», то на
его.)
   Ой, да ладно, я вас умоляю, ну, зашипел я на него.
Подумаешь, один жалкий
«фшик». Это какой острый
слух надо иметь, чтобы такой
«фшик» услышать?
   Ну, порычал он чуть-чуть. Уж если на то пошло, отчего бы
ему не порычать? В конце
концов, кто из нас двоих
собака? [Картинка: i_020.jpg]
   Ой, да ладно, ну, ударил я
лапой по прутьям, так что с того? Никто бы и не заметил
даже, если, конечно,
специально не
приглядываться.
   Откуда мне было знать, что
он плохо себя чувствует?    Не все, кто сидит в очереди к
ветеринару, больны.
   Я, например, не болен. Я
вообще ни разу в жизни не
болел. Даже не знаю, каково
это. Но, наверное, если бы я лежал при смерти и на меня
чуточку пошипело маленькое
пушистое создание,
находящееся к тому же за
решеткой, я бы не стал
скулить, дрожать и, стуча когтями, лезть под стул, чтобы
спрятаться в ногах у хозяйки.
   Это к лицу скорее цыпленку,
чем скотч-терьеру, если
хотите знать мое мнение.
   — Следите за вашим несносным котом! —
сварливо сказала миссис
Фишер.
   Элли за меня заступилась:
   — Он в клетке!
   — Тем не менее он до смерти напугал половину
животных. Накройте его чем-
нибудь, что ли.
   Элли явно собиралась
спорить дальше. Но ее папа,
не отрывая глаз от брошюры про глистов, бросил на
перевозку свой плащ, словно
я какой-то старый глупый
попугай.
   И мир поглотила тьма.
   Неудивительно, что когда ко мне подошла докторша с
длинной, отвратительной
иглой, я был немного не в
духе. Хотя и не имел
намерения сильно ее
царапать.    Как и разбивать все эти
стеклянные пузырьки.
   Как и скидывать со стола
дорогие новые весы.
   Как и разливать жидкость
для дезинфекции.    Но мое направление на
прививку на мелкие клочки
порвал не я. Это уже сделала
она, ветеринарша. [Картинка:
i_021.jpg]
   Когда мы вышли, Элли опять плакала. Она крепко
прижимала к груди мою
клетку.
   — О, Таффи! Постарайся не
попасть под колеса, пока мы
не найдем нового ветеринара, который согласится тебя
привить.
   — Ищи дурака! — буркнул
ее папочка.
   Я испепелял его взглядом
сквозь прутья решетки, и тут он заметил маму Элли,
стоящую у дверей
супермаркета. Ее окружало
море пакетов, волны
плескались у колен.
   — Вы ужасно опоздали! — возмутилась она. — Что-то
случилось в клинике?
   Элли ударилась в слезы. До
чего же мягкотелая особа. Но
папа ее был кремень. Он
набрал полную грудь воздуха, чтобы излить накопившиеся
чувства, но внезапно снова
выпустил его. Краем глаза он
приметил проблему иного
рода.
   — Быстро! — шепнул он. — Там, у кассы, наша соседка!
   Он подхватил половину
пакетов. Мама Элли сгребла
остальные. Но мы не успели
улизнуть — из стеклянных
дверей супермаркета вышла соседка. [Картинка: i_022.jpg]
   Все заговорили
одновременно.
   — Доброе утро, — сказал
папа Элли.
   — Доброе утро, — сказала соседка.
   — Славный денек, — сказал
папа Элли.
   — Прелестный, —
согласилась соседка.
   — Лучше, чем вчера, — сказала мама Элли.
   — О да, — сказала соседка,
— Вчера был ужасный день.
   Она, может, имела в виду
погоду. Но Элли уже моргала
часто-часто. Не пойму, за что она так любила Шлепа. Вроде
бы это я ее домашний
любимец, а не он. И
поскольку от слез она уже не
различала, куда идет, то
врезалась в маму, та уронила пакет, и консервы с кошачьим
кормом покатились по улице.
   Элли поставила мою клетку
и бросилась за ними. Но вот
читать надпись на банке ей не
стоило.    — О, нет! — заревела она. —
«Кролик — сочные кусочки»!
   До чего чувствительный
ребенок. Она бы не выжила в
нашей банде. Недели бы не
протянула. [Картинка: i_ 023.jpg]
   — Кстати, о кроликах, —
сказала соседка. — С нами
приключилась
невероятнейшая история.
   — Правда? — сказал отец Элли, взглянув на меня.
   — Вот как? — сказала мама
Элли, взглянув на меня.
   — Да, — сказала соседка. —
В понедельник бедняжка
Шлеп приболел, и мы забрали его в дом. Во вторник ему
стало хуже. А в среду он умер.
Он был ужасно старый и
прожил хорошую жизнь, и
это послужило нам
утешением. Мы похоронили его в глубине сада в коробке
из-под обуви.
   Я созерцал проплывающие
над нами облака. [Картинка: i_
024.jpg]
   — А в четверг он пропал.    — Пропал?
   — Пропал?
   — Да, пропал. Осталась
только яма в земле да пустая
коробка.
   — Правда?    — Боже милостивый!
   Папа Элли смотрел на меня с
недоверием.
   — А вчера, — продолжала
соседка, — случилось самое
странное. Шлеп вернулся. Снова лежал в своей клетке,
такой чистенький, пушистый.
   — В клетке, говорите?
   — Пушистый? Не может
быть!
   Надо отдать им должное, играли они на славу.
Держались до самого дома.
   — Какая удивительная
история!
   — Как это могло произойти?
   — Поразительно!    — Надо же!
   Так продолжалось, пока за
нами не закрылась дверь. И
тогда эти двое повернулись ко
мне.
   — Ах ты обманщик!    — Заставил нас думать, что
это ты его убил!
   — Столько времени
притворялся!
   — Я знала, что он не мог
этого сделать. Кролик был толще его!
   Можно подумать, они
жалели, что это не я убил
кролика.
   Все, кроме Элли. Она была
сама доброта.    — Не смейте ругать Таффи!
— сказала она, — Оставьте
его в покое! Спорим, он даже
не выкапывал беднягу
Шлепа. Спорим, это сделал
мерзкий, злобный терьер Фишеров. А Таффи просто
принес его нам, чтобы мы его
похоронили как подобает. Он
герой. Добрый, умный герой.
   И она обняла меня —
крепко и нежно.    — Правда, Таффи?
   Что я мог сказать? Ничего. Я
же кот. Так что я просто сидел
и смотрел, как они
вытаскивают гвозди из
кошачьей дверцы.

Отредактировано Koveshnikov (18.02.17 15:44:29)

