У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Тематический форум ВМЕСТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд » ВолкСафо "Песня ветра"


ВолкСафо "Песня ветра"

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://s0.uploads.ru/t/MNhQS.png

Ветер перемен
Ладоням, что созданы для меча, не подходит изящное перо. Плечи, которым впору кольчуга, не лезут в шелковые платья. А душу, рожденную свободной, не удержать в золотой клетке из титула, регалий и богатства. Рада Тан’Элиан рвется на волю из душного плена брака, долга, происхождения. И судьба приходит за ней, судьба с глазами цвета штормового моря и арфой в тонких изящных пальцах. И теперь Раде придется разрушить все, чтобы последовать за ветрами перемен и зовом той, для кого она была рождена.


За Семью Преградами
За Семью Преградами, где спит древняя сила; на краю мира, где травянистое море колышется под ветром, а заснеженные вершины гор пронзают облака, спрятана Тайна, забытая сказка, слышанная тысячи раз и всегда новая. Путь Рады и Лиары лежит туда, куда не ступала нога человека, и еще дальше, к Данарским горам, где живут затерянные в солнце крылатые женщины. В край, где чудо уже найдено и ждет своего часа, чтобы родиться.

Скачать в формате pdf   http://sh.uploads.ru/t/tQsrJ.png

Скачать в формате fb2   http://sh.uploads.ru/t/tQsrJ.png

Скачать в формате epub   http://sh.uploads.ru/t/tQsrJ.png

Скачать в формате mobi   http://sh.uploads.ru/t/tQsrJ.png

+5

2

Песня ветра. Ветер перемен

Глава 1. Компромисс

С бесконечной волнующейся стальной зыби океана поднялся ветер. Гребешки волн стремились и стремились на запад, перекатываясь, бурля, плюясь в небо белыми горстями брызг, и ветер подхватывал их и мчал вверх к стальным небесам, к далекому, темному берегу, утыканному острыми зубами скал. Перед преградой ветер разгонялся во всю мощь и швырял волны на скалы, и те разбивались о них с грохотом и шумом, обтачивая и обтачивая без конца остроконечные выступы. А ветер взвивался вверх, к молчаливым черным громадам гор, протискивался между ними, сметая с их склонов белоснежную порошу, и стремился все вперед.

Он мчался над бесплодной равниной, мимо одинокого черного утеса, от которого бежало прочь все живое, а воздух вокруг был тяжелым и дрожащим, словно желе. Мчался над водами отравленной черной реки, что так и прозвали Темноводьей, уныло тянущейся по бескрайней безводной пустыне. Он перепрыгнул через неприступные отроги гор и упал с их склонов на пустынные всхолмья, где земля была бурой и сухой, словно перемолотые в труху кости.

Но и здесь ему не было места, а потому он понесся дальше на запад, словно пытаясь обогнать лучи медленно встающего на востоке солнца. Через ручейки и реки, через холмы и травы, в земли, что носили печать заботливого прикосновения человеческих рук, через желтые поля, полные тугой, напитанной солнцем пшеницы, через деревни с запахом хлеба и заливистым лаем собак, через городки и города, все выше и выше растущие к чистому осеннему небу.

Играя, будто ребенок, ветер пронесся по улицам громадного города Латра, Столицы Мира, как называли его жители. Он взметнул пыль с широких вымощенных желтыми плитами проспектов, зашуршал листвой высаженных ровными рядами лип и ясеней. Он закрутил скрипучие флюгеры на крышах крытых черепицей домов, перемешал первые дымки над трубами, скрипнул калиткой громадного особняка, прорываясь сквозь тяжелую ажурную вязь металла – настоящее произведение кузнечного искусства. А потом ворвался в небольшую, утопающую в золоте спальню, взметнув белые занавески, заставив прижатые к столу бумажным прессом бумаги зашуршать по краям. И понесся дальше, сквозь огромный особняк, играя с бахромой портьер и дорогим шелком стенных панелей.

Белая занавеска, которую он всколыхнул, начала медленно опадать на место, провисая под собственным весом. Рада бросила на нее лишь один короткий взгляд, рассеяно подумав, что раннее утро достаточно свежо для того, чтобы прихватить с собой плащ. Впрочем, здесь, на юге, было гораздо теплее, чем там, откуда она совсем недавно прибыла, а потому и плащ она брала, скорее, по привычке, чем по острой необходимости.

Все это было не так уж и важно. Гораздо важнее сейчас был ее наряд, и от этого ей хотелось выть. Никогда еще она не занималась таким бессмысленным делом, как переодевание, в течение как минимум получаса, и никогда еще ее жизнь не казалась ей настолько мерзкой, пустой и лживой, как сейчас.

Накрахмаленный белый воротничок откровенно душил ее, и Рада с мукой на лице оттянула его пальцем в сторону, надеясь, что это хоть как-то поможет. Вот только в высоком в человеческий рост золоченом зеркале было прекрасно видно, что если и поможет, то ненадолго. Казалось, проклятые служанки втерли в ее рубаху весь крахмал, который вообще имелся в Латре, и теперь та стояла колом, сжимая глотку почище рук старого наемника. Может, дождь пойдет, - с тоской подумала Рада. Однако за окнами было лишь высокое, начавшее багроветь по краю предрассветное небо, чистое-чистое, и дождя ожидать в такой ситуации не приходилось. Ладно, придется задыхаться.

Она еще раз одернула проклятый камзол, оглядывая себя со всех сторон. Ленар извел ее своими занудными комментариями и просьбами надеть платье, что она делать решительно отказалась, сообщив ему, что раз он так горит энтузиазмом, то может надеть его сам. После этого муж сдался и согласился на костюм в цветах его дома, и Рада выдохнула с облегчением. Вот только за те семь лет, что ее не было в городе, в моду вошли проклятущие оборочки и кружева. Сейчас они прямо-таки пенились у нее на груди и манжетах, и самой себе она больше всего напоминала большой куст хризантем, из которого торчали ноги и руки. Очередная идиотская затея идиотских разожравшихся и масляных от жира дворян, которые забыли даже, с какой стороны на коня влезать.
Просто потерпи. Ты обещала ему один единственный проклятый день. Один день. Потерпи.

Глубоко вздохнув, Рада внимательно присмотрелась к себе, стараясь игнорировать проклятущие кружева. Остальное было вполне сносно: черные сапоги до колена, натертые жиром до ослепительного блеска, как и нужно было, черные облегающие штаны (она вновь хмыкнула, представив, как будут шипеть все эти придворные змеи, упрятанные в кружева, глядя на ее длинные стройные ноги), черный камзол с длинными фалдами сзади и короткий спереди, по груди которого вверх взбирались вышитые золотой нитью вставшие на дыбы кони дома Тан’Элиан. Свои длинные золотые волосы Рада, как и всегда, увязала в толстую косу на затылке, чтобы не мешались и не лезли в глаза.

Морда вот, правда, подкачала. Здоровенный синяк на левом глазу, полученный ей с неделю тому назад в пьяной потасовке, конечно, почти что рассосался, но зеленоватые следы еще сохранились прямо под глазом и немного на виске. С другой стороны, они неплохо подчеркивали цвет ее бледно-голубых, льдистых глаз, и в этом была некоторая прелесть. Губа тоже поджила, но на ней совершенно ясно виднелся большой кусок коросты, который сдирать Рада не решилась. Уж лучше так, чем с кровавым ртом миленько улыбаться всем этим разряженным курицам и видеть, как бледнеют их лица даже под толстенным слоем той бурды, которой они раскрашивались, чтобы их мужья не видели, насколько им повезло в жизни. Впрочем, исправить она уже ничего не могла, так что Ленару придется стерпеть и это. Ничего, как-нибудь переживет.

Оружие во дворец проносить не разрешалось, тем более ей, поэтому Рада лишь бросила один полный сожаления взгляд на собственный меч в ножнах, стоящий прислоненным к стене, а потом со вздохом прикрепила к поясу короткий кинжал, рукоять которого была просто улеплена золотыми завитушками. Использовать его как оружие можно было с величайшим трудом: гладкая золотая рукоять скользила в ладони похлеще, чем лоснящаяся от жира задница короля по трону. Однако, Ленар в который раз уже сухо напомнил ей о том, что при дворе нужно «сохранять лицо», и Раде пришлось, скрепя сердце, взять этот проклятущий кинжал как напоминание о ее статусе.

Еще раз критически оглядев себя в зеркале, она тяжело вздохнула. Взгляд сам потянулся к окну, и Рада вздохнула еще раз, глядя, как медленно наливается цветом высокое небо. С улицы тянуло прохладой, запахом приближающейся осени, ароматом первых хлебов, что уже начали выпекать в домах, и ветерок, что привольно врывался в комнату и играл занавесками, был бодряще свеж и сладок. Там было еще тихо, большой город только-только просыпался, открывая сонные глаза-ставни, зажигая первые огоньки, со скрипом распахивая накрепко запертые на ночь двери. И на широких проспектах еще не громыхали телеги, не перекрикивались возницы, не гадили кони, вымешивая грязь копытами, не брехали собаки и не кудахтали торговки, переругиваясь из-за очередной цветной ленты. Город был еще тих, и Рада сейчас отдала бы почти что все, чтобы сесть на коня, да удрать отсюда поскорее, пока все это осиное гнездо не начало жужжать и шевелиться. Только этого нельзя было делать.

Один растреклятый бхарой драный день и все. Они все отстанут от тебя и, возможно, тебе даже найдется какое-нибудь дело, чтобы не пухнуть от тоски. Просто потерпи.

Вздохнув, она подхватила с кровати аккуратно сложенный длинный черный плащ с золотыми конями дома Тан Элиан на стоячем воротнике и по подолу, а потом решительно вышла из своей комнаты. Это просто очередное сражение и ничего больше. Разница только в том, что тебе нельзя никого убивать. Это ведь не так сложно, правда? Даже когда очень хочется.

Золотая анфилада комнат, тянущихся вдоль всего особняка, была освещена тусклым светом масляных ламп и светильников. Дневной свет был еще слишком серым и слабеньким для того, чтобы гасить лампы, а потому на резном золоте, дорогой поделочной кости, мраморе и полудрагоценных минералах играли отблески пламени. Тяжелые бархатные шторы свисали из-под самых потолков, таких высоких, что два человека встали бы друг другу на плечи и все равно не дотянулись; на постаментах у стен стояли драгоценные вазы из тончайшего фарфора, что привозили с далекого юга; бархат и шелк покрывали стены, мерцая загадочным рисунком объемной структуры ткани, какого так сложно, долго и дорого было добиться. Дом Тан’Элиан был одним из самых богатых домов Мелонии, и множество еще неоперившихся куриц рыдало в шесть ручьев, когда Ленар Тан’Элиан предложил руку и сердце не слишком-то родовитой и давно всем намозолившей глаза эльфийке, а не им. Сама же Рада чувствовала себя так, словно продает свою свободу в обмен на золотую клетку. Вот только другого выхода тогда, долгие четырнадцать лет назад, у нее просто не было.

Сапоги гулко стучали по наборным паркетам из десятков пород дорогого привозного дерева, и Рада недовольно кривилась при каждом шаге. Красться здесь было просто невозможно, а ее походка всегда оставляла желать лучшего, как бы ни пытались при дворе ее приучить к чему-то иному. Ее ноги привыкли к грязи по колено и стременам, к полупроходимым горным тропам, на которых приходилось скакать, словно козел, цепляясь за утесы когтями на ногах прямо сквозь сапоги, к весенне-осенней распутице и льду, намертво сковывающему многовековую грязь того, что в Северных Провинциях называлось высокопарным словом «дороги». К чему угодно, только не к наборным паркетам, представляющим собой произведения искусства, которые дважды в день регулярно натирали молодые служанки, подняв к небесам свою лучшую часть и причитая о своей тяжелой участи.

В такой ранний час эти стервятники уже не спали, и это тоже не приводило ее в доброе расположение духа. Порой Раде казалось, что в этом проклятущем городе никто не делает вообще ничего, а потому и спать им просто не хочется. С видом крайне занятым и важным мимо нее по коридору прошел толстый Смотритель Света, глубоко поклонившись и едва не метя жидкой бороденкой пол. Смотритель Света, Боги! Этот бездельник всего лишь два раза в день наблюдал за тем, как еще с десяток точно таких же дармоедов зажигают и гасят все свечи во дворце. В нишах у стен, где хранился бесценный фарфор и миловидные статуи, молодые девчушки, украдкой позевывая, делали вид, что сметают пыль маленькими перьевыми щеточками. Еще издали заслышав тяжелую поступь Рады, они принимались с демонстративным усердием натирать тряпицей какое-нибудь невидимое пятно на золотой пилястре, а как только она уходила, снова приваливались к стене спиной и начинали дремать. Даже конюхи в этом поганом поместье, треклятые конюхи, которые должны были делать хоть что-то, имели заместителей конюшат, едва шевелившихся и ленивых до невозможности. Один из них, детина лет восемнадцати, весил больше Рады в два раза, и за его объемистым животом можно было спрятать чистокровного лонтронского жеребца, принадлежавшего Ленару. А возможно, еще и пару пони в придачу. Она вообще не понимала, каким таким чудесным образом получается, что стойла чистые и лошади не болеют, хотя грумы целыми днями прохлаждались во дворе, коротая время за бессмысленными разговорами ни о чем и лузганьем семечек.

Грозар, если и есть на свете милость твоя, то пусть все это одним куском провалится прямо под землю. А если нет, то ты уж все равно постарайся, ладно? Ее учили, что так думать не слишком-то хорошо: якобы Молодые Боги слушают думы смертных и исполняют все их желания не совсем тем образом, как им хотелось бы. Однако Рада смертной не была, а это запросто могло означать, что Грозар вообще не слушал ее, ну или слушал через раз. И сейчас она не была уверена в том, чего ей больше хочется: чтобы он не услышал ни слова, или наоборот – расслышал все.

Мир, который окружал ее здесь, был таким наигранным, таким лживым и фальшивым, что иногда Рада от души не понимала, что же она все-таки здесь делает. Это началось уже очень давно, буквально с самого ее рождения, и никак не собиралось кончаться. Или хотя бы превращаться во что-то более-менее удобоваримое. Единственным светлым пятном за все это время была ее восьмилетняя ссылка в Северные Провинции, которая должна была стать наказанием за то, чего она не совершала, и всем это было прекрасно известно. Однако стала она лучшим временем в ее жизни, наполненным каким-никаким, но все-таки смыслом. И теперь ее милостиво «простили», разрешив (что примерно равнялось термину «приказав») вернуться ко двору, и вот это уже было самое настоящее наказание, от которого выть хотелось.

В Северных Провинциях все было просто как дважды два. Расположенные на берегу Северного Моря, отделенные ото всей остальной Мелонии горами, Провинции эти были почти что сами по себе: то ли торговые порты государства, имеющего выход к морю, то ли притоны для пиратов, облюбовавших их едва ли не со времен Первой Войны с Кроном. В сущности, они представляли собой несколько десятков больших и маленьких поселений по береговой линии, достаточно богатых для того, чтобы содержать собственные наемные роты, однако недостаточно – чтобы окончательно отделиться от внутренней Мелонии и вести собственную политику. Восстания в них происходили с завидной регулярностью, примерно каждые три года, и заканчивались всегда одинаково: королевская армия прибывала на место, вешала зачинщиков, отгоняла от берега пугливых, будто крикливые бакланы, пиратов, сжигала пару сараев с рыбой, чтобы неповадно было и впредь, а потом героически удалялась в закат, блистая ослепительно-начищенными доспехами без единой зазубрины от вражеского меча. За три последующих года деревни налавливали впрок рыбы, набивали карманы, а потом какой-нибудь очередной особенно крикливый паренек вновь провозглашал независимость и отделение, и все повторялось по кругу.

В год, когда Рада и напоролась на неприятности с королем, случилось нечто более серьезное. Самым расчудесным образом целых девять городков поморов объединились в единую коалицию, умудрившись не только не переругаться друг с другом, но даже выдвинуть собственного лидера и единую армию. Лорд Северных Провинций, чье звание являлось скорее номинальным, чем сколько-нибудь весомым, только заслышав об этом, запаковал свои вещички и уехал в Латр, от греха подальше. От него весть о новом восстании и дошла до молодого Маркарда Тан’Ганда, только-только занявшего королевский трон. А пока в столице решали, что же делать, две трети Северных Провинций попали под контроль повстанцев, и ситуация накалилась до предела. Тогда-то пара предприимчивых молодых лордов и соорудила против Рады маленький заговор, в результате которого она возглавила состоящий из пяти сотен зеленых выпускников Академий отряд, гордо именуемый армией, и во главе этой «армии» и выступила на север, чтобы вернуть расположение трона и привести к руке Северные Провинции. Или сгинуть, как, собственно, и планировали ее недоброжелатели.

В результате все оказалось не так просто, как все они считали. Из своих новобранцев Рада быстро соорудила вполне себе боеспособную армию, а благодаря большому количеству золота и посулов сумела убедить оставшуюся лояльной треть Северных Провинций поддержать короля. Уже к концу первого года ее отряд вырос до полутора тысяч человек, а на побережье были освобождены целых три крупных города, оказывающих наибольшую материальную поддержку повстанцам. С пиратами тоже договориться оказалось достаточно легко: им было плевать, за кого воевать, их верность измерялась лишь в денежном эквиваленте, а корона предлагала больше повстанцев. Кампания, что должна была стать разгромной и закончиться почетными похоронами Рады, длилась всего два с половиной сезона, и в результате всех повстанцев перевешали, а сама Рада должна была возвратиться домой с триумфом. Вот только это не слишком-то укладывалось в планы ее недоброжелателей, и потому она застряла на севере еще на пять с половиной лет.

Впрочем, время это можно было назвать чудесным подарком, который сделали для нее эти двое недоумков, что так мечтали о ее гибели. Вернувшийся в Северные Провинции Лорд Тан’Легат, хорошенько приглядевшись к ней, поспешил ретироваться под высокие непробиваемые стены города Дера, закрывавшего ущелье между Северными Провинциями и внутренней Мелонией, и прислал довольно пространное письмо, суть которого сводилась к следующему. Рада должна была неопределенное время патрулировать побережье Северного Моря на случай новых восстаний, а также приглядывать за полудикими обитателями северных хребтов, то и дело совершающих набеги на земли поморов. Денежное содержание ей выделили огромное, а никаких четких инструкций не предоставили, то есть просто и прямо откупились, что ее, естественно, порадовало до глубины души. И в итоге последние пять с половиной лет она занималась тем, что умела и любила больше всего на свете: тренировала себя и своих солдат, участвовала в мелких стычках и вылазках в горы, жгла пиратские корабли и пила с пиратами. И никто ее не трогал, пока Ленар, который все это время хлопотал в Латре о ее участи, не вымолил-таки для нее прощения и королевского помилования.