+1

2

1. Как это начиналось
[Картинка: i_005.jpg]    Ой, ладно, я вас умоляю! Ну,
побейте меня по пушистым
лапкам-царапкам. Я все
испортил.
   Зато какое было шоу!
   Так и быть! Отдерите меня за хвост! Я же самый настоящий
преступник. И что вы будете
теперь со мной делать?
Конфискуете мою миску и
скажете: «Ай-ай-ай, гадкий,
гадкий кот!»?    От нас, от котов, вроде, и не
требуется четко выполнять
команду «рядом!», делать
только то, что велено, и
преданно заглядывать вам в
глаза: мол, не принести ли тапочки или еще что-нибудь?
   У нас, котов, своя жизнь.
Мне нравится управлять
своей жизнью.
   — О, Таффи! — волновалась
Элли, сжимая меня в объятиях на прощание. Мой
холодный взгляд весьма ясно
выражал мысль: «Осторожно,
Элл! Не увлекайся, а то
поцарапаю». —О, Таффи! Нас
целую неделю не будет!    Целую неделю? Волшебные
слова! Целую неделю млеть
на солнышке среди цветов, не
вздрагивая от воплей мамы
Элли: «Таффи! Брысь оттуда!
Все грядки мне помял!»    Целую неделю валяться на
телевизоре, не выслушивая
ворчание папы Элли: «Таффи!
Хвост убери! Ворота
загородил!»
   И главное — целую неделю меня не будут пеленать и
заталкивать в старую
соломенную корзину,
которую Элли и ее соседка-
плакса по имени Мелани
приспособили под колыбельку, чтобы баюкать и
тискать меня.
   — Ох, Элли, как же тебе
повезло! Вот бы и у меня был
кто-нибудь вроде Таффи! Он
такой мягкий и пушистый!    Конечно, я мягкий и
пушистый. Я же кот.
   Притом кот неглупый. Я
достаточно умен, чтобы
понять, что сидеть со мной в
этот раз приглашена не миссис Тэннер, как бывало раньше…
   «…Нет, ей пришлось
внезапно уехать к дочери в
Дорсет… Нет ли у вас на
примете человека, который
мог бы нам помочь… Всего на шесть дней… А вы уверены,
что вас это не затруднит,
преподобный? Ах вот как. Вы
любите котов, и он вам не
помешает…»
   Помешаю ли я проповеднику? Пф! Важнее,
не помешает ли он мне.
   2. Дом, милый дом
[Картинка: i_006.jpg]
   Ага! Мистер Домовитая
Хозяюшка!    — А ну брысь с подушки,
Таффи. Тебе что, позволяют
валяться на диване?
   Прошу прощения! Этот
батюшка что, не заметил, с
кем разговаривает? И чем я должен заниматься, по его
мнению? Полы драить?
Печатать на компьютере?
Вскапывать грядки?
   — Таффи! Не дери мебель.
   Че-го-о-о? Это что? Чей дом- то? Его, что ли? Мой! Если
захочу подрать мебель, я и
спрашивать не буду.
   И хуже всего:
   — Нет, Таффи! Я не открою
новую банку, пока это не доешь. [Картинка: i_007.jpg]
   Вот именно — «это». «Это»
засохло. Почернело. «Это» —
вчерашние объедки!
   И я «это» есть не намерен.
   Я развернулся и пошел прочь. Преподобный Барнэм
заорал мне вслед:
   — Вернись и доешь ужин!
   Размечтался! Щас! Я
встретился со своими — с
Беллой, Тигром и Пушкинсом — и сказал, что остался без
ужина. Они тоже
проголодались, и мы уселись
на стене и немного повыли,
размышляя, где бы поесть.
   — Можно пообгрызать сыр с остатков пиццы.
   — А как насчет жареной
рыбки?
   — Я бы пошел на убийство
ради куска мяса.
   — Никто не желает телячьих ребрышек?
   В конце концов мы
остановились на китайской
кухне. Обожаю, как они
готовят утиные ножки! Тигр
включил нюх на поиски нужного места и затрусил по
улице, а потом мы сыграли в
«рви пакеты». Довольно
скоро мы с аппетитом
ужинали на нашей стене.
   — Очень вкусно.    — Отлично.
   — Достойный выбор. Надо
здесь почаще столоваться.
[Картинка: i_008.jpg]
   — Порции огромные. Какие
люди, а? Хорошие продукты выбрасывают!
   Да уж, а вот мой приятель
проповедник явно ничего не
выбрасывал. Наутро он снова
выставил передо мной
засохшие объедки.    — Таффи, я не стану
открывать новую банку. Будь
ты на самом деле голоден, ты
бы это съел.
   Серьезно? С чего это он взял?
   И тут он бросил взгляд за окно.
   — Что за бардак в саду!
Откуда такая куча рваных
пакетов из-под еды? И почему
мне всю ночь мешал спать
жуткий кошачий вой? Сегодня вечером гулять не пойдешь.
   Хоть я и глух к замечаниям,
но со слухом у меня все в
порядке. Спасибо за
предупреждение,
преподобный! Я улизнул на второй этаж и стал скрести
окно в ванной комнате, пока
не появился небольшой
зазор. Ага! То, что надо.
Мельком взглянешь — не
заметишь, что закрыто неплотно, а если хорошенько
толкнуть лапой — окно
откроется.
   И нечего критиковать
беспорядок в саду. Мне там
еще завтракать. [Картинка: i_ 009.jpg]
   3. Ошибка [Картинка: i_
010.jpg]
   Ой, ну ладно, ладно! Может,
это и в самом деле было
немного чересчур — устроить ночной конкурс талантов
прямо под окном спальни
бедного проповедника.
   Белла пела «Краса-а-а-а-а-а-
вчик и мечта-а-а-а-тель».
   Тигр спел «Поскачем в Новый Орлеа-а-а-а-н».
Пушкинс продемонстрировал
свое мастерство в исполнении
тирольских песен. А я выдал
блестящую имитацию Элли,
прищемившейпалец дверцей машины.
   И все же это не повод
хватать панталоны,
скручивать жгутом и
потрясать ими с воплем:
«Поймаю — пущу ваши кишки на подвязки!»
   Вернуться я постарался как
можно позже. Но любому
существу необходимо где-то
спать. Мы с ребятами
распрощались, и я побежал домой. Утро выдалось
чудесное. Единственное, что
его портило, это голос
преподобного. Я его за три
квартала услышал:
   — Таффи-и-и-и! ТАФФИ-И-И- И!
   Я притаился в тени живой
изгороди соседей. Из-за нее
выглядывала Мелани.
   — Скажите, пожалуйста,
преподобный Барнэм, — прервала она его вопли, — а
молитва работает?
   Он вытаращился на нее,
словно она спросила: «А
поезда едят горчицу?».
   Мелани сделала вторую попытку:
   — Вы всегда говорите
людям: «Давайте помолимся».
Ну и как, это работает?
   — В каком смысле?
   — Люди получают то, о чем просят? Если я буду очень-
очень-очень молиться о чем-
то, я это получу?
   — А о чем, собственно, речь?
— с подозрением спросил
преподобный Барнэм.    Мелани прижала руки к
груди.
   — О собственном домашнем
животном. Чтобы оно было
такое же мягкое, пушистое и
теплое, как Таффи, который здесь прячется.
   Ну спасибо, Мелани! Я дал
деру. Преподобный — за
мной. Вот почему я ошибся и
вместо привычного прыжка
на яблоню сиганул на ручку газонокосилки, а с нее — на
грушевое дерево.
   С верхушки дерева есть
только два пути:
   1. Можно с верхней ветки
попасть в… закрытое и запертое окно ванной. (Ага,
все понятно. Мне перекрыли
последнюю лазейку на волю).
   2. Или можно вернуться тем
же путем, каким я сюда
поднялся, и спрыгнуть с нижней ветки на ручку
газонокосилки, а с нее — на
траву.
   Но поскольку от моего
безумного прыжка
газонокосилка перевернулась вверх тормашками, то и
второй пункт можно считать
невыполнимым. [Картинка: i_
011.jpg]
   4. Застрявший на дереве
[Картинка: i_012.jpg]    Надо отдать должное
преподобному — он
перепробовал все. Он аукал и
эгекал. Он умасливал. Он
уламывал. Впрочем, между
умасливанием и уламыванием разница невелика, разве что в
уламывании чуть больше
плаксивости.
   Потом пытался угрожать.
   — Ты пропустишь ужин,
Таффи.    Ой, можно подумать, я так и
мечтаю поужинать
засохшими позавчерашними
консервами!
   И наконец преподобный
выкрикнул нечто совсем уж гадкое:
   — Можешь торчать на
дереве, пока не сдохнешь,
Таффи!
   Просто замечательно.
   Дело в том, что я не притворялся. Я действительно
застрял. Какой дурак, по-
вашему, нарочно провел бы
полдня на дереве, слушая,
как с одной стороны
надрывается проповедник…    — А ну спускайся, Таффи!
Спускайся немедленно!
   …а с другой стороны Мелани
на коленях, со сложенными
на груди руками и закрытыми
глазами, бормочет молитвы:    — Прошу, пожалуйста,
пошли мне кого-нибудь
мягкого и пушистого, кого-
нибудь вроде соседского
Таффи, я буду баюкать его в
соломенной колыбельке. Я подарю ему мягкую
подушечку и буду кормить
его тунцом и сливками.
[Картинка: i_013.jpg]
   Свежим тунцом! Сливками!
Неужели Мелани в курсе, что я пропустил завтрак?
   Я слушал до тех пор, пока не
лопнуло терпение. Потом
передвинулся на другую
сторону дерева. Ну, вы меня
понимаете.    Проповедник тоже явно
нагулял аппетит. Он поорал-
поорал, да и бросил, ушел в
дом готовить завтрак. Себе.
Оказалось, что сам он вовсе не
был любителем позавчерашних заскорузлых
консервов, что вы-что вы.
Через открытое окно до меня
долетел дивный аромат
жареной колбаски и бекона.
   Говорят, хороший завтрак — отличная помощь мозгам.
   Преподобному завтрак явно
добавил пригоршню серого
вещества, ибо минут через
двадцать он выволок в сад
табуретку.    И влез на нее.
   Но до меня все равно не
дотянулся.
   А ведь это было не так
трудно. Я был не прочь
спуститься, точнее, наоборот, я был очень даже за.
Подтянись он чуток повыше,
я, может, и сам упал бы к
нему в руки. Конечно,есть
вероятность, что я бы его
малость поцарапал, но коты ведь славятся своей
неблагодарностью, так что он
знал, на что идет.
   Я даже попытался ему
помочь, пополз к нему по
ветке. Но ветка закачалась. (Вот вам последствия диеты:
никакого, понимаешь, веса,
никакой устойчивости.) И чем
тоньше становилась ветка,
тем сильнее она наклонялась,
я на ней держался с большим трудом и не рискнул ползти
дальше.
   Ветка все наклонялась,
преподобный глядел…
глядел… и вдруг — эврика!
Его осенило!    5. Гений! [Картинка: i_
014.jpg]
   Он сходил в гараж и
вернулся с мотком веревки.
   Залез на табуретку,
привязал конец веревки к моей ветке. — Та-а-а-к, —
мрачно сказал он, —
Скользящий узел!
   Я завыл. Он собирается меня
повесить? Нечасто я жалею,
что не способен говорить, но в этот момент, признаюсь, мне
страшно захотелось
метнуться к другой стороне
дерева и крикнуть Мелани:
«Эй, милая! Кончай молиться о
ком-то мягком и пушистом и живо звони в полицию.
Проповедник пытается меня
убить!»
   Возясь с узлом, он бормотал:
   — Вокруг и сквозь, и снова
вокруг и сквозь.    Я продолжал мяукать.
   Он затянул узел и потянул
веревку. Я впился когтями в
кору. Ветка накренилась, но
он до меня не достал.
   Вторая попытка. Ветка нагнулась еще ниже к земле.
Я чуть не свалился. Но все
равно до него было слишком
далеко.
   — Прыгай! — сказал он. —
Уже можно спрыгнуть, Таффи!    Я прищурился на него.
   — Прыгай, Таффи! —
повторил он.
   Мой гневный взгляд говорил
о многом. Это был очень
красноречивый взгляд. И настолько жгучий, что мог бы
прожечь жалюзи.
   — Трус! — сказал он.
   Пфф, хорошенькое дело! Это
уж слишком… Я зашипел и
плюнул в него. А чего вы ждали? Он назвал меня
трусом! Он сам напросился.
Практически попросил:
   — Плюнь-ка мне в глаз Тафф!
   Ну, я и плюнул.
   Он посмотрел на меня сердито. И вдруг — вот змей!
— улыбнулся.
   — Ага! — сказал он.
   Я вам вот что скажу. Если вы
кого-то не любите, не стоит
при нем говорить «Ага!», потому что этот кто-то
начинает от этого сильно
нервничать…
   Особенно если он крепко
застрял на дереве.
   — Ага! — повторил преподобный и потопал в
гараж.
   Гляжу — он машину
выводит. Меня аж в дрожь