Этот поступок Рада считала главной ошибкой своего мужа. Ленар был человеком сухим, сдержанным, въедливым и педантичным, и имя его рода для него играло первостепенное значение, а это означало, что Раде все равно рано или поздно пришлось бы вернуться. Она знала, что Ленар рогом упрется, но добьется ее возвращения, и всячески пыталась отговорить его от этого в письмах, которые с большим опозданием, но все-таки переползали по разбитым вусмерть дорогам Северных Провинций. Однако, он оставался непреклонен. «Как Лорд Страны, я не могу допустить, чтобы моя жена прозябала вдали от столицы в обществе убийц и висельников, попавшая в него по ложному обвинению и неправедному навету. Потому я сделаю все, что только в моих силах, чтобы восстановить твое доброе имя и вернуть тебя сюда». Примерно такой ответ она получала на все свои вывороты и отговорки, и, в конце концов, ей пришлось смириться. Объяснить, что с висельниками и убийцами гораздо веселее и безопаснее, чем в набитом ядовитыми змеями дворце, у нее не получилось, а потому и спокойная свободная жизнь на чистом воздухе у моря закончилась, и началась зеленая тоска среди разноцветных рюшечек, напудренных щечек, золотых завитушек и полных ненависти речей, произнесенных приторно-сладким тоном. И вот как в такой ситуации можно не пить, а? Лично я не понимаю.

Выхолощенный слуга с лицом, которое, судя по виду, долго вылизывала до зеркального блеска языком соседская корова, поклонился ей в пояс и открыл дверь в небольшой зал, который Ленар отвел под обеденную комнату. Расположенный в угловой части дома, зал выходил окнами на север и восток, и сквозь колышущиеся на ветру занавески был виден небольшой сад с ровными дорожками деревьев и аккуратно подстриженными кустами. В этом садике Ленар любил гулять в свободное время, а Раду вид кустов, выстриженных в форме зверей и птичек, приводил в полнейшее уныние. Сейчас возле крайнего куста роз как раз ковырялся очередной бездельник, щелкая ножницами впустую и делая вид, что подравнивает ветви. Жалко, нельзя выплеснуть ему на голову таз с помоями. Это хотя бы немного развлекло его бесполезное существование.

Стены зала были обшиты бледно-зеленым бархатом, на котором висели небольшие акварели, изображающие пейзажи Северных Провинций и сцены из жизни поморов. Их заказал Ленар, стараясь угодить вернувшейся из ссылки супруге, и Раде оставалось только гадать, где их талантливый автор видел такие чистенькие дороги, ведущие через засаженные пшеницей холмы. Рада видела там только грязь и гальку, ничего кроме грязи, гальки и птичьего помета, ну, и иногда трупов каких-нибудь полудиких голозадых племенников с гор. И уж точно ничего похожего на дорогу. Однако, Ленар старался для нее. Несмотря на всю его несгибаемую веру в правильность ее возвращения, муж все-таки отдавал себе отчет в том, что ей нравилось на севере, а потому попытался создать для нее уютную атмосферу, полную привычных для нее вещей. Скрепя сердце, Рада должна была признать, что благодарна ему за такую заботу.

Сейчас Ленар уже ждал ее, сидя возле стола и не притрагиваясь к еде, пока она не присоединится к нему. Он всегда выглядел гораздо моложе своего возраста из-за сухого телосложения и мелких черт лица, потому в последние годы отпустил небольшую бородку, которая прятала недостаточно широкий, по мнению двора, подбородок. Его темно-карие глаза были чуть прикрыты, а на лице отсутствовало хоть какое-либо выражение. Впрочем, это лицо было таким всегда, с тех самых пор, как Рада впервые увидела его во время своей учебы в Военной Академии. Лишь два раза в своей жизни она видела на нем что-то, похожее на нежность: в первый раз после рождения их дочери, во второй – сына. Все остальное время муж оставался сдержан и спокоен, как камень.

Сегодня его длинные по плечо каштановые волосы были туго зачесаны в хвост на затылке по последней моде Латра, а широкие, но костлявые плечи плотно обтягивал точно такой же черный камзол, как и тот, что был на Раде. Ленар во всем был аккуратен и педантичен, отслеживая свой внешний вид до мелочей в полном соответствии с видом жены. Раде вдруг стало ужасно интересно, что бы он сделал, увидев ее в драной коричневой куртке и состоящих из одних дыр штанах, с ног до головы вымазанной грязью, крадущейся ночью по улицам рыбацкого поселения под звучным именем Бакланья Топь в местный бордель, чтобы вырезать мертвецки пьяных бандюков, тревожащих все побережье. Заметил бы, что мне не идет коричневый цвет?

- Доброе утро, Рада, - голос у Ленара был густым и приятным, совершенно не вязавшимся с его худобой. – Надеюсь, ночь прошла спокойно.

- Доброе утро, Ленар, - кивнула она, отодвигая стул напротив мужа и присаживаясь к столу. – По мне, так слишком спокойно. Такое ощущение, что в Латре никто никогда никого не грабит.

- За преступностью следит стража Лорда-Протектора, а ты сама знаешь, что он отбирает только лучших, - негромко сообщил Ленар, беря со стола аккуратно свернутую салфетку и осторожно прикрепляя ее на грудь, чтобы не запачкать камзол. Аккуратнее Ленара ели, пожалуй, только придворные старые девы, однако он всегда повязывал салфетку. Всегда.

Рада скривилась, беря со стола и свою салфетку и кое-как пристраивая ее на коленях. Ленар этого тактично не заметил, отведя глаза в сторону. Он никогда не делал никаких комментариев, и за это она была ему донельзя благодарна.

Что же касалось самого Латра, то на вкус Рады ему не помешало бы парочку хороших ограблений и поджогов. Впрочем, это и происходило, но все больше в кварталах городской бедноты, куда стража Лорда-Протектора являлась только при свете дня и на очень короткое время, мечтая поскорее убраться оттуда подобру-поздорову. Местная шваль была достаточно активной и развеселой, чтобы громить лавки и лачуги друг друга, однако на кварталы князей не покушалась из-за слишком хорошей охраны, и это, на взгляд Рады, было их основным упущением. Всем этим отожранным на убой индюкам не помешала бы хорошая взбучка. Да и скучно здесь так, что впору удавиться. Может быть, если уж совсем невмоготу будет, сама что-нибудь подпалю.

- Что вам подать, миледи? – над Радой склонился в поклоне сухой, словно прошлогодний камыш, камердинер, тщательно скрывая презрение к ней за бесстрастным лицом. Рада прекрасно знала, насколько сильно выделяется здесь, и как это раздражает окружающих, и просто не могла отказать себе в удовольствии поддержать игру.

- Холодной жареной баранины, ломоть хлеба и хорошего рома. – Лицо камердинера окаменело, и она добавила, наслаждаясь реакцией. – И еще, если можно, соленого чесночку.

- На завтрак у нас только свежая каша и домашний творог, миледи, - ледяным голосом сообщил камердинер.

- А вчера на обед у нас была баранина, и я уверена, что что-то еще от нее осталось. Так что принесите мне этот кусок, и я буду вам бесконечно благодарна.

- Слушаюсь, миледи, - поклонился камердинер. – Рома, к сожалению, тоже нет.

- А бренди? – вскинула бровь Рада. – Уж он-то должен быть.

- Сию минуту, миледи, - тонкие губы камердинера поджались, и он деревянной походкой вышел из зала. Рада усмехнулась, глядя ему вслед.

- Я так вижу, тебя занимает издеваться над бедным Раденом, - проговорил Ленар, осторожно поднимая белоснежный фарфоровый чайник и наливая в свою чашку ароматный чай, над которым поднимался густой пар. – Каждый раз ты требуешь от него что-то такое, что полностью ломает его систему ценностей.

Муж почти что пошутил, и Рада с интересом взглянула на него. Обычно, Ленар не позволял себе таких вещей, а это означало, что сейчас он или изо всех сил старался ее поддержать перед унизительной процедурой «присяги» королю, или был в хорошем настроении. И то, и другое было для нее приятно неожиданно.

- Не вижу ничего страшного в том, чтобы есть на завтрак мясо, - пожала она плечами, откидываясь на спинку стула и опираясь на нее локтем.

- Но не вчерашнее, - заметил Ленар.

- А что такого плохого во вчерашнем мясе? – удивленно вскинула брови Рада. Муж окинул ее ничего не выражающим взглядом и ничего не ответил.

Она уже успела отвыкнуть от его манеры поведения, да и неудивительно, за столько-то лет. Впрочем, эта манера никогда особенно сильно и не раздражала ее. Ленар не навязывал ей свою точку зрения, ни к чему не принуждал, даже замечаний не делал, а если и делал, то крайне редко и только тогда, когда они были наедине. В принципе, он вообще был идеальным мужем, во всяком случае, по меркам Рады, которую в их браке устраивало все, кроме, разве что, навязчивых попыток Ленара вытащить ее из ссылки.

Этот странный брак сложился сам собой, неожиданно для Рады, еще в те времена, когда она активно готовилась к выпуску из Военной Академии и созданию собственной наемной роты. Ленар учился вместе с ней на одном потоке, как и все остальные сыновья дворян, для которых обучение было обязательным. Девочки могли поступать в Академию по собственному желанию, и старший брат Рады, ее единственный родственник, прислушался тогда к ее просьбе и согласился оплатить ее обучение.

Закон Мелонии не запрещал детям эльфов, проживающих на территории страны, обучаться вместе с детьми смертных. Здесь вообще эльфов не слишком-то любили, если не сказать большего, и относились к ним с крайним недоверием. Однако терпеть их приходилось: именно с легкой руки одного из неудачливых мелонских королей древности пало Подгорное Эльфийское Княжество, и бессмертные вынуждены были выйти на поверхность и поселиться в окружающем Мелонию кольце гор. Так образовалась провинция совместного проживания людей и эльфов Рамасан, и детям бессмертных скрепя сердце разрешили обучаться в Военных Академиях, которыми так славилась страна, выпускники которых занимали высшие государственные и военные должности. Однако после Академий хода эльфам уже не давали, и Рада всегда думала, что после окончания обучения соберет собственную наемную роту и займется таким любимым ей воинским делом, однако судьба распорядилась иначе.

Сама она себя особенной никогда не считала, зато вот все остальные – считали. И отношение в Академии к ней тоже было особенным. Там, где другие дети проходили экзамены с минимальными знаниями по изучаемому предмету, Раде приходилось вкалывать по полной и еще больше, чтобы едва-едва наскрести необходимый для продолжения обучения балл. Преподаватели были с ней холодны и жестки, остальные сокурсники - язвительны и жестоки. За все годы обучения подружиться ей удалось лишь с одной дворянкой очень низкого происхождения, которая в обществе высокородной знати тоже была изгоем, как и Рада, по рождению. Разве что не по крови. Но Рада не унывала: чем больше они ее гоняли, тем сильнее она становилась, чем меньше давали ходу, тем упрямее и наглее она боролась за себя. И в итоге преподаватели были вынуждены выставить ей высокие баллы на выпускном экзамене: благодаря всеобщей нелюбви она стала объективно лучшей на своем курсе.

Тогда-то, буквально за несколько дней до официального окончания Академии, к ней в комнату и постучался Ленар. Рада до сих пор помнила его спокойное лицо и холодный голос, а также то, как он смотрел на нее: без агрессии, прямо и открыто.

- Мы оба находимся в крайне сложной ситуации, миледи Киер. Вы эльфийской крови, а это значит, что военной карьеры, кроме как в наемной роте, вам не видать, несмотря на все ваши таланты. Однако, вы богаты, достаточно богаты, чтобы купить провинцию. Я – уважаемого и знатного рода, и, как только мой больной отец скончается, я буду вынужден занять его место в Совете Лордов Страны, потому что больше просто некому. Но у меня нет средств на то, чтобы совершить достаточные вложения в карманы нынешних Лордов и освободиться от их контроля и влияния над моим мнением. И я думаю, что в этой ситуации мы можем помочь друг другу.

Так оно все и сложилось. Сирота-эльфийка с огромным состоянием, попавшим в полное ее распоряжение после пропажи брата, стала женой представителя знатнейшего и старейшего рода Мелонии. И все придворные кошечки, облизывающиеся на звание миледи Страны, рыдали горючими слезами под торжествующий гогот Рады. Естественно, только у нее в голове.

Брак оказался удачным и подходящим для них обоих. Романтическая сторона их отношений Ленара не особенно интересовала. Буквально через месяц после свадебной церемонии его отец скончался, и Ленар целиком и полностью ушел в государственные дела, для которых, откровенно говоря, и был создан. Что касается Рады, то ей были интересны только битвы и воинское искусство, и, вместо того, чтобы сидеть дома и вздыхать в занавешенное тюлем окно, вывязывая детские носочки, как делали все ее сверстницы, она все-таки собрала наемный отряд и отправилась на запад Мелонии, где в горах и вдоль дорог пряталось достаточное количество швали, чтобы ей хватило надолго.

Дома она почти что и не появлялась, и первый год они с Ленаром друг друга и в глаза не видели. Потом муж тактично намекнул ей, что было бы неплохо родить наследника, и Рада, скрепя сердце, вернулась в столицу. Благо, Грозар смилостивился, и забеременела она почти сразу, только вот первой родилась девочка. Ленар взял ее воспитание на себя, заметив Раде, что хотел бы еще и сына, за что она попросила у него еще три года в наемной роте, и тот был вынужден согласиться. Сына она родила буквально за несколько месяцев до своей ссылки и даже понянчиться с ним не успела. Мальчика забрали сразу же, Ленар официально поблагодарил ее за наследника, и на этом их супружеские отношения окончательно закончились к вящему облегчению обоих.

Дверь в обеденный зал открылась, и окаменевший камердинер внес поднос, накрытый салфеткой. Крепкий запах баранины с чесноком послышался от самой двери, и Рада ощутила, как рот наполняется слюной. После вчерашней попойки есть хотелось зверски, да и день предстоял длинный и тяжелый. Поставив перед ней поднос, камердинер снял салфетку и откланялся.

На большой тарелке лежал внушительный ломоть баранины, прошпигованный чесноком и натертый черным перцем и травами, в окружении трех больших соленых чесночин и рассыпчатой золотистой картошки, над которой поднимался парок. Рядом в пузатом бокале темнел бренди. Рада скептически взглянула на бокал: там было максимум на два глотка, и это ее совершенно не устраивало. Она уже открыла рот, чтобы заявить, что так дело не пойдет, но ощутила на себе спокойный взгляд мужа. Он ничего не говорил, он просто посмотрел и отвел глаза, но Рада тяжело вздохнула и закрыла рот. Довольствуйся той победой, которую уже одержал, и не гонись за триумфом, иначе рискуешь потерять все. Так говорил ее учитель по стратегии, и весь жизненный опыт Рады доказывал, что он прав. Ну что ж, будем считать сегодняшней победой – баранину. А уж вечером я наверстаю со всем остальным, когда закончится весь этот цирк с присягой.

Взявшись за нож и вилку, она с удовольствием принялась за еду. В помещении настала тишина, которую нарушали лишь щелчки ножниц за окном, где садовник продолжал притворяться очень занятым, да звяканье приборов о тарелку. Муж сидел напротив, полностью занятый своим завтраком, а за спиной Рады, угрюмый, словно смерть, торчал тощий камердинер. Это слегка приподняло ее настроение, но не настолько, как если бы он принес ей полный бокал.

Прохладный ветерок вновь колыхнул занавески, и Рада ощутила его легкое прикосновение. Сердце опять сжалось от тоски. Вот бы сейчас к морю, где под подошвами сапог скользит склизкая от ила галька, а в воздухе пахнет солью. И чайка, расправив крылья, балансирует на воздушных потоках у самого берега, а там, дальше, на самом горизонте, серое небо сливается с такой же серой зыбью внизу, и не видно им ни конца ни края. А вечером ждет пропахшая ромом, дымом и людским потом таверна, полная гомона голосов и взрывов хохота, веселой бесшабашной музыки, портовых девок, что пляшут на столах, вскидывая многослойные юбки гораздо выше колен, матросов, что остервенело режутся в кости и то и дело хватаются за ножи. Там ром льется рекой, там пахнет морем, и сбитые костяшки на руках никогда не заживают. Там мое место, с тоской подумала она, а не в этом вызолоченном, пыльном и пустом гробу.

- Я тут подумал кое о чем, - негромко заговорил Ленар, и Рада рассеяно взглянула на него, поняв, что замерла, с не донесенной до рта вилкой в руке глядя в окно. Муж аккуратно отложил приборы и потянулся за чашкой чая. – Тебе, наверное, будет здесь немного скучновато после Северных Провинций.

Не то слово! – усмехнулась про себя Рада.

- Это значит, что нам нужно будет найти для тебя какое-то занятие. – Ленар пригубил чаю из чашки, осторожно поставил ее на маленькое белое блюдечко и взглянул на Раду. – Пока тебя не было, Лорд-Протектор занимался строительством Военной Академии в местечке Ремон, в десяти километрах к югу от Латра. Строительство только-только закончено, и они собираются набрать новых курсантов к Ночи Зимы. Учиться там будут дети высших сановников, и им не помешал бы хороший наставник. – Рада с надеждой взглянула на него, и муж проговорил: - Я мог бы поговорить с Лордом-Протектором о твоем назначении туда. Это не слишком далеко от дома, ты сможешь проводить время здесь, с сыном, да и дело у тебя будет.

- Ты думаешь, он согласится? – осторожно спросила Рада, боясь верить в собственное счастье.

- Мы с Тарвеном в хороших отношениях, - кивнул Ленар, и она ощутила, как губы сами расползаются в улыбку. – Он согласился ходатайствовать за тебя на присяге трону, так что вряд ли будет против твоего назначения. Заодно и от двора будешь подальше. Гелат и Аспар всеми силами противились твоему возвращению и, думаю, постараются подстроить очередную неприятность в ближайшее время. Так что лучше будет, если в Латре ты будешь появляться как можно реже.

Рада сдержала свой язвительный комментарий на слова мужа. Можно было и не возвращать ее из Северных Провинций, она прекрасно себя там чувствовала и была при деле. Тогда и враги ее спали бы спокойно, и сейчас не пришлось бы выкручиваться и придумывать всевозможные ухищрения, чтобы никто не попытался зарезать ее во сне или подсыпать отравы в вино. Однако, дело было сделано, она уже была тут, и вряд ли после ее бурной деятельности на севере Провинции попытаются вновь восстать в ближайшее время. А это означало, что надо брать то, что давали, и не выделываться.

В какой-то мере она даже была благодарна Ленару. Он всеми силами пытался развлечь ее и пристроить так, чтобы ей не было скучно в городской черте. Одним словом: выстраивал компромисс между своими собственными нуждами и убеждениями и ее жизнью. И действовал исключительно из лучших побуждений. Грозар, почему за всю мою жизнь искреннюю радость и счастье мне приносили только те, кто собирался меня убить? А все остальные – головную боль и проблемы под соусом из лучшего будущего и добрых побуждений. В этом тоже выражается твое чувство юмора, Громовержец? Потому что иногда у меня ощущение, что ты, как и я, чересчур много пьешь.

- Благодарю тебя за заботу, Ленар, и с радостью принимаю твое предложение, - проговорила Рада, залпом выпивая содержимое своего бокала. – Я просто жду не дождусь того момента, когда смогу учить маленьких лорденышей страны стоять строем и стирать собственные парки. – Муж слегка нахмурил брови, глядя на нее, и Рада поспешно добавила: - Я серьезно! Спасибо тебе за это!