бросило — ну, думаю, кранты,
сейчас он мое дерево повалит. Но он остановил машину и
вышел.
   И привязал другой конец
веревки к бамперу.
   — Отлично, — сказал он,
оглядывая результат своих трудов. — Думаю, она
достаточно прочная, чтобы
пригнуть ветку.
   Я перестал жалобно выть.
Внезапно передо мной
забрезжила надежда спуститься до того, как я умру
от старости на этом дереве.
   Если честно, я даже подумал,
что идея просто супер. Что
этот человек — гений. Я был
впечатлен до кончика хвоста. [Картинка: i_015.jpg]
   6. Опять меня провели
[Картинка: i_016.jpg]
   Эх, дурак я, дурак, дурья
башка. Снова меня провели.
Нет, сначала-то все шло отлично. Не придерешься.
Преподобный сел в машину,
завел мотор и стал
аккуратненько,
осторожненько отъезжать от
дерева… Потихонечку…    Полегонечку…
   Пока веревка не натянулась.
Ветка стала наклоняться —
все шло по плану…
   Ниже…
   Еще ниже…    Мне оставалось только
мягко спрыгнуть на землю.
«Блестяще! — подумал я, — С
этим я справлюсь. Колбасные
обрезки и шкурки от бекона,
готовьтесь, я иду к вам!»    Я начал подбираться к
концу ветки…
   Шажок…
   Еще шажок…
   И тут вдруг нога
преподобного сорвалась с педали.
   Машина дернулась вперед.
Веревка лопнула, не
выдержав натяжения.
Пригнутая ветка превратилась
в гигантскую зеленую катапульту…
   А я — в летающего кота.
[Картинка: i_017.jpg]
   А-а-а-а! Эге-гей, я лечу! Я
очертил прекрасную,
совершенную по форме дугу над верхушкой дерева.
   Вряд ли я соглашусь
повторить этот трюк, но вид с
высоты птичьего полета — это
нечто! Нечто грандиозное.
   Весь город видно.    Но вот после этого мне,
разумеется, ничего не
оставалось, кроме как лететь
[Картинка: i_018.jpg]
   7. Плюх! [Картинка: i_019.jpg]    Плюх!
   Прямо в плетеную корзинку
Мелани.
   Ой, я вас умоляю, не нужно
так волноваться! Может, я и
расплющил в лепешку пару- тройку малосимпатичных
гнуснокусачих козявок,
нашедших себе приют на
подстилке в корзине, но я же
не нарочно. Не думайте, что
мне было приятно выкусывать из шерсти их
крошечные трупы, но они
сами виноваты: нечего было
стоять и смотреть, раскрыв
рты, как я на них падаю.
   Услышав большой БУМ! моего приземления, Мелани
прервала молитву. Она
открыла глаза, увидела меня
в корзине и подняла взгляд к
небесам.
   — О, спасибо! Благодарю! — вскричала мисс Мокроносая
Дурында. — Спасибо за то, что
послал мне именно то, что я
просила, — мягкое и
пушистое, совсем как Таффи.
   Совсем как Таффи?    Она что, решила, что я
послан с небес? Совсем с ума
сошла?
   Впрочем… Не стоит говорить
гадости про Мелани. Я мог
попасть в места гораздо более неприятные, чем корзина с
мягкой подушкой.
   Мелани принесла меня в дом
и сдержала обещание.
Сливки! Тунец! Думаете, я
улизнул домой, чтобы вернуться к объедкам
кошачьего корма
трехдневной свежести? Потом
она села рядышком и стала
гладить меня за ухом,
придумывая мне имя.    — Малютка Пусси-Вусси?
   Конечно, Мелани. Если
хочешь, чтобы меня тошнило
на твою подушку каждый раз,
как ты это произносишь.
   — Сладюсик-Малюсик?    Только попробуй! Так
расцарапаю — родная мама
не узнает.
   — Придумала! Назову тебя
Жаннет!
   Жаннет? С какой она планеты, эта балда? Начнем с
того, что я мальчик. Кроме
всего прочего, вы — или вот
вы, — короче, кто-нибудь
вообще слышал, чтобы
представителя кошачьего племени называли Жаннет?
   Но сливки были свежими. А
тунец — выше всяких похвал.
   Так что пусть будет Жаннет.
О да. Жаннет тепло, сытно и
удобно.    Жаннет остается.
   8. Милая кошечка
[Картинка: i_020.jpg]
   Ну давайте, давайте.
Издевайтесь. Да, вид у меня в
этом кружевном чепце был немного инфантильный. И
кукольная ночная рубашка с
рюшками была мне
великовата. Ну и что вы со
мной сделаете? Лишите права
на участие в показе мод?    Мне было неплохо в роли
Жаннет. Еда трижды в день —
так что ночная рубашка
недолго была мне велика.
Кормили меня телятинкой,
треской, белым куриным мясом и колбасными
хвостиками. Вспомните, что
вы больше всего любите, и
представьте себе, как вас этим
кормят — с обожанием и
почтением — маленькими пальчиками, кусочек за
кусочком,и вы поймете,
почему я остался.
   Единственное, что
отравляло мне жизнь, это
непрерывный крик, доносящийся с соседнего
двора:
   — Таффи-и-и! Таффи-и-и-и-
и! Где-е-е-еты-ы-ы-ы-ы?
   Мелани поправила мне
подушку под спинкой и встала на цыпочки, чтобы
взглянуть через кусты живой
изгороди.
   — Преподобный-то до сих
пор его ищет, — печально
сказала она мне. — Бедный Таффи! Так и не нашелся.
Надеюсь, что где бы он ни
был, ему тепло, сухо, удобно,
и его хорошо кормят.
   Я замурлыкал.
   Она повернулась ко мне.    — О, Жаннет, я так рада, что
ты у меня есть.
   И сжала меня в объятиях
так крепко, что пришлось
дать предупредительное
«мяу». Не слишком умно, правда? Учитывая тот факт,
что рядом ищут кота.
   Уже через секунду над
кустом появилась голова
преподобного.
   — Ты его нашла!    А я лежу себе в корзине,
помалкиваю.
   Мелани добрая девочка, но
не слишком умная.
   — Кого?
   — Таффи!    — Нет. Это моя кошечка
мяукнула. Это Жаннет.
   — Жаннет?
   — Да, мне ее подарили.
   Хорошо хоть, что она не
сказала «это подарок с небес»: преподобный и без
того заподозрил неладное. Он
прищурился и пристально
оглядел меня.
   Необходима маскировка!
[Картинка: i_021.jpg]    Я состроил милейшую,
уморительную мордашку.
Чепец и рубашка явно ввели
его в заблуждение, но он и не
думал сдаваться.
   — А морда у него совсем как у Таффи.
   Я дружелюбно замурлыкал.
   — Но Таффи таких звуков не
издает.
   Издает, издает. Только не в
твоем присутствии, гад!    Вдруг проповедник
оживился.
   — Мелани, — сказал он, —
давай я устрою небольшое
испытание, чтобы убедиться,
что это не Таффи?    Он зашел во двор через
калитку и взял меня на руки.
   Какое такое испытание?
Одни, чтобы испытать себя,
прыгают через огонь, другие
уходят на семь лет скитаться. Третьи испытывают судьбу,
чтобы разбогатеть. Четвертые
убивают драконов или
отправляются на поиски
Святого Грааля.
   Но о таком испытании я что- то не слышал.
   Он вытащил меня из
корзинки.
   Он подержал меня на
вытянутых руках.
   Он посмотрел мне в глаза (я даже не моргнул).
   Он сказал:
   — Славная кошечка.
Хорошая, хорошая кошечка!
   Он сказал:
   — Милая, милая кошечка!    Он сказал:
   — Кто у нас такая умная
кошечка, а?
   А я только замурлыкал.
   И тогда он положил меня
обратно в корзину.    — Ты права, — сказал он
Мелани, — Это не Таффи.
Даже не понимаю, что на меня
нашло, как я мог заподозрить
такое.
   Уф-ф-ф!    Будут мне сливки. Будет мне
тунец. Да вот и они!
   9. Драка [Картинка: i_022.jpg]    Ну ладно, признайтесь: вы
бы тоже не ушли. Вы бы
остались на целую неделю,
как я, набивать пузо и
толстеть.
   К субботе я был круглый, как бочка. Рубашка на мне
лопнула, я выпирал из нее по
всем швам, как перестоявшее
тесто.
   И тут пожаловала вся
честная компания: Белла, Тигр и Пушкинс. Они заглянули в
корзину.
   — Таффи? Таффи, уж не ты
ли это?
   Я немного смутился. И
ответил измененным для маскировки голосом:
   — Нет. Я Жаннет.
Двоюродная сестра Таффи.
   Белла пялилась на толстые
складки меха, торчащие у
меня по бокам.    — А что случилось с Таффи?
Ты его что, съела?
   Я глянул на нее холодно.
   — Нет.
   — А где же он в таком
случае?    Я пожал плечами. Для меня
это было самое энергичное
движение за последнюю
неделю. В результате шов на
рубашке разошелся
окончательное складки моего жирка привольно
вывалились в прореху.
   — Ты нам тут что, стриптиз
устраиваешь, а? — подколол
меня Пушкинс и добавил
совсем уж грубо: — Толстуха!    Тут они как с цепи
сорвались:
   — Футбольный мяч!
   — Бочка!
   Я сощурился. Я издал еле
слышный звук. Почти неслышный. Все потом
утверждали, что это я начал.
Вранье. Его и шипением-то не
назовешь, этот звук. Так,
легкий фырк. [Картинка: i_
023.jpg]    А я говорю, это все Белла.
Лапу протянула и похлопала
меня по пузу.
   — А ну-ка, ребят, пока
Таффи нет, давайте погоняем
этот здоровенный меховой мячик.
   Ну, я, конечно, ей врезал.
   А она врезала мне.
   Так и началась эта драка.
Вернее, всеобщая свалка с
летящими во все стороны клочьями шерсти и лоскутами
кукольной рубашки. Сначала
завязки чепца мне сильно
мешали, но я рывком
избавился от него и снова
набросился на них троих.    Моя маскировка
разлетелась по лужайке, и тут
все прозрели.
   — Стоп, ребят, это все-таки
Таффи! Это Таффи!
   — Эй, Тафф! Наконец-то!    — Нашелся!
   В этот момент в сад вышла
Мелани с подносом, неся мой
ужин. Банда моя с уважением
отступила. [Картинка: i_
024.jpg]    — Свежие сливки! —
вздохнула Белла.
   — Настоящий тунец! —
шепнул Тигр.
   — Причем много! — сказал
Пушкинс.    Но Мелани не поставила еду
передо мной, как обычно.
   — Таффи! — строго сказала
она. — Что ты сделал с
Жаннет?
   Я попытался принять вид Жаннет. Но без кружевного
чепца и ночной рубашки у
меня ничего не вышло.
   Мелани огляделась.
Повсюду клочья шерсти,
жалкие остатки чепца и рубашки… [Картинка: i_
025.jpg]
   Должен признать, грустное
зрелище.
   — О, Таффи, Таффи! —
взвыла она, — Гадкий, гадкий кот! Ты порвал Жаннет на
кусочки и съел ее! Ты
чудовище!!!
   Остальные отвернулись и
улизнули, бросили меня.
   — Ты чудовище, Таффи! Чудовище! Чудовище!
   10. Как все кончилось
[Картинка: i_026.jpg]
   Вот что у нас творилось,
когда подъехала машина и
моя семейка в полном составе высадилась на лужайку.
   — Тафф-и-и-и! — заорала
Элли, увидев меня в саду
Мелани. И побежала к
калитке здороваться. —
Таффи-и-и!    И тут она заметила ревущую
Мелани.
   — Что случилось?
   — Твоего кота надо
отправить в тюрьму! —
завизжала Мелани. — Твой кот — вовсе не кот. Твой кот
— свинья! Изверг! Убийца!
   Я еще разок попытался
сыграть роль
благопристойной старушки
Жаннет.    Элли смотрела на меня во
все глаза.
   — Ох, Таффи! — в ужасе
прошептала она, — Что ты
наделал?
   Как вам это нравится? Очень мило. Разве члены семьи не
должны стоять друг за друга
горой? Значит, Элли может
поверить любой гадости
только потому, что ее
подружка поливает лужайку слезами, а кругом валяются
куски рубашонки.
   Я сильно на нее обиделся,
надо вам сказать. Поднял
хвост трубой и гордо пошел
прочь.    Пошел, но куда! Прямо в
руки господина
проповедника!
   — Попался! — сказал он,
схватив меня за шкирку,
прежде чем я заметил, что он прячется за грушевым
деревом. — Наконец-то ты
попался!
   За этим и застала
преподобного мама Элли. Он
держал меня так, как ни за что не станет держать кота
любитель кошек.
   Он смотрел на меня так, как
ни за что не станет смотреть
любитель кошек.
   Он говорил такие вещи, которые, как мне кажется, не
должен говорить
проповедник.
   Никогда.
   Его больше не пригласят в
наш дом сидеть со мной.    У кого-нибудь есть
возражения?
   Вряд ли.