- В таком случае, мы договорились, - кивнул он, все же задержав на ней взгляд чуть дольше обычного. Потом снял с груди салфетку, бросил ее на стол и поднялся. – Пойдем. Пришло время покончить со всей этой присягой и вздохнуть свободно. Твое имя будет очищено от напраслины, и ты сможешь жить так, как и подобает жене Лорда Страны.

Возможно, здесь все-таки найдется поместье, которое недостаточно хорошо охраняют. Потому что дольше месяца в качестве жены Лорда Страны я просто не выдержу. Выдавив из себя самую ободряющую улыбку из всех возможных на данный момент, Рада поднялась следом за мужем. Всего один проклятущий день. Потерпи.

0

3

Глава 2. Терпение

Утро только-только разгоралось на востоке, когда Рада вслед за Ленаром вышла из высоких дубовых резных дверей поместья, которые с поклоном открыл перед ней дворецкий, на улицу. Солнце вставало за домом, с его торцевой стороны, а потому перед парадным входом лежала густая прохладная тень, и воздух был свежим и бодрящим.

Мраморное крыльцо с высокими ступенями поддерживали массивные белые колонны, над которыми раскинулся портик, изукрашенный лепниной. В центре его располагалась эмблема дома Тан’Элиан: два золотых коня на дыбах копытами друг к другу на черном поле, выполненном из мрамора.

Дальше начинался большой парадный подъезд, усыпанный мелким каменным крошевом, сквозь которое не прорастала ни единая травинка, и дорога, с двух сторон усаженная ровно подстриженными тополями, ведущая к массивной дворцовой решетке. Дом Тан’Элиан был достаточно родовит для того, чтобы иметь в квартале князей большую территорию под поместье, которое благодаря деньгам Рады приобрело едва ли не самый шикарный вид среди всех остальных родовых гнезд аристократов, располагающихся на окраинах города. Лучше бы я на эти деньги армию собрала. Ну, или создала собственное наемное сообщество. Да кто ж тогда об этом думал-то?

Двое конюхов в наглухо застегнутых черных ливреях подвели к крыльцу лошадей, и Рада довольно осклабилась, глядя на своего жеребца. К ее возвращению Ленар готовился, как и всегда, очень тщательно, предусмотрев все мелочи, чтобы обустроить быт жены как можно комфортнее. Специально для нее он отыскал вот этого пятилетка лонтронца, чистокровного, черного, как осенняя полночь, и злого, словно морской бес. Высокий, поджарый жеребец храпел, выбрасывая голову и нервно перебирая сильными ногами, косил выкаченным глазом на грумов и пытался ухватить их зубами, стоило им лишь на миг отвернуться. И характер у него как раз по мне: словно ржавая пила. Грива и хвост жеребца были аккуратно подрезаны и собраны в мелкие хвостики по последней моде Латра, и это придавало ему еще более безумный вид вкупе с выкаченными глазами и оскалом. Сейчас он кружил на месте, вырывая поводья из рук грума, и нетерпеливо рыл копытом мелкое крошево камня под ногами. Правильно, мальчик! Загадь им всю дорожку! Все равно ничего не делают целыми днями, пусть хоть гравий вылизывают.

Рядом с вороным спокойно стоял серый в яблоко, на котором ездил Ленар, не обращая никакого внимания на поведение своего собрата. Это был мелонский семилеток, не такой шикарный, как лонтронец, но с прекрасными статями и умеющий себя подать. Ленар отдавал предпочтение лошадям со спокойным нравом преимущественно мелонских пород и в этом до мозга костей был самим собой, как и во всем остальном. Он спокойно принял из рук грума поводья серого и остановился, поджидая Раду и аккуратно натягивая на руки черные перчатки.

- Миледи, он сегодня совсем бешеный! – с трудом сообщил конюх в ливрее, почти что всем весом наваливаясь на поводья вороного, который резво скакал на месте, пытаясь встать на дыбы. – Может, стоит привести другого жеребца? Только скажите, мы быстро все подготовим.

- Просто отдай поводья, - буркнула Рада, вырывая из его рук кожаные постромки. Жеребец на миг замер, неуверенно кося на нее диким глазом. Она хмыкнула, глядя в ответ. – Кто-то просто не умеет обращаться с лошадьми, вот и все. – Жеребец храпнул, и Рада намотала на кулак поводья, а потом обернулась к груму и негромко предупредила. – И если я еще хоть раз увижу эти потаскушные хвостики на его гриве, клянусь, я сама тебе шерсть на спине вот точно также перевяжу, причем не чем-нибудь, а розовыми лентами.

Грум побледнел, как полотно, глядя на нее расширенными глазами, открывая и закрывая рот в немом изумлении. Рада позволила себе несколько секунд понаслаждаться его реакцией и повернулась к жеребцу, который, несмотря на ее железную хватку, попытался незаметно куснуть ее в плечо.

- А с тобой, радость моя, мы отдельно поговорим.

Жеребец подозрительно прищурился, навострив уши и оглядывая ее так, словно прикидывал свои возможности. Хмыкнув, Рада шлепнула его по гнутой шее, обошла и взлетела в седло одним легким движением, устраиваясь поудобнее и перехватывая поводья. На ее взгляд, седло слишком сильно болталось, и с этим тоже приходилось смириться. Обычно она сама седлала собственных лошадей, не подпуская никого не только из-за кривых рук желающих помочь, но и из-за дурного нрава той скотины, на которой она ездила. Однако Ленар в очередной раз промолчал и отвел глаза, когда она предложила оседлать вороного сама, а это означало, что муж не слишком радовался такому варианту развития событий. В конце концов, это же все-таки не так уж и сложно – позволить кому-то другому седлать тебе лошадь. Он старался для меня, искал этого лонтронца, да еще такого красавца. Вряд ли его купили на территории Мелонии, скорее всего, кто-то ездил в Лонтрон и выбирал на месте. Ну неужели же я не могу за это не выкаблучиваться и уступить ему?

Иногда ей казалось, что она только и делает, что кому-то в чем-то уступает. А может, дело было просто в контрасте с Северными Провинциями, где на протяжении восьми лет вместо того, чтобы разбираться, она просто била морду тому, чье поведение ее не устраивало, и все вещи сами собой образовывались так, как и должно было быть. Жаль, что в случае с этим городом, такой метод не работал.

Вместо того, чтобы успокоиться и подчиниться поводьям, упрямая черная тварь, сверкнув на нее злым глазом, резко пошла в бок, мотая головой и храпя, а потом принялась скакать на месте, все сильнее и сильнее встряхивая тугим задом. Грумы вокруг зашумели, отбегая в сторону. Скорее всего, он тут знатного шороха навел, пока они его седлали. С каждой минутой ты мне все больше и больше нравишься, лапушка! Не дожидаясь того, как жеребец встанет на дыбы, Рада выпутала ноги из стремян, уцепилась каблуками сапог ему за круп и со всей силы сжала колени. Она была достаточно высока, а эльфийская кровь давала физическую силу вкупе с многолетней выучкой и тяжелыми тренировками. Жеребец недовольно затряс головой, тихо заржал, но скакать перестал, тяжело дыша и кося на нее злым глазом. Еще раз хорошенько зажав его коленями, Рада дождалась, пока он не остановился и не замер на месте, а потом нагнулась с седла и похлопала его по гнутой шее.

- Я назову тебя Злыдень, - доверительно сообщила она вороному, и тот в ответ вскинул голову, храпя.

Из-за дома на парадную дорожку выехало шестеро всадников в черно-золотом – охрана Лорда Страны, которую Ленар брал с собой везде. Горожане-то побаивались задираться к благородным, но всегда оставались наемники, которые брались за любое задание, лишь бы платили хорошо. Большая часть известнейших сообществ наемников, естественно, открыто не участвовала в большой политике и предпочитала тихонько травить одних дворян по заказу других вместо того, чтобы нападать на них толпой посреди белого дня. Однако это еще не означало, что кто-то из мелких шаек не решился бы попробовать за кругленькую сумму, а потому все дворяне ездили в окружении охраны.

Рада, правда, считала такие предосторожности излишними. Она прибыла в город всего десять дней тому назад, однако здесь уже прекрасно знали, какое имя дали ей наемники и пираты севера, – Черный Ветер. Так называли чуму в Северных Провинциях, и Раду вполне устраивало ее прозвище. Наемникам Латра его было вполне достаточно для того, чтобы к ним с мужем не задирались, однако вот дворяне еще могли обмануться ее длинными ногами, голубыми глазками и золотой косой. Здесь, в столице шелков и кружев, напомаженных бородок и пудры, сладких духов, которыми одинаково перло как от мужчин, так и от женщин, словно они купались в них, длинные ноги и голубые глаза прочно ассоциировались с глупостью и слабостью, в чем, несомненно, была вина самих молодых дворянок, поступающих в Военные Академии лишь затем, чтобы поудачнее выйти замуж. А это означало, что женщин с оружием никто не воспринимал всерьез, и половина города была абсолютно уверена в том, что все достижения Рады на севере на самом деле принадлежали ее талантливым любовникам из числа наемников, или слепому случаю, или даже страху пиратов перед короной. Последнее особенно смешило ее.