0

3

1. Ужасный
Ужасный
Ужасный
Ой, да ладно, я вас умоляю!
Рыдайте на здоровье, но я
убил этого мотылька не
нарочно. Я не виноват.
Признаю, да, саданул по нему
разок лапой. Ну, может, два. Но
он меня доставал, мельтешил
перед носом, круги
наворачивал.
И вообще, не уверен, что он
умер. Нет, конечно, он упал у
меня на глазах, и вид у него
был помятый. Но потом он
исчез. Наверное, отлучился по
делам.
В отличие от меня,
запертого в гараже после
ужасного Рождества.
Ну, давайте, спросите:
«Дорогой наш Таффи,
почему же тебе так не
понравилось Рождество?»
Объясню: потому что этот
праздник — не для котов. Сами
подумайте: ставят в доме
дерево, а залезать на него
нельзя.
И все эти елочные
игрушки… Качаются перед
носом, а трогать ни-ни.
А дождики и разные
блестяшки! Висят вон аж где —
не дотянуться. Подарки в
ярких обертках… Только и
слышишь: «Прочь лапы!»
А если уж вам совсем не
повезло — жутко холодный
снег по всему саду.
Не самое любимое время
года. Нет.
Ну, продолжайте. Задайте
следующий вопрос: «Что же
все-таки случилось, Таффи?
Почему ты заперт в гараже?»
Скажу: потому что это
Рождество было еще хуже
предыдущих. Это было
ужасное Рождество.
Пугающее.
Отвратительное.
Полное отчаяния.
Нет, всё не то.
Ужасное, ужасное,
ужасное. Вот какое.
Сейчас расскажу все с
самого начала.
2. Ой прррелесть! Прыгающие шары!
Машина остановилась
перед домом, и они высыпали
на улицу, — всё как всегда.
Наши рождественские гости:
тетя Энн — тетка Элли, ее муж
Брайан и плаксы-близнецы.
Ненавижу гостей. Они
занимают самые удобные
стулья. Понаставят баулов во
всех моих любимых углах.
Понапихают шуб в гардеробы,
где я так люблю вздремнуть.
То и дело спотыкаются своими
дурацкими ножищами о мою
миску.
Но Элли обожает, когда
людей много. Несется из дому,
едва одевшись, встречать
кузенов.
— Люсиль! Ланцелот! Ой,
как я рада, что вы приехали!
Она-то, может, и рада. Но у
меня в голове мозги, а не что-
то другое, поэтому я вовсе не
радуюсь, а стараюсь улизнуть
и забиться в самое укромное
место.
Я слышал, как они
закатывают в дом свои
чемоданы.
— А где Таффи? Мы хотим
поздороваться с дорогим
Таффи!
Они перерыли весь дом, но
меня не нашли: я вытянулся в
струнку на шкафу в холле. И
пришлось им сдаться.
— Да шут с ним, с Таффи, —
сказал Ланцелот. — Пошли во
что-нибудь другое играть.
Давайте прыгать на шарах?
— Ой, прррелесть!
Прыгающие шары!
И троица умчалась.
Фуффф! Я спрыгнул со
шкафа и поднялся на второй
этаж. Окно в ванной было
приоткрыто, я протиснулся в
него и в тишине и покое
провел полчаса на крыше
гаража, подглядывая. Эти трое
скакали по дорожкам на
огромных резиновых шарах с
торчащими вверх ушами, за
которые надо держаться. Ну,
смеху! Элли все время падала.
Но потом Люсиль запела
какую-то бестолковую
прыгучую считалку
собственного сочинения: «У
маленьких мышков ни
рубашков, ни штанишков». Это
стало действовать мне на
нервы, и я покинул
наблюдательный пункт.
Прошел по ветке дерева и
спрыгнул на забор.
Тут меня заметила Люсиль.
— Таф-фиии! Таф-фиии!
И поскакала на шаре к
забору, да вот беда — в
ажиотаже так разогналась, что
не смогла остановиться. Это я,
что ли, виноват, что забор
шатается? Или я нарочно
выпустил свои острые коготки?
Я же пытался удержаться на
пляшущем заборе.
Или я нарочно не втянул их,
когда упал на резиновый шар?
Ой, ладно, ладно! Ну так
надуйте меня и завяжите
сверху узелок. Когтем я пробил
дырку в шаре. Дак не
специально же! Разве я
виноват, что он сдулся, и
Люсиль свалилась?
Я поспешно ретировался в
колючий куст. Люсиль
перевернулась, встала на
четвереньки и принялась
улещивать зеленые заросли:
— Таффи, миленький! Разве
ты нас не помнишь? Это я,
Люсиль. И Ланцелот здесь. Ну
выйди, пожалуйста, мы тебя
потискаем.
— Да, — повторил за ней
Ланцелот. — Таффи,
Миленький! Выйди,
пожалуйста.
Ох, ну ладно, вышел я. Но
только с другой стороны куста,
а оттуда на забор. А дальше —
на крышу гаража и обратным
ходом в дом через окно
ванной.
Ну, давайте, сварите меня в
пенной ванне! Может, я не
слишком осторожно перелезал
через подоконник. Может, и
свалил несколько красивых
бутылочек с шампунями и
лосьонами. Но это не я забыл
завинтить на них крышки. Как
я мог предвидеть, что по полу
разольется гигантское болото
из гелей, пены и прочей
липкости? Я всего-навсего
пытался найти местечко
потише.
И вероятно, не самой
гениальной идеей было
устроить себе норку из
серебристого вечернего платья
Эллиной мамочки. Но это не я
скинул глупую тряпку с
плечиков. Она сама свалилась,
когда я устраивал гнездо. Ну
ладно, может, я в нем и
порылся чуток. Но надо же мне
было создать уют. Откуда мне
было знать, что все эти блестки
так непрочно приклеены не
пойми чем? Я всего лишь хотел
немного вздремнуть. Домашний
любимец имеет право на сон? А
мне вместо сновидений
подсунули душераздирающее
зрелище: мамочка Элли сидит
на ковре вся зареванная и
счищает кошачью шерсть с
бывшего лучшего платья. Вот я
вас спрашиваю.
Только честно! Ну не
зануда?
3. Все Рождество в кошачьем приюте!
Меня разбудили
причитания и вой мамаши.
На шум снизу примчался
мистер Ворчуга. Нехорошие
слова прозвучали в мой адрес.
— Ты, мохнатый вандал! —
рычал отец Элли. — Грязное,
презренное животное!
Я изобразил холодность,
приподняв одну бровь. Он
просто ненавидит, когда я
надеваю маску безразличия и в
ответ на его нападки
подергиваю хвостом.
— Погляди, что ты
натворил! — бушевал он. —
Превратил красивое дорогое
платье в паршивые
лохмотья! — Он сунул их мне в
лицо. — Ты нос-то не вороти!
Глянь, что от него осталось!
Тут и Элли подоспела с
Люсиль и Ланцелотом на
хвосте. Они все за меня
вступились.
— Пожалуйста, не ругайте
Таффи! — запричитал
Ланцелот.
— Он не хотел испортить
платье, — подхватила Люсиль.
— Он просто огорчился из-
за гостей, — объяснила Элли
отцу.
Но мистера Во-Всем-
Виноват-Кот уговоры не
убедили.
— Не верьте ему! Усатый
негодник прекрасно понимает,
что делает. И в доме стало бы
гораздо спокойнее, если бы мы
приняли разумное решение
вызвать ветеринара и просто
его…
Я не расслышал следующее
слово, поскольку Элли издала
дикий крик и зажала мне уши.
Извиваясь, мне удалось
высвободиться и ухватить
обрывок фразы:
— … или провести все
Рождество в кошачьем
приюте…
Снова ладошки Элли
лишили меня слуха. На этот раз
я вывернулся быстрее и успел
еще уловить конец:
— … в какой-нибудь
ультрапрочной клетке!
Элли почти рыдала. В таком
же состоянии были и Люсиль с
Ланцелотом.
— Ну пожалуйста, дядя
Джордж, не говорите так!
— Да, не говорите так!
Но папаша Элли гневался
подолгу и со вкусом.
— А я считаю, что…
— Нет! — закричала
Элли. — Мы втроем последим
за Таффи! Тебе не о чем
беспокоиться. Мы его к тебе не
пустим.
Отец Элли еще хмурился.
— И к одежде в шкафах не
пустите? И к елке? И ко всей
вкусной еде? И к подаркам, и к
украшениям?
— Да! Таффи ничего не
испортит, обещаю!
Элли схватила меня под
мышки. И поскольку я
чувствовал, что с ней
безопаснее, то позволил
уволочь меня вниз, подальше
от миссис Красные-
Заплаканные-Глазки,
сжимавшей в руках останки
бывшего платья, и от мистера
Всезлобнейшего.
4. Сюрприз, сюрприз!
Вот так я и оказался на
диване в гостиной: сидел, как
благочестивая девочка-
паинька, а Люсиль с
Ланцелотом восхищались моей
красотой и умом.
— Ой, Таффи! Какой же ты
милый!
— У тебя пушок такой
мяконький.
— И ты такой
сообразительный.
— Мы тоже мечтаем о
котике.
— Ох, Элли! Как же тебе
повезло!
И так далее, и тому
подобное. Ну, одну-две минуты
я выдержал, после чего понял,
что пора делать ноги, И тут они
все трое — хоп! — и вцепились
в меня. Я оказался в плену.
— Нет, Таффи! Мы обещали!
— Это все ради тебя!
— Никуда ты не пойдешь!
Я извивался, стараясь
высвободиться. Люсиль
закрыла дверь, Ланцелот
проверил щеколды на окне.
Элли увидела, что я
нервничаю, и заворковала:
— Ну, ну, все хорошо.
Сейчас во что-нибудь
поиграем.
Поиграем? За кого она меня
держит? За пуховой мячик? Но
всегда лучше знать, что
задумал противник. И я
ненадолго перестал
вырываться, чтобы выслушать
их предложения. Во что хотите
играть-то? В прятки? (Надеюсь,
нет. В этом доме главные
прятальные местечки
принадлежат мне, мне, мне!)
Как насчет «Убийцы во мраке»?
(Наступите случайно мне на
хвост — и я с полным правом
порву вас на кусочки!)
Сюрприз, сюрприз!
— Давайте устроим
спектакль! — сказала Люсиль.
— Да! — эхом повторил
Ланцелот. — Устроим
спектакль!
Элли запрыгала и
захлопала в ладоши.
— Ой, прррелесть! Обожаю
спектакли!
Стыд и срам. (Какая все-таки
Элли эмоциональная!) Но я
думал — ладно, по крайней
мере, мне позволят сидеть на
шкафу и насмехаться над ними.
В смысле, никому ведь не
придет в голову заставлять
кота играть в спектакле илу
плясать, правда? Может, с
собаками такой номер и
пройдет, но не с котом же.
Так что, думаю, пусть себе
устраивают представление, так
и быть.
Как же я ошибался!
5. Жаба в свадебном наряде
Угадайте, во что удумали
играть три балбесины? Да.
Какая удача. Спектакль по
детским стишкам о котах. Эта
потрепанная, дряхлая
книжища, из которой вы сто
лет как выросли, все еще стоит
у вас на книжной полке? Не
пробежаться ли по любимым
строкам, которые читала вам
бабуля, когда вы носили
подгузники и пускали пузыри?
Разумеется, «Динь-дон-
донце, кот в колодце!». И
старинная веселая песенка
«Эй, глядите, выше, выше —
кот со скрипкою на крыше». И
та, помните, трагическая
история «Три котенка горевали
— рукавички потеряли». И еще
«Где была ты, кошечка, где
была?».
Не говоря о слащавой,
тошнотворно-приторной —
как раз в стиле Элли — песенке
«Люблю я кошку Пуську,
милашку и лапуську». Я всей
душой надеялся, что они о ней
не вспомнят.
Угадайте, на чем они
остановились?
Ага. На самой ненавистной.
«Люблю я кошку Пуську».
Элли избрали на главную
роль. Близнецы принялись ею
командовать:
— Элли, сядь перед елкой,
чтобы вокруг тебя сверкали
дождики и украшения.
— Осторожно, не упусти
Таффи. Помни, что сказал твой
папа.
— Склони голову на бок и
улыбнись.
— Расправь юбку. Будешь
как принцесса.
Ну-ну… Элли нарядили в
платье с рюшками-оборками,
из которого она сто лет назад
выросла. Если желаете знать
мое мнение, это больше
походило на подтаявшую
горку мороженого, чем на
принцессу. Двое горе-
режиссеров продолжали
руководить:
— Обними Таффи покрепче.
— И не прячь свое колечко,
оно такое красивое. Вот так.
Ой, Элли! Ты прям как из
сказки.
(Во-во. Из сказки про жабу в
свадебном наряде.) Потом они
пристали ко мне:
— Перестань вырываться,
Таффи. И улыбнись, это же
представление!
Не понял, с чегой-то мне
радоваться. Меня всего
стиснули, держат силой под
этой дурацкой елкой. Вся
шкура в иголках, и потом,
очень уж меня нервировала
эта здоровенная фея на
верхушке: того и гляди рухнет
на голову! Слишком она
тяжелая для такой хилой
елочки. Но Элли сама
смастерила ее в детском саду,
поэтому все старательно не
замечали, что туловищем она
похожа на взорвавшийся
рулон туалетной бумаги, а
лицом — на сплющенный в
сумке помидор. Тоже мне, фея.
6. Крики и слезы
Ой, да ладно, ладно! Ну так
отшлепайте меня! Я потерял
терпение. Да и вы бы свое
потеряли. (И возможно,
быстрее, чем я.) Меня уже
тошнило от похлопываний,
поглаживаний и песен в
исполнении Элли.
Весь ужас в том, что у Элли
голос, как у коростеля, а голос
коростеля похож на скрип
старой березы. А по мне, так
береза скрипит гораздо
приятнее, чем Элли, когда
думает, что поет.
Качая меня, как младенца,
она в девятнадцатый раз
завела эту идиотскую песенку:
Люблю я
кошку
Пуську,
Милашку и
лапуську,
И если буду к
ней добро,
Она меня не
поцара…
Ну так вот, она крепко
ошибалась. Потому что я ее
здорово поцара. (Причем
непреднамеренно, прошу
учесть. Я просто выставил
лапу, чтобы она перестала
наконец меня гладить. Откуда
мне было знать, что она в этот
момент наклонится и поцелует
меня в нос? Придумала
гениальный сценический ход!
Меня. Кота! Поцеловать в
нос! Если хотите знать мое
мнение, она прямо-таки
нарывалась на неприятности.)
Как вы понимаете,
последовали крики и слезы.
Маман, папан, дядя Брайан и
тетя Энн примчались
посмотреть, что произошло. И
все разом уставились на
крохотную царапинку на руке
Элли. Да ее и в микроскоп не
разглядишь, а дядя Брайан
забегал кругами, причитая что-
то насчет бешенства.
Бешенство! Чушь
чепуховская! Честно сказать, я
был обескуражен. Во-первых,
Элли делали прививки. А во-
вторых, бешенство бывает от
диких собак или летучих
мышей. Но уж никак не от
музыкально одаренных котов,
которых утомил скрип над
ухом. Ой, то есть пение.
И так меня это достало, что
я вышел из комнаты, никем не
замеченный: все суетились
вокруг Элли. И оказался в
буфете. Совсем один, в полной
темноте. Только два больших
прекрасных глаза печально
сверкали во мраке: я, как
всегда, никем не понятый,
прятался от людей и ждал
Рождества безо всякой
радости и надежды.
Впрочем, одну надежду я
все же лелеял: что идея о
спектакле по мотивам детских
песенок сама собой угаснет на
веки вечные.
7. Что бывает, если дергать паутину
Но, увы, надежду я лелеял
тщетно. Они просто заклеили
пластырем царапину и взялись
за другую песню, более
безопасную, — «Динь-дон-
донце, кот в колодце!»
Конечно, колодец, в
который меня решили
засунуть, был не настоящий.
Люсиль и Ланцелот сделали
его, покуда Элли выманивала
меня из буфета крошечными
тарталетками с лососем. (Тетя
Энн ради пущей важности
называет их «канапе».)
Близнецы раздербанили
для этого коробку от
кофейного столика. Они
вытащили из нее скрепки и
расплющили. Потом срезали
верхнюю часть, сложили
кольцом и снова скрепили,
разрисовали серыми
квадратами — и вот вам
каменный колодец.
Так, похоже, во второй
части спектакля главным
действующим лицом будет
Ланцелот. Он откопал в
коробке с маскарадными
костюмами какие-то красные
вельветовые бриджи и
галопирует по комнате, без
конца распевая две фразы:
«Кто так пошутил с котом?» и
«Кто же вытащил его?»
Они не решились посадить
меня в свой дурацкий колодец.
— Сначала отрепетируем
песню, — сказал Ланцелот,
глядя на меня с недоверием, —
а то мало ли что.
— Да, — согласилась
Люсиль.
— Таффи посадим в самый
последний момент, когда будем
готовы.
Элли глянула на свой
пластырь, потом на меня.
— Да, Таффи. Ты будешь
играть в спектакле, но позже.
Мне надоело, что люди
помыкают мною в моем
собственном доме — туда ходи,
туда не ходи… Я вывернулся из
рук Люсиль и запрыгнул прямо
в их идиотский колодец.
Все пришли в восторг:
— Ой, Таффи! Ты гений!
Я задрал голову и завыл.
Все впали в экстаз.
— Смотрите! Таффи вошел в
роль! Он притворяется, что
застрял в колодце!
— Какой же он умный!
— Скорее пой, Ланцелот!
И Ланцелот завел свою
бодягу:
— Динь-дон-донце, кот в
колодце! Кто так пошутил с
котом?
Девочки запели:
— Томми Линн, это Том.
— Кто кота потом достал?
— Джонни Стар, Джонни
Стар, — спели Люсиль и мисс
Коростель.
— Следующие две строки
пою я! — сказал Ланцелот и
запел: — Кто так дурно
поступил…
Но девчонки встряли и
допели сами:
— Кота едва не утопил.
Ланцелот обиделся.
— У меня главная роль в
этом спектакле! Так что
последние две строчки я спою
сам.
— Ничего подобного, —
заспорила Люсиль. И они с
Элли заорали, пытаясь его
заглушить:
А между
прочим, этот
кот
Их дом от
мышек
бережет.
Они мне так надоели со
своим пением и спорами, что я
лег на дно колодца и принялся
наблюдать за большущим
жирным и волосатым пауком,
который вылез из старой дыры
от скрепки и начал сооружать
новую сеть.
До того приятно было
дразнить паукашку! Я давал
ему сплести пару кругов, а
потом дергал за паутинку — не
сильно, чтобы не порвать нить,
а только чтобы раскачать
старого охотника.
Вот он плетет — шур, шур.
Вот я дергаю — дерг, дерг.
Вот он раскачивается —
туды, сюды.
Смеху! Я дергал. Паук
упорно продолжал плести. Я
так увлекся, что не заметил,
как Три Плохих Певца
закончили спор и снова
взялись за песню.
— Динь-дон-донце, —
громко запел Ланцелот, — кот
в колодце!
— Кто так пошутил с
котом? — чирикнула Люсиль.
— Томми Линн, это Том, —
скрежетнула мисс Коростель.
— Кто кота потом достал? —
прощебетала Люсиль.
И тут Ланцелот перегнулся
через край колодца, чтобы
меня вытащить.
Знаете, не надо меня винить
в том, что произошло в
следующий миг. Я вам уже
дважды объяснял: не слушал я
их. Мне интересней было
дергать паутину — с каждым
разом все сильнее. И откуда,
по-вашему, мне было знать, что
на очередной дерг паукашка
не удержится и отправится в
полет?
Или что наступит очередь
Ланцелота петь очередную
строку.
И он разинет рот.
Очень, очень широко.
Ой, да ладно, я вас умоляю!
Чего орать-то на весь дом?
Ланцелот проглотил паука.
Подумаешь, велика важность!
Рыбу-то он ест, я сам видел. А
рыбы гораздо больше пауков.
(И глаза у них мерзопакостные
— жуть.)
А вчера на ужин он лопал
свинину. Ага, здоровенный
кусок свинячьей задницы. Так
чего ж поднимать такой шум
из-за крошки паучка? Он уже
давно провалился внутрь
Ланцелота и перемешался с
обедом. И зачем с визгом
выписывать круги по комнате,
затыкать ладонями рот и так
жутко мычать?
Паук уже в тебе и там
останется.
У него, бедняги, гораздо
больше поводов нервничать,
уж если рассуждать здраво.
Люсиль и Элли, как водится,
насели на меня с обвинениями:
— Таффи, как это жестоко!
— Это ужасный поступок —
запустить паука в рот
Ланцелоту!
— Бедный Ланцелот!
Бедный Ланцелот? Это мне
нравится! Почему все
сочувствуют исключительно
Ланцелоту? А кого на целый
день оставили с Тремя
Кривляками?
Меня, вот кого.
И кто меня пожалеет?
8. Догонялки с полудохлой мышью
Настала очередь Люсиль
быть Звездой Сцены.
— Какую выберешь
песню? — спросили ее.
Люсиль обняла себя за
плечи, дабы сдержать
переполнявший ее восторг.
— Я исполню «Где была ты,
кошечка, где была?
С королевой в Лондоне чай
пила». Тогда я смогу надеть ту
чудесную корону из
маскарадной коробки.
(У этих троих источником
счастья может стать любая
барахляндия. Брильянты на
той короне — из красных
леденцов. Я точно знаю — я
лизнул.)
Элли не сильно понравился
выбор Люсиль.
— Ой, пожалуйста, только
не эту! Я всегда плачу на
последних строчках: «Что же
там ты делала, ви-де-ла? За
мышонком бегала — во де-ла!»
— Почему? — не понял
Ланцелот.
Ему не ответили. Все
посмотрели на меня как на
преступника, будто я всю
жизнь только и делаю, что
гоняю по дому полудохлых
мышат.
Я был оскорблен, если
хотите знать. Дверь они не
открывали, поэтому я пошел и
сел под елку, рядом с
подарками.
Да ладно, ладно. Я же
дулся. Разве я виноват, что
хвост у меня дергается из
стороны в сторону? Я же кот, а
у нас, котов, хвост всегда так
себя ведет, когда мы сердимся.
Мой хвост — это часть меня
самого. Для меня он — всего
лишь продолжение моего…
моей спины. Вы же не следите
целыми днями, что там
происходит с вашими
конечностями, правда? Вот и я
не уследил. Откуда же мне
было знать, что мой хвост где-
то там сзади, вдалеке от моих
глаз, разметал все их глупые
записочки с именами, всунутые
под обертки подарков, и
загнал под ковер?
У них ушли годы на то,
чтобы выбрать новую песню,
но в конце концов —
неужели! — они выбрали.
— «Три котенка горевали —
рукавички потеряли», —
решила Люсиль.
— Да! Отлично! — сказала
Элли. — Можно использовать
Таффи и моих плюшевых
котят.
«Использовать» Таффи?
Извините! И кто я теперь, по-
вашему? Кухонное полотенце?
Никто не смеет меня
«использовать»!
— И нам нужно двенадцать
маленьких рукавичек, —
придумал гений Ланцелот.
Я встрепенулся. Рукавички?
На мои лапы? Вот уж нет. Нет,
нет, нет и нет. Даже если мне
предложат главную роль в
спектакле.
Но они уже забегали в
поисках необходимого. Пока
их не было, я развлекался —
сбил с веток несколько
блестящих елочных шаров.
Как и в прошлом году, я
назначил себе пять очков, если
они упадут среди свертков с
подарками, и еще пять
бонусных, если выкатятся на
ковер.
В сумме выбил сто двадцать.
Блестящий результат!
Побил даже прошлогодний
рекорд. Все дело в практике,
запомните. Знаете такую
поговорку: «Терпение и труд
всё перетрут»?
9. Голая снизу
Ой, да ладно, ладно! Да,
никто их не предупредил,
когда они вернулись. А нечего
бегать как сумасшедшие, под
ноги надо смотреть! Три пары
ног могут перетоптать гору
украшений, прежде чем
сообразят, что надо бы