Перед отъездом с севера местные пиратские капитаны устроили ей своеобразные проводы. Обрядив самого запойного и заросшего бородищей мужичка Бакланьей Топи в розовое платьишко и водрузив на его голову корону из куриных перьев, они объявили его Королем и Лордом-Протектором Мелонии, и Рада с хохотом присягала ему, для чего требовалось залпом выпить жбанчик крепкого южного эля, которого на севере благодаря контрабандистам было в избытке. А когда король «простил ее», пираты произнесли пламенную речь, суть который сводилась к тому, что если в захолустном Латре она никому не придется ко двору, ее всегда ждет место на одном из их кораблей. До сих пор теплые воспоминания об этом заставляли ее улыбаться. Во всяком случае, мне есть, куда податься, если здесь дела примут скверный оборот.

- Ты готова? – негромко спросил Ленар. В седле он держался с легкостью опытного наездника, сдерживая коня лишь едва заметным касанием поводьев.

- Поехали, - кивнула Рада, понукая своего жеребца.

Злыдень сначала уперся, не желая сдвигаться с места, но второго настойчивого тычка пятками в бока хватило для того, чтобы он все-таки пошел вперед, продолжая недовольно трясти головой и то и дело коситься на нее. Впрочем, Рада прекрасно отдавала себе отчет в том, что с ним было гораздо легче справиться, чем с тем, что ожидало ее впереди, на проклятущей церемонии присяги.

Копыта лошадей прошуршали по усыпанной гравием дорожке до кованой решетки ворот. Ее украшали два вставших на дыбы коня в человеческий рост, а возле самого входа стояла маленькая будка, в которой постоянно дежурил кто-нибудь из охраны и лакеи. Сейчас один из них распахнул перед ними створки ворот и склонился в низком поклоне, пока всадники выезжали на пустынную в ранний час улицу Латра.

Квартал Князей огибал весь город большим кольцом и представлял собой загородные усадьбы Лордов Страны и их клятвенников. Застраивался он, однако, с присущей мелонцам щепетильностью: участки различались по размеру в соответствии с родовитостью дворян, те, что победнее, селились ближе к городским кварталам, те, что побогаче – на самой окраине. Дальше дома Ленара по широкому проспекту находилась лишь усадьба Лорда Тан’Валора, а за ней расстилались поля, ограниченные на самом горизонте тонкой ниточкой далекого Ваэрнского леса.

Копыта коней звонко зацокали по пустынной дороге, выложенной широкими желтыми плитами, взметая пыль и опавшие листья. Они были первыми этим ранним утром на дороге, лишь далеко на юге медленно ползла через поля какая-то одинокая подвода. Вокруг тянулись высокие кованные решетки заборов поместий, изукрашенные фамильными гербами, а за ними виднелись регулярные сады с ровными, посыпанными гравием дорожками, ровными кустами и маленькими клумбами, на которых даже цветы стояли ровными рядами. Раде захотелось удавиться.

Особняки знати представляли собой настоящие произведения искусства, работы великих архитекторов, древних и современных. Колоннадам, портикам, всевозможным балконам и галереям не было числа. Каждый дом щеголял громадным гербом, влепленном на любом видном месте, где только можно было прибить доску с изображением, над каждой крышей рядом со скрипучими флюгерами торчали тяжелые шесты со знаменами, провисшим под своим весом и лишь слабо колеблющимися по самому краю на легком ветерке. Не хватало только глашатаев, которые вывешивались бы из каждого окна и драными кошками орали оттуда, перечисляя заслуги и достоинства рода своего нанимателя.

Рада сморщилась и отвернулась, когда ее взгляд вновь напоролся на зевающего во весь рот садовника, который изо всех сил ломал себе голову, что бы еще срезать с идеально ровного куста. В этом городе все были такими напряженными, словно им в исподнее напихали репьев, и у Рады от этого настроение только портилось.

От нечего делать, она повернулась к мужу.

- Ленар, а какого бес… то есть, зачем мы так рано едем во дворец? Даже потаскухи еще спать не легли. Неужто нас там кто-то встретит?

Лицо мужа не изменило выражения, но он окаменел. Рада знала, что он терпеть не может ее манеру выражаться, тем более, на людях. Но настроение было настолько поганейшим в этот прекрасный осенний день, что других слов она подобрать не могла.

- Король собирается устроить выезд на охоту в окрестные леса, приуроченную к твоему помилованию, - без выражения проговорил он. – Так что сама церемония пройдет довольно быстро, а потом мы все вместе отправимся в лес стрелять кабанов.

- То есть прошлого раза ему не хватило? – хмыкнула Рада, и на этот раз муж обернулся к ней. Пока еще гнева в его темных глазах не было, но они стали холодными, словно пролежавшее ночь на морозе железо.

- Рада, я прекрасно понимаю, насколько тебя раздражает все происходящее, и каким фарсом все это тебе кажется. Ты даже не представляешь, каких трудов мне стоило убедить Совет Лордов Страны и Лорда Протектора выдвинуть вопрос о твоем помиловании на обсуждение короля. И при дворе есть множество людей, которые желали бы лишь одного: чтобы ты и дальше гнила в том захолустье, откуда я тебя вытащил две недели назад. – Как и я, подумала Рада, но от комментариев воздержалась. Видимо, что-то отразилось на ее лице, потому что Ленар тяжело вздохнул, и в голосе его зазвучала усталость. – Я прошу тебя потерпеть всего один день. Это совсем скоро закончится, и нам больше не нужно будет об этом вспоминать. Так что воздержись, пожалуйста, от своих шуток хотя бы на некоторое время.

- Я тебя услышала, - неохотно буркнула в ответ Рада, и муж благодарно кивнул ей.

А шутка-то ведь действительно была вполне себе удачной. Как и та первая шутка, которую провернули проклятущие Гелат Тан'Камардан и Аспар Тан’Самар. Эти двое тоже учились с ней в Военной Академии, правда, на курс старше, и невзлюбили ее с самого первого момента их знакомства. Возможно потому, что она могла совершенно спокойно уложить их обоих на лопатки и намять им бока, и они об этом знали. Или потому, что денег у нее было примерно столько же, сколько у каждого из них, и это при том, что она была всего лишь жалким эльфийским отродьем, а они – сыновьями Лордов Страны. А может, только из-за последнего фактора или из-за всех вместе. Однако, сейчас это особенного значения не играло.

Одним словом, Рада мешалась им и мозолила глаза, особенно после того, как вышла замуж за Ленара. Тан’Элиан был домом крупным и значимым, и его голос на Совете Лордов стоил очень дорого. И именно этого голоса хватило Тарвену Тан’Амброну для того, чтобы быть избранным Лордом-Протектором Мелонии в обход отца Гелата Тан’Камардана. И по странному стечению обстоятельств буквально через месяц после этого Рада и была приглашена на свою предыдущую злополучную охоту, организованную как раз в честь избрания нового Лорда-Протектора. И почему-то, по настоятельному требованию, почти что приказу, короля, который передал Раде Гелат Тан’Камардан безапелляционным тоном, стояла именно в том месте, в котором стояла. И в руках у нее был тяжелый лук, бьющий на дальнюю дистанцию, и кабан вышел как раз на нее. Только вот стрела, которую она совершенно точно всадила в широкую грудь разъяренной зверюги, скрывшейся в кустах, оказалась именно той стрелой, которая буквально в ту же минуту вылетела с ее стороны из зарослей и едва не убила короля. И сколько бы Рада ни пыталась доказать, что ее стрелу унес бхарский кабан, ей так никто и не поверил.

Вряд ли король Мелонии Маркард Тан’Ганд подстроил всю эту интригу или знал о ней. Вообще-то он был достаточно молод и не отличался слишком уж острым умом или злонравием, чтобы участвовать в интригах. Его больше интересовала охота, девки и вино. А потому и разбираться он не стал, сразу же приказав сослать ее на север за покушение на его жизнь и прибавив к этому, что ей еще очень повезло отделаться таким легким наказанием. Судя по всему, за прошедшие годы он так и не поумнел, раз решил вернуть ее обратно, да еще и устроить точно такую же охоту по случаю ее помилования, как та, на которой она его едва не убила восемь лет назад. Грозар, иногда мне кажется, что если бы у Мелонии не было бы столько денег, она бы давно уже стала захудалой вассальной провинцией того же Лонтрона. Потому что у меня просто в голове не укладывается, как полный идиот может управлять целой страной.

По мере их приближения к кварталам горожан, дорога становилась все более оживленной. По обе стороны от широкого проспекта, разграниченного на две полосы узкой полосой земли, на которой зеленели серебристые ясени, теперь поднимались усадьбы поменьше. Сады, что их окружали, тоже не были такими шикарными, как на самой окраине Латра, да и дома не расползались по огромной территории и не пестрели таким количеством золота, на которое можно было бы построить еще один такой же особняк. Здесь селились дворяне достаточно богатые, чтобы позволить себе иметь дом в столице, но недостаточно – чтобы толкаться и соперничать с Лордами Страны. Сейчас они тоже потихоньку выбирались из своих домов на проспект, спеша в сторону королевского дворца и низко кланяясь проезжающим мимо Ленару и Раде.

Верхами были только те дворяне, что помоложе, и, по большей части, мужчины. Все они восседали на шикарных холеных лошадях, одна другой краше, покрытых дорогими чепраками с цветами их домов, а за их спинами ехала раздутая от важности и жирка стража, закованная в сталь почти что с ног до головы, которую пираты севера, худющие и жилистые, презирающие доспехи и все, что с ними связано, перерезали бы меньше, чем за полминуты. За ними следом катились черные лакированные кареты, запряженные подобранными в масть лошадьми, на боку каждой из которых разноцветными красками горели гербы и цвета дворянских фамилий. Там за белыми занавесочками прятали свои лица от слишком яркого солнца (которое даже еще не показалось из-за домов) худющие волоокие барышни, похожие на затянутые в корсет скелеты, пышные матроны, от которых за версту разило чем-то приторно-сладким, сухие ископаемые неопределенного пола, с нарисованными лицами, искусственными волосами и трясущимися тонкими ручонками. И Рада прямо чувствовала, как все они неодобрительно поджимают свои губешки, выглядывая на нее сквозь тонкий тюль занавесей и фыркая. Грозар, ну почему ты позволил Ленару вернуть меня сюда? Неужели здесь есть место для меня? Я буду среди этих придворных дам, словно аист среди кур.

Наконец, квартал князей закончился, а вместе с ним – чопорная тишина, царившая тут в любое время суток, словно всех этих благородных ничтожеств с утра до ночи от непроходимой лени разбирала мигрень, и слуги их ходили на цыпочках, чтобы не издать ни звука. Потянулись кварталы горожан, и Рада вздохнула спокойнее, незаметно от мужа оттягивая пальцем высокий ворот стоечкой, который душил ее все сильнее с каждой минутой.

Дома в Латре строились добротно, на века, и очень тесно, и все равно столица явно страдала от недостатка места для жилья. Многие каменные постройки, сохранившиеся еще с прошлых веков, год за годом надстраивались дополнительными этажами, и теперь нависали над головой, оставляя вверху лишь небольшой кусочек синего неба, перечеркнутого в узких вонючих переулках веревками, на которых сушилось белье и вешались неудачники. Здесь не было домов ниже трех этажей, а комнатушки в них были маленькими и темными. Однако, люди все равно стремились перебраться ближе к столице: здесь было гораздо безопаснее, к тому же, огромный город всегда испытывал нужду в рабочих руках.

Выходящие фасадами на центральную улицу дома были изукрашены лепниной и миниатюрными колоннами, чтобы не казаться такими унылыми и серыми по сравнению с кварталами князей. Горожане украшали резьбой и рисунками ставни на окнах, кое-кто даже мог себе позволить маленькие балконы с резными решетками на них, где сейчас в больших кадках с землей зеленели последние цветы и ползучие вьюны. На первых этажах домов располагались лавки торговцев, которые только-только начали открываться. Позевывающие хозяева выходили на улицу и отмыкали запертые на ночь засовы на больших ставнях, поднимали решетки над витринами, выставляли на улицу деревянные перекидные указатели со списком товаров, которые предлагали. Здесь закупались в основном богатые: в лавках предлагали шелка высокого качества, дорогие южные вина, фарфор и лепнину, стекло, ароматные масла и книги. Еду продавали дальше, на больших рыночных площадях в глубине города, где от гомона людских голосов, рева и блеянья животных, брехания собак и музыки бродячих музыкантов можно было оглохнуть. И, конечно же, лишиться своего кошелька.

Над городом плыл запах дыма, свежего хлеба, вонь отбросов и выгребных ям из переулков, и все это смешивалось с ароматом редких духов, благовоний и специй, вонью навоза из конюшен и людского пота. Рада должна была признать, что пахло здесь гораздо хуже, чем в Бакланьей Топи, хотя буквально месяц тому назад ей казалось, что более вонючего места на свете не сыскать.

Прямой как стрела проспект слегка сужался к центру города. Земляная насыпь в его середине пропала, как и ясени, и теперь всадников со всех сторон обступал камень. Город пересекало несколько каналов, служивших источникам питьевой воды для горожан, потому относительно чистых, через которые были переброшены широкие каменные мосты, украшенные скульптурами львов, лошадей, иногда людей. И повсюду виднелось схематическое изображение лисьей головы – государственного флага Мелонии.

Теперь на улицах было многолюдно и шумно. Кварталы горожан все тянулись и тянулись, и первые жители начали вылезать из своих кроватей, почесываться и выбираться на улицу, чтобы поглазеть на съезжавшихся во дворец дворян. Кто-то спешил по собственным делам, одаривая аляповатую кавалькаду всего одним взглядом, кто-то останавливался у обочины и таращил глаза с таким глупым видом, словно разглядывал что-то диковинное. И, естественно, большая часть этой толпы глазела на Раду, совершенно простодушно и не слишком-то стесняясь. Кое-кто перешептывался, отступая на шаг подальше и как-то сжимаясь, словно она могла их ударить, другие хмурили брови и насуплено следили за каждым ее жестом, а третьи и вовсе плевали в пыль под ногами и демонстративно уходили прочь, не оборачиваясь.

И это тоже было неудивительно. Мелонцы ненавидели эльфов. Прежде всего, за то, что те жили на их территории, и жили там по вине мелонцев, которые были настолько глупы, чтобы состряпать интригу, что привела в итоге к уничтожению Подгорного Эльфийского Княжества, а эльфам просто некуда было больше податься. Ненавидели и за то, что эльфы были достаточно богаты, чтобы почти что полностью игнорировать корону и ее приказы и существовать в Мелонии достаточно уютно и удобно для самих себя. Но больше всего, они ненавидели эльфов за их бессмертие, считая, что им и так достаточно повезло с вечной жизнью и молодостью, чтобы больше ничего хорошего их эту вечность не ожидало.

Однако Раду среди всех остальных эльфов они выделяли и ненавидели с особенным вкусом, как выскочку, что втерлась в доверие Лорда Страны, как тирана, который измывался над жителями Северных Провинций, и это при том, что она же их от севера и защищала. И, конечно, за то, что сама она плевала на их ненависть и умудрялась как-то существовать в их грешном мире, не собираясь никуда уезжать и вполне себе комфортно себя чувствуя при дворе. Это было особенно забавно, учитывая тот факт, насколько сильно ее воротило от всего, связанного с двором.

- Милорд Тан’Элиан, - послышался из-за спины густой приятный голос, и Рада обернулась. – Миледи. Доброго вам утра под светлыми очами Грозара.

Тарвен Тан’Амброн, Лорд-Протектор Мелонии, был, пожалуй, одним из немногих людей при дворе, к которым Рада питала теплые чувства. Ему было уже хорошо за пятьдесят, и седина высеребрила его аккуратно подстриженную бороду и волосы, собранные на затылке в тугой хвост. Однако плечи его оставались крепкими и полными силы, и держался он всегда подтянуто, спокойно, двигался плавно, четко выверяя каждое движение. Этот человек действительно был воином в отличие ото всех остальных выпускников Военных Академий, он умел обращаться с оружием и знал цену человеческой жизни, что выгодно выделяло его в глазах Рады на фоне всех остальных.

Смуглое лицо Тарвена испещряли морщины, однако карие глаза полнились теплом и искрами смеха, когда он склонял голову перед Радой в поклоне, больше подошедшем какой-нибудь придворной даме. Когда-то именно будущий Лорд-Протектор, в те времена еще бывший наставником в Академии, знатно колотил ее шестом по плечам, обучаю обращению с копьем, а потом еще и драл ремнем за попойки, которые во время обучения были строго запрещены. С тех пор они сохранили приятельские отношения, и то, что Тарвен стал Лордом-Протектором страны, частично было заслугой самой Рады. Когда-то она шепнула мужу на ухо, что он стал бы лучшей кандидатурой вместо захворавшего и не подающего признаков выздоровления Вирдара Тан’Самара, и, подумав, Ленар выдвинул его кандидатуру на Совете Лордов. Лорд-Протектор прекрасно знал, откуда дует ветер, и все эти годы держал сторону дома Тан’Элиан во всех мало-мальски важных вопросах. Они с Радой даже переписывались несколько лет, когда основная часть кампании в Северных Провинциях была уже закончена, переписывались как приятели, оставляя в стороне государственные дела и политику.

- И вам доброго утра, милорд Тарвен, - улыбнулась Рада, протягивая ему руку. Здесь, в Латре это было не принято, но Тарвен был военным, а Рада только что вернулась из Северных Провинций, где без подобного жеста приветствия тебя могли запросто проткнуть мечом. Потому Тан’Амброн улыбнулся и крепко пожал протянутую ладонь.

- Лорд-Протектор, - слегка склонил голову Ленар, ровно настолько, насколько по своему положению должен был кланяться Тарвену.

Когда две тысячи лет назад Хорезмир, король государства Мелонъяр Тонал, что существовало здесь до последнего Танца Хаоса, умудрился переругаться со всеми, с кем только можно было, а потом еще и навлечь на себя гнев Аватар Создателя, в результате чего его государство пало, прямая передача царской власти от отца к сыну в Мелонии прервалась. Для того, чтобы в будущем избежать попытки захвата королевской власти одной из родовитых ветвей аристократов, власть во вновь созданном государстве была поделена: гражданская сосредоточилась в руках короля и Совета Лордов, военная осталась в полном распоряжении Лорда-Протектора Мелонии. И тот, и другой избирались путем прямого голосования из числа Лордов Страны на пожизненный срок без права передачи власти по наследству. Это создавало определенное равновесие в стране и открывало перед дворянами возможность вволю драться друг с другом за выгодные посты. А, следовательно, – народ мог вздохнуть спокойно, пока сильные мира сего были заняты своими собственными проблемами.

Войны в Мелонии случались редко, за исключением восстаний Северных Провинций, к которым все уже так привыкли, что не слишком реагировали на очередные попытки этого региона отделиться от внутренней Мелонии. Лорд-Протектор номинально считался ответственным за ситуацию на севере, однако по факту редко покидал Латр, предоставляя возможность проявить себя на ниве подавления восстаний своим подчиненным. Гораздо большее внимание он уделял внутренним делам страны: сдерживанием усиливающихся время от времени наемных сообществ, организацией Военных Академий и обучения в них, всевозможным смотрами армий, подготовке солдат и ополчения. Естественно, что не каждый Лорд-Протектор при относительно стабильной ситуации на внешних границах уделял свое время таким мелочам, как обстановка в стране. Большая часть из них вела точно такой же разгульный образ жизни, что и король, а также плела сеть интриг с тем же пылом, что и Лорды Страны.