остановиться. Так что повсюду
образовались хрустящие
сверкающие россыпи. Опять
народ собрался. Отцу Элли
пришлось возюкать по ковру
пылесосом, а маме — целую
вечность выковыривать
микроскопические осколки из
меховых тапочек тети Энн,
оставленных под диваном.
После этого все
успокоились. Все, кроме
папаши… Он то и дело бурчал:
«Я же говорил, что нужно
отправить Таффи за решетку.
Только поглядите на елку!
Черт-те что! Снизу почти голая,
а вверху перегружена
игрушками. Вид отвратный».
Элли явно волновалась, как
бы меня не сдали в приют.
— Можно перевесить на
нижние ветки часть шариков,
до которых Таффи не
дотянулся.
Но мистер Всё-Не-По-Мне
едко хмыкнул:
— Да, чтобы помочь
маленькому дружелюбному
зверьку перекокать остальные.
Нет, вы слыхали? Всех собак
на меня вешают. Я, между
прочим, шары не бил. Я всего-
навсего позволил им катиться
куда вздумают. Я, что ли,
виноват, что люди не смотрят,
куда ставят ножищи?
Я окатил его ледяным
кошачьим взглядом на
прощанье. После чего заткнул
лапами уши, чтобы не
слышать, как Элли, Ланцелот и
Люсиль отплясывают,
распевая великий шедевр о
трех чопорных котятках,
которые потеряли рукавички,
нашли рукавички, испачкали
рукавички, постирали
рукавички, высушили
рукавички…
Ох, нет, увольте. Жизнь их
так скучна и монотонна, что
меня клонит в сон, даже когда
я излагаю ее в кратком
пересказе.
Хр-хрррррррр…
10. Шоколадные монеты и сосиски
Вечером в спальне Элли
Трое Простодушных долго не
могли успокоиться, всё
перешептывались.
— Урррра! Завтра
Рождество!
— Проснемся и найдем на
кровати носок от Санты!
— А на завтрак дадут
сосиски!
— А потом будем
распаковывать подарки!
— А на обед такую
вкуснятину дадут — зашибись!
— И суперпотрясный
рождественский пудинг!
— А потом все соберутся в
гостиной смотреть наше
представление!
— Оно будет просто
волшебным!
Я устроился на кровати
Элли. Она меня обняла.
— Ой, Таффи! Как же я тебя
люблю!
А она ничего, славная. Я
расщедрился и мурмуркнул.
Носки Санты меня тоже
интересовали. Подождем.
Но увы. Посреди ночи
здоровущая ручища сгребла
меня за загривок и
вышвырнула на лестницу.
— А вот никаких тебе
носков. Не дождешься!
Ну, Санта, спасибо тебе
большое! Они позакрывали все
двери, пришлось
довольствоваться мягким
теплым полотенцем в ванной
комнате, которое я стянул с
вешалки. Ночь прошла
недурно, хотя разбудили меня
смехотворно рано дикими
воплями:
— Глядите! Санта оставил
нам носки!
— Шоколадные монетки!
— А у меня прыгающий
лягушонок!
— У меня заводная мышка!
Ой, я вас умоляю! Ну
сколько лет Элли и близнецам?
Три? Меня вы не застукаете за
игрой с заводной мышью…
Разве что загнать ее в меховой
тапок тети Энн и довести
бедняжку до сердечного
приступа.
Но торчать одному в ванной
скучно. Лучше пойти
проведать Сантины носки.
Я запрыгнул на кровать к
Элли.
Она протянула ко мне руки.
— Ой, Таффи, Рождество —
такое чудо, правда? Ты
согласен, я знаю, хоть и не
любишь шоколадные монеты.
Это кто сказал, что не
люблю? Они золотые,
блестящие, их приятно пулять
с кровати.
Ой, ладно, ладно. Открутите
мне за это хвост! Да, некоторые
канули в здоровенную дыру,
которую мистер Могу-Всё-
Починить-Сам проделал в полу,
ремонтируя текущую трубу.
Разве это я виноват, что дыра
настолько глубока, что
бедняжка не смогла их
вытащить?
Нет. Он, и только он.
Но поскольку Элли
досталось чуть меньше
шоколада, чем обычно, она
быстрее проголодалась, и мы
наконец отправились
завтракать. Впрочем, Дух
Рождества обходил меня
стороной. Никто не предложил
мне праздничное меню. Чтобы
раздобыть сосисок, пришлось
запрыгнуть на колени
Ланцелоту и пихнуть его
головой под локоток.
Успешно! Сосиска, от
которой он пытался отпилить
кусок, соскользнула на пол.
Даже за мышью я бы не
кинулся резвее.
Попалась!
Самое безопасное —
отволочь трофей в сад. Я
рванул сквозь кошачью
дверцу…
И услышал, как за спиной
щелкнула задвижка. Мистер
Не-Очень-То-Славный тоже
действовал оперативно.
Ну что ж, и вам счастливого
Рождества!
11. Дождь из еды
Пока я отыскал
единственное незапертое окно
спальни и протиснулся в дом,
взрослые успели убрать после
завтрака и начали готовиться к
рождественскому обеду:
нафаршировали индюшку,
связали ей крылышки и ножки
и выложили на противень.
Я вас спрашиваю. Только
честно! Они меня критикуют за
то, что гоняю воробьев. Но я
бы никогда не стал так
измываться над птицей!
Лицемеры!
В общем, как только
бедняжка оказалась в духовке
(то бишь вне досягаемости),
четверо взрослых перешли к
детям в гостиную, чтобы
открыть подарки.
Я и забыл уже, что мой
самостоятельный хвост
разметал все записки с
именами и запрятал их под
ковер.
Ой-ой-ой! Что тут началось!
— А это кому подарок? Тут
не написано.
— На этом свертке нет
карточки.
— И на этом. И вон на том.
Мне прям стыдно стало. (Я и
не думал, что мой хвост так
мощно набедокурил.) Дети
перекопали все коробки и
взвыли:
— Нигде нет карточек!
— Что же делать?
— Придется угадывать.
Ну, теперь начнется! Тут же
пошли споры:
— По-моему, это мой
подарок.
— Нет, дорогой. Думаю, это
Санта прислал Люсиль. Тут
Люсиль вставила слово:
— А я этот не хочу, мама.
Тот мне больше нравится.
— Но это для Элли.
— Откуда ты знаешь?
— Просто знаю, и все.
— Ты что, читаешь мысли
Санты?
— А ты, что ли, читаешь?
Вот так весело мы ждали
Рождества. Ланцелот начал
боевые действия — попытался
отобрать у папы Элли подарок,
предназначенный не для него.
Ковер под его ногами чуть
сдвинулся — и нате вам
пожалуйста, вот они, все
исчезнувшие карточки.
И пара предательских
рыжих волосин из моего
хвоста.
— Ага! — победно возопил
отец Элли.
Все посмотрели на меня. Я
посмотрел на дверь. И потом…
Я сиганул к двери, а мама Элли
как раз входила с гигантским
блюдом, полным тарталеток и
других вкусных штук на
палочках.
Хорошо еще, что под
дождем из падающей еды мне
удалось ретироваться.
12. Звезда представления
Обед я пропустил. Как и
мытье посуды. Как и шумные
причитания тети Энн по поводу
комков в креме для торта —
надо, мол, все время
помешивать, не отвлекаясь.
На улицу идти не хотелось:
холодно, мокро и безрадостно
на дворе. Так что я остался в
доме и прятался от людей в
резиновом сапоге дяди
Брайана, глубоком, как
настоящий колодец, пока не
услышал, как мимо прошла
Элли.
— Таффи! Таф-фиии!
Я вытянул голову и
выглянул из сапога —
интересно, куда она пойдет.
Упс! Это я зря. Сапог начал
крениться, и я потерял
равновесие.
И вывалился на пол, как
идиот.
Она сгребла меня в охапку.
— Спектакль начинается, —
сказала она. — Угадай, кому
досталась главная роль! — Она
зарылась носом в мой мех. —
Тебе! Ты сыграешь лучше нас
всех, ты ведь такой умный.
Лучше них? Всех? Такой
умный? Как тут сердцу не
растаять! Называйте это Духом
Рождества, если угодно, но я
вдруг почувствовал себя
неловко. Прячусь, когда
ребятишки столько стараний
приложили: колодец
построили, песенки
отрепетировали, смастерили
бумажные рукавички для
игрушечных котят.
Даже сходили к соседям и
попросили для меня две
крошечных пары настоящих
детских варежек.
Разве я мог их подвести?
Так что я сдался и позволил
Элли отнести меня в гостиную.
Картонный колодец ждал меня
на ковре. Люсиль и Ланцелот
стояли наготове в костюмах.
Тетя Энн даже перестала
мешать крем и поставила миску
на пол рядом с диваном.
Взрослые уселись на диван
и приготовились внимать.
Казалось, даже огромная
толстуха-фея на верхушке
елки смотрит вниз и ждет
начала спектакля.
— Готовы? — спросила
Люсиль.
«Почему бы и нет?» —
подумал я. Почему бы не
сделать для Элли что-то
приятное? Почему бы не
превратить их глупые уси-пуси
в торжественное шоу?
УХ ТЫ! Поразить всех своим
актерским мастерством! Помочь
Трем Мягкотелым
Макаронинам. А заодно и
произвести мощное
впечатление на взрослых.
Таффи, кот-актер. Звезда
шоу.
Началось все лучше некуда.
Сначала мы спели «Люблю я
кошку Пуську». Когда Элли
обаятельно склоняла голову к
плечу, я обаятельно склонял
свою в другую сторону. И с
обожанием смотрел ей в глаза.
Даже мурлыкал. Жаль, что
елочные украшения уцелели
только наверху, и на
фотографии их будет не видно.
Но мы с Элли все равно
смотрелись шикарной парой, и
если бы не ее кошмарный
коростельский голосок, эта
часть представления прошла
бы идеально. Я-то был
безусловно прекрасен.
Кажется, ее папа очень
удивился. А дядя Брайан, тетя
Энн и мама Элли хлопали по
окончании песни, как
сумасшедшие.
Потом настала очередь
«Динь-дон-донце».
И эта часть прошла
успешно. Я разрешил им
посадить меня в колодец,
пригнулся и спрятался, будто
там в самом деле глубоко.
Чуток повыл во время первого
куплета, стараясь, чтобы голос
звучал трагично, но не
слишком душераздирающе.
Сцена получилась страшно
трогательная.
Потом, следуя сценарию,
Ланцелот меня вытащил. Я
талантливо сымитировал
переполняющую меня
благодарность и потерся о его
подбородок, краем глаза
заметив, как тетя Энн утирает
слезу платочком.
После этой песни мы все
поклонились. Когда
аплодисменты с дивана стихли,
мы перешли к третьей,
заключительной части
представления: «Три котенка
горевали».
Люсиль посадила на ковер
двух игрушечных котят в
бумажных рукавичках. Потом
натянула мне на лапы
рукавички соседского
младенца.
Я был крутой звездой! Даже
не сопротивлялся! Наоборот,
чуть ли не подставлял лапы,
чтобы помочь. Папа Элли был
изумлен моим бес-пре-це-дент-
ным благонравием, однако
ничего не сказал. Сидел и
смотрел, как обычно, с
подозрением.
Началось третье отделение.
Сперва я походил в рукавичках
— вот, мол, как я их ношу.
Потом Элли, Ланцелот и
Люсиль запели первый куплет:
Три котенка
горевали —
рукавички
потеряли.
Они сдернули рукавички с
игрушечных котят, а я
скользнул за диван, чтобы
избавиться от собственных.
Но вот беда — я так сильно
тряс лапами, что рукавички
улетели в самую глубину.
И когда понадобятся мне в
следующей сцене, я не смогу
сам их достать.
Но не срывать же
представление! И я поспешил
назад, на сцену, чтобы
потереть глаза лапами, когда
Люсиль и Ланцелот споют:
Не смогли
найти — и ну
рыдать.
Теперь Элли должна была
сыграть Маму-кошку, которая
нас отчитывает:
Не успели
нарядиться

Потеряли
рукавицы?
Пирога
растяпам не
видать!
И вот пора возвращать
рукавички на сцену. Я нырнул
за диван. И скреб пол, и
тянулся — все тщетно. Не
достать, ни в какую.
Ну давайте, скажите. Вы вот
все такие умные — да, вы,
читатели. Как бы вы поступили
на моем месте? Повесили нос и
сдались?
Не мой вариант! Я не
испорчу спектакль! Мне нужны
четыре белые варежки, верно?
А рядом на полу стоит миска с
белым кремом для торта.
Белым, как снег. Не слишком
мелкая мисочка. И не слишком
глубокая.
А я — звезда.
13. (невезучая) Фея рождественской
елки
Ой, ладно, ладно. Я
наступил в крем. Идея-то сама
по себе блестящая,
согласитесь. Когда я вышел на
сцену, было полное
ощущение, что я надел белые
вязаные рукавицы совершенно
самостоятельно.
Сначала никто ничего не
понял. Элли, Люсиль и
Ланцелот были заняты пением.
Три котенка
побежали —
Рукавички
отыскали!
Я побегал по сцене. А вот
этого ни в коем случае не надо
было делать. Ибо мама Элли
заметила, что за мной остаются
следы — белоснежные
кремовые следы — по всему
ковру.
— Смотрите!
Петь перестали.
— Смотрите, что Таффи
удумал! — воскликнула она. —
Что это у него на ногах?
— Похоже на… — тетя Энн
вскочила и торопливо
заглянула за диван… Раздался
визг. Так скрежещут тормоза у
поезда, перед которым
внезапно зажегся красный
свет.
Она схватила миску и
протянула зрителям.
— Глядите! Мой крем! Он
потоптался там своими лапами!
Отец Элли взорвался:
— Да это не кот, а какая-то
моровая язва! На этот раз он
слишком далеко зашел! Элли,
предупреждаю, как только
ветеринарный приют
откроется после праздников, я
Таффи увожу…
— Нет! — Элли бросилась
на папу, но, ослепленная
слезами, наткнулась на
Ланцелота. Парень не устоял и
толкнул сестру, а та свалилась
прямо в колодец. Я знал, что,
если попадусь в лапы отцу
Элли, он пустит мои кишки ка
подтяжки. Пока рухнувшие на
пол Элли и Ланцелот
выпутывались друг из друга, я
ринулся к двери.
Но мистер С-Меня-Довольно
перекрыл путь к отступлению.
Поэтому я скользнул за диван.
Элли наконец освободилась и
закричала на отца:
— Оставь бедного Таффи в
покое! Ты всегда к нему
цепляешься!
Тем временем я под шумок
переменил дислокацию и
спрятался за елку. В нижней ее
части не было сверкающих
шаров, которые могли бы меня
замаскировать хоть немного,
поэтому я полез вверх. С ветки
на ветку, выше и выше.
Пока домочадцы ругались,
утешали тетю Энн и бегали за
мокрой тряпкой, я оказался
почти на самой верхушке.
Выше была только картонная
фея.
И тут меня посетила
блестящая мысль — я понял,
как спрячусь. Я посмотрел в
помидороподобное лицо
куклы.
— Побыла на вершине
мира, и хватит, — прошипел я
ей. — Кончилась твоя слава,
слазь. Теперь я — новая фея
Рождества.
Я ударил лапой по глупой
красной физиономии, и
картонная голова покатилась и
застряла в нижних ветках.
Брр, жуть!
Но мне было некогда даже
вздрогнуть от отвращения. Я
торопливо сунул голову в
картонное кольцо,
заменяющее воротник, и
постарался принять
высокомерно-жеманный вид —
такой же, как у моей
предшественницы, Вообще-то
белые оборки мне очень даже
шли. Жаль, они не успели
заснять своего дорогого Таффи
в роли феи на верхушке елки.
Я бы показывал фотографию
друзьям…
Но отец Элли был прав. Ель
была не только голая снизу, но
и перегружена вверху.
Чрезмерно.
Верхняя часть перевесила.
Елка начала наклоняться.
Что гораздо хуже: ель-то
повыше сапога; и теперь
падать было намного дальше.
Это все равно что в шторм
сидеть в вороньем гнезде на
высокой мачте.
Кренилась она очень долго,
как в замедленной съемке. Все
суетились и кричали:
— Разойдись!
— Падает!
— Берегись!
— Какой кошмар!
— Наш колодец раздавили!
— Ни одной елочной
игрушки не осталось! Все
перебито!
— Я вся в синяках!
— Где этот чертов кот?
Где-где. На полу,
разумеется. Расплющенный и
помятый, но все еще в роли
феи. А выдали меня уши. У
рождественских фей не бывает
таких треугольных, острых,
мохнатых ушей.
Вот вам и объяснение,
почему я провел остаток этого
дня и весь следующий в
гараже. Только на ночь
разрешили мне вернуться в
комнату Элли, а потом опять
заключили в тюрьму до тех
пор, пока все гости не
разъедутся и праздник не
закончится.
Да я и не против. По-моему,
я сравнительно легко
отделался, учитывая, что
мистер Сдадим-Таффи-В-Приют
до сих пор выметает из ковра
осколки елочных игрушек и
намывает посуду. Лопнувшие
резиновые шары — вещь
исключительно удобная для
неги и валяния. A-а, глядите-
ка, мотылек вернулся, так что и
поиграть есть с кем. Да,
определенно, здесь гораздо
лучше, чем в доме.
Однако я не стану в
нетерпении считать дни до
следующего 25 декабря.
Помните, какой вопрос вы мне
задали в начале? «Дорогой
наш Таффи, почему тебе так не
понравилось Рождество?»
Что ж, теперь вы знаете,
правда?

Отредактировано Koveshnikov (18.02.17 16:17:27)

+1

4

нашел на ФикБуке замечательные фанфики по этой серии, автор - Сованутая, буду выкладывать их ниже

0

5

1. Ужасное начало ужасной сказки.
Кто бы мог подумать, что я, кот-убийца, хладнокровно убивший мышку и птичку, по­ дозревающийся в убийстве кролика и "милой кошечки" Жаннет стану вдруг "лапоч­ кой" и "пусиком"! И все это лишь потому, что к Элли при­ ехала ее кузина, Нюта. Приеха­ ла со своей семьей, на две не­ дели! Две недели! Две недели издевательств и унижений! Ну ничего, без боя я им не сдамся!
2. Лиха беда начало.
Мяяяяяу! Кто-нибудь, снимите с меня ЭТО!!!! Мало того, что мне на шею нацепили дурац­ кий нежно-розовый бантик, ко­
торый не снять никаким спо­ собом (Белла, Тигр и Пушкинс надо мной угорали всю ночь), меня еще и нарядили! Самым бессовестным образом наряди­ ли в розовое платьице с рю­ шами, хвост обмотали лен­ точками, а лапы "украсили" ку­ кольными башмачками, НА КАБЛУКЕ! Не, ну вы себе пред­ ставляете?!
Что? Нет! НЕТ-НЕТ-НЕТ! АААА­ ААА!! Я не хочу принимать ван­ ну!
3. Затишье перед бурей.
Ффффффууууууххххх, на­ конец-то ночь! Элли и Нюта уш­
ли спать, вдоволь наиздевав­ шись надо мной. Слава Богу, что перед сном они сняли с ме­ ня все эти предметы женского туалета. Правда, спать меня уложили в колыбельку, но от­ туда я умею выбираться, натре­
нировался, так что высколь­ знуть из дома мне удалось без труда. Белла, Тигр и Пушкинс уже ждали меня на нашей крыше. За сегодняшний день меня еще не кормили ( Элли совсем забыла об этом, подби­ рая мне самую - по ее мнению - "симпатяшную" заколочку), и
мы всей компанией принялись думать, где бы перекусить.
- Давайте заглянем на сосед­ нюю улицу, там новый ресто­ ран открылся.
Мы согласились, и Белла про­ водила нас туда. Мы решили проникнуть туда через черный ход, но он был заперт, и нам пришлось идти через зал. Но, на мою беду, именно в этом ресторанчике сидели родители
Элли и Нюты.
-Таффи! - от этого крика я аж подскочил. - Таффи! А ты что здесь делаешь?!
Я задал в зубах пакетик с мя­ сом и дал деру.
Отбежав на безопасное рассто­ яние я дождался ребят, и мы устроили пирушку. Домой я пришел около полуночи и сра­ зу завалился спать.
4. Без комментариев.
О, Господи! За какие грехи я му­
чаюсь?! Мало мне было банти­ ков. Нюта, преисполненная эн­ тузиазма, притащила мамину косметичку, И ОНИ ПОКРАСИЛИ МНЕ КОГТИ!!! В РОЗОВЫЙ ЦВЕТ! Элли пыталась возражать, что мне синий пойдет больше, но Нюта закатила блестящую ис­ терику, и ей пришлось усту­ пить.
5. Танцы.
Последующие 9 дней (!) Они бе­
зуспешно пытались научить ме­
ня танцевать.
- О, Таффи! - это, конечно, Эл­ ли. Кстати, она все время ко мне так обращается. Чувствую себя богом. - О, Таффи! Ты со­ вершенно не приспособлен к танцам!
Ну конечно я не приспособлен. Я же кот. Я не должен уметь танцевать.
6. Свобода!
Проснувшись сегодня я понача­
лу не понял, что за суета здесь творится. Какие-то мешки, узелки, чемоданы, сумки... Ока­ залось, что папу Нюты срочно вызвали на работу, и вся семья уедет раньше. Я не по­ верил своим ушам. Да неуже­ ли? Ура!
Не успел я как следует порадо­ ваться, как меня подхватили на руки.
- Лапусик! - это, конечно, Нюта. - Я буду скучать! Я обязатель­ но приеду еще!
Она сдавила меня так, что у ме­ ня круги поплыли перед гла­ зами. Я неосознанно выпустил когти, просто спасая свою жизнь. Имею на это полное право! И нечего сразу кидать меня на пол, крича:
- Плохой Лапусик, плохой, пло­ хой!
Надеюсь, они не скоро приедут
снова. А как бы Вы подумали на моем месте?..

0

6

1. Начало.
Ой, да ладно, прям катастрофа случилась! Ну да, признаю, я выкрал кусок колбасы из кор­ зинки на столе. Но ведь они са­ ми ее туда положили! В конце концов, я же кот. Не надо бы­ ло меня ограничивать в еде. И ничего я не толстый! У меня просто шерсть пушистая. Но нет, Элли едва увидела меня после недельной отлучки и сра­
зу ударилась в слезы.
- О, Таффи! - рыдала она, стис­ кивая меня в своих объятиях. - О, Таффи! Как ты мог так рас­ толстеть?!
Я висел у нее на руках едва не задыхаясь. Неужели она дума­ ет, что от этого я похудею? И все бы ничего, если бы папа и мама Элли не поддержали ее.
- Действительно, Таффи, ты слишком много ешь. Нам сле­ дует урезать твой рацион.
Чегоооо?! Они что, хотят оста­ вить меня без еды?! Ну нет, это­ го не будет! Я зубами и когтя­ ми отвоюю у них свою закон­ ную пищу!
2. Война.
Идет вторая неделя моей го­ лодовки. Во всяком случае, они так считают. А я демонстра­ тивно объявил им бойкот. Ни­ каких обнимашек! А про кор­ зинку и платочки Мелани пусть даже и не заикается! Ни- че-го, пока не вернут мне еду. По правде сказать, голодать мне не приходилось. У нас на Бичкрофт-драйв открылся но­ вый ресторан быстрого пи­ тания. Там вечно что-то недоса­ ливали, недожаривали и все в этом духе, и люди выбрасыва­ ли огромные порции еды. Мы с
Тигром, Беллой и Пушкинсом часто там ели. Это, конечно, не тунец со сливками, но есть можно. К тому же, с некото­ рых пор я на тунец без отвра­ щения смотреть не могу. Бррр!
3. Дальше - хуже.
Дальше - хуже. Они решили, что голодовка мне не по­ может. Я сперва обрадовался, когда об этом заговорили, но я и не предполагал, какую свинью мне подложит папа Эл­ ли. Оказывается, он недавно читал в газете статью о пользе вегетарианской пищи для жи­ вотных. Нет, ну вы представля­ ете? Он предложил кормить МЕНЯ котлетами из моркови и сосисками из гречки! Вегетари­ анская пища хороша только для козлов всяких, а я кот! Хищник! Элли попыталась воз­ ражать, но ее жалкие попытки не достигли успеха, и на следу­ ющий день в моей миске ле­ жали две котлеты оранжевого цвета. Я посмотрел на маму Эл­ ли своим фирменным взгля­ дом "Это-что-еще-такое?"
- Ешь, Таффи, - сказала она. - Ничего другого не получишь.
- Ничего, есть захочет - съест, - откликнулся папа Элли. И с че­ го это он взял? Фрр, делать больше нечего!
4. Позывы на победу.
Через еще одну неделю моей вегетарианской диеты мама и папа Элли начали сомневаться в действенности этого метода. Впрочем, в миске меня до сих пор ждал паштет из сельдерея и петрушки. Ничего, подож­ дем. К моему огромному со­ жалению, ресторанчик с го­ релой едой закрылся из-за жа­ лоб посетителей, и нам приш­ лось искать новое место для еды.
- Никому не хочется китайской кухни?
- Я за тайскую еду.
- Может, залезем в супер­ маркет?
- Или в мясную лавку.
На последнем предложении Тигра мы и порешили. Здеш­ ний мясник неряшлив, неакку­ ратен, и у него всегда валяют­ ся какие-нибудь обрезки. Но на нашу беду в мясной лавке сегодня оказался мой старый знакомый, проповедник. Мы уже схватили по куску мяса и собирались удирать, как вдруг он меня заметил.
- Таффи, паразит мохнатый! Что ты тут делаешь?!
Вот и кто из нас теперь па­ разит? Мы с ребятами дали де­ ру. Я успел забежать в собс­ твенный двор, прежде чем он меня схватил. На крик мясни­ ка во двор выбежала вся семья. Я, гордый и несломлен­ ный, с куском отличного мяса в зубах, прошествовал в дом на глазах у ошеломленных ро­ дителей Элли.
5. Победа!
После того роскошного сканда­ ла, который мясник устроил у нас во дворе, семья Элли сда­ лась. Им вовсе не светило еще раз поругаться с владельцем какого либо магазина.
- Таффи, жиртрест шерстис­ тый, зачем ты в лавку мясника полез?!
Я лишь закатил глаза. Не надо было меня еды лишать! Папа Элли тяжело вздохнул, и на ужин меня ждали аппетитные кусочки свинины в собствен­ ном соку. Думаю, я навсегда выбил из их голов мысль о мо­ ем похудании. А вы как дума­ ете?

+1

7

во всех электронных библиотеках появился полный сборник историй про Таффи, три из семи я выложил, остальные с мобильного не получится... может быть, кто-нибудь продолжит или выложит сборник целиком???

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Юмор » Энн Файн. Дневник кота-убийцы