Однако Тарвен выгодно выделялся на фоне всей этой толпы жадных до власти индюков тем, что в войне действительно что-то понимал, а свои обязанности выполнял тщательно и добросовестно.

Сейчас он тоже был верхом, а не в расписной карете, сидя в седле ровно и прямо, как и полагалось военному. Его гнедой не отличался особенно элегантным внешним видом: шерсть у него была тусклая, грудь и круп широкие, ноги мощные, да оно и не удивительно, учитывая рост и силу Лорда-Протектора. Однако опытный глаз сразу выделил бы твердые жгуты мышц, сильную спину и ноги, которые делали животное выносливым и достаточно быстрым.

За спиной Лорда-Протектора погромыхивала железом стража из восьми человек, первый из которых вез в руках шест с маленьким флажком в рыже-черных тонах мелонского флага. Сам Лорд-Протектор был одет в цвета своего дома: красный камзол с серебряными стрелами, вышитыми по бортам, горлу и рукавам. За спиной его на круп коня спускался мягкий серебристый плащ, скрепленный на груди маленькой пряжкой в виде стрелы.

Улыбнувшись Раде и подведя своего коня поближе к ним, он взглянул на Ленара и негромко заговорил:

- Сегодняшнее заседание обещает быть интересным. Свое желание присутствовать на нем изъявил посол речных эльфов.

- Собираются поглазеть на мое унижение, стервятники! – проворчала под нос Рада, кривясь.

Ровно в той же мере, как эльфы не любили ее саму, Рада не любила их в ответ. По ней, они были ничем не лучше людей, во всяком случае, те из бессмертных, что выросли вне Мелонии, в своих собственных государствах. И речные среди них были самыми худшими: напыщенными, самодовольными, кичащимися своей особой кровью, привнесенной, по их словам, из-за Кругов Мира еще на заре Этлана.

Ленар кашлянул, бросил на нее короткий предостерегающий взгляд, но Тарвен только рассмеялся и покачал головой.

- Вижу, язык у тебя за эти годы так мягче и не стал, Рада! Все тот же напильник.

- С чего бы ему стать мягче? – хмыкнула она. – Я восемь лет прожила с наемниками, пиратами и прочим сбродом. И они, уж поверьте мне, за своей речью не следят.

- А вот тебе бы стоило, - посерьезнел Тарвен, глядя на нее. – Сейчас не самое лучшее время для того, чтобы показывать зубы. Его величество не слишком-то охотно подписал твое помилование, и любое твое неверное движение может привести к повторной ссылке.

- Я регулярно напоминаю об этом своей жене, Лорд-Протектор, - негромко поддержал Тарвена Ленар. – Ей, к сожалению, еще сложно перестроиться. После возвращения оттуда прошло всего десять дней. К тому же, вы и сами прекрасно знаете, при каких именно обстоятельствах она оказалась в опале. Любой бы язвил на ее месте.

Ленар поддерживал ее, как всегда и во всем, и Рада укорила себя за мелькнувшую было мысль плеснуть королю в лицо вина и вновь за это прегрешение уехать на север. К тому же, это было глупо. Войны там сейчас не было, а новую пока что затевать никто не собирался. А здесь у нее было двое детей от Лорда Страны, и не стоило портить этим детям будущее, покрывая их имена позором. Им и так-то жизнь медом казаться не будет, ведь никто из окружающих не даст им забыть, какая именно кровь течет в их жилах. Так что ухудшать их и без того поганое положение не стоило.

Она вновь оттянула пальцем воротник рубашки и нахмурилась, глядя вперед и держа при себе свои комментарии. Ничего. Уж сегодня вечером я напьюсь, подерусь с кем-нибудь, отведу душу. Осталось потерпеть всего несколько часов, и все придет в норму.

- Никто не спорит с этим, Ленар, - спокойно проговорил Тарвен. Бросив короткий взгляд на лицо Рады, он перевел тему. – Я поговорил с леди Тайрен, и она согласилась поддержать честь Рады охотно и без обсуждений. К тому же, она выразила желание посетить вас на днях, так что ждите гостей. Думаю, она сможет рассказать много чего интересного, чтобы ввести Раду в курс новостей столицы.

О, да! Уж у кого-кого, а у леди Тайрен всегда было что порассказать, и чаще всего, эти ее рассказы вызывали у Рады мигрень. Сама по себе Тайрен была очень даже неплохой бабой, с достаточно острыми мозгами и крутым нравом, чтобы держать если не в страхе, то в опасении за свою репутацию половину двора. Вот уже долгие двадцать пять лет Тайрен возглавляла сообщество Благородных Мечей и, соответственно, имела очень большие связи в придворных кругах.

Так как вся дворянская верхушка обязана была служить, каждый год после выпуска из Академий образовывалась целая толпа дворян, имеющих право на ношение оружия и делающих вид, что умеют им пользоваться. Войны шли нечасто, и никакого рвения участвовать в них эти пугала не проявляли, зато гораздо охотнее они мотались на бесчисленные охоты, состязания и прочую ерунду, которая могла быть интересна только в том случае, если у человека было много свободного времени и очень мало мозгов. Поэтому, чтобы иметь повод в очередной раз одеть на себя перевязь с мечом, все эти лоботрясы сбивались в воинские сообщества, как они это называли. Сообщества эти носили высокопарные пафосные имена, имели многовековую историю и длиннющие списки почетных членов, среди которых были Лорды Страны, Лорды-Протекторы и даже короли, а их нынешние участники раз в месяц съезжались в шикарные особняки и устраивали там воистину свинские попойки, которые называли «совещаниями членов сообщества».

Естественно, что девок, которым в голову все-таки ударило не пойми что закончить Военную Академию, они к себе не брали, заявляя, что война – дело мужчин. А потому еще в стародавние времена в самом центре Латра образовался настоящий цветник из этих выпускниц под названием Общество Благородных Мечей. Им-то и заправляла леди Тайрен до’Ардор, женщина крайне амбициозная, властная и хитрая.

Большая часть выпускниц Военных Академий заканчивала их лишь для выгодного брака, а потому леди Тайрен была в курсе всего, что происходило в их жизни и постелях после выпуска. Фактически, она владела исчерпывающей информацией обо всех интригах, причудах, слабостях и романах дворян, крутящихся у трона, и периодически выгодно приторговывала ей, или использовала в целях собственного возвышения. Занималась леди Тайрен и филантропией: Благородные Мечи издревле поддерживали политику, проводимую Лордом-Протектором, наверное, только поэтому этот курятник до сих пор никто не разогнал.

Сразу же после окончания Академии, Рада была вынужденно почтена визитом Тайрен, которая долго и с придыханием мурчала, ходя вокруг да около, пока (часа через три) до Рады не дошло, чего она от нее хочет. Когда же она наотрез отказалась вступать в сообщество, леди Тайрен поджала узкие губы и удалилась. А потом гадила ей по мелочи в течение следующих нескольких лет, создавая при дворе не самое лучшее мнение о ней. Впрочем, Раде до этого дела не было никакого, и, в конце концов, Тайрен успокоилась, а потом и вовсе сменила гнев на милость, когда Ленар поддержал кандидатуру Тарвена, ее бывшего любовника, на пост Лорда-Протектора Мелонии.

Теперь она повсюду щебетала о том, какие они с Радой близкие подружки, и периодически заезжала к ней выпить, во всяком случае, так обстояли дела до ее ссылки. Впрочем, при ближайшем общении Тайрен оказалась достаточно интересной женщиной. Пила она как медведь, практически не хмелея, и была достаточно умна для того, чтобы прекрасно разбираться в политическом климате при дворе. И когда они оказывались наедине, а весь эпатаж и напускное веселье спадало с Тайрен, разговаривать с ней было приятно.

- Ну, думаю, вам сейчас обоим необходимо подготовиться к тому, что вам предстоит, а потому больше не буду стеснять вас своим обществом, - Тарвен слегка склонил голову, а потом ударил пятками коня. – Увидимся во дворце. Милорд. Миледи.

Рада поклонилась ему в ответ и рассеяно заморгала. Оказывается, погруженная глубоко в свои мысли, она даже и не заметила, как они выехали к дворцовой площади в центре города.

0

4

Глава 3. Золотая клетка

Королевский дворец располагался на большой вымощенной камнем площади, отрезанный от всего остального города крепостной стеной. Каменные глыбы высотой с человека складывались в монолитную громаду около десяти метров высотой, и там, между зубцами, виднелись фигуры часовых, застывших через равные промежутки и охраняющих покой короля. Стена имела восемь караульных башен, каждую из которых украшали флаги Мелонии с лисьей головой в центре, а толщиной была едва ли не с проспект, по которому сейчас ехала Рада. Поговаривали, что возвели стену целых две тысячи лет назад, сразу же, как только Аватары Создателя покинули дымящиеся руины того, что когда-то было государством Мелонъяр Тонал, осмелившимся воспротивиться Танцу Хаоса и принять не ту сторону в войне. На взгляд Рады, надо было быть полным идиотом, чтобы не поддержать Аватар. В конце концов, они возрождались каждые две тысячи лет. Уж наверное это был не такой большой промежуток времени, чтобы полностью забыть, что именно ждет страну, которая не поддержит их в их войне. Впрочем, мелонцы никогда не отличались большим умом, ни в древности, ни теперь.

Тракт упирался в широкие ворота в крепостной стене, за которыми темнел длинный тоннель. Дубовые створки, обитые железом и покрытые резьбой с изображениями лисьих голов, были распахнуты настежь, и возле них выставили почетный караул королевской стражи, которая встречала прибывающих гостей. Эти солдаты хоть и держались прямо, словно вместо позвоночника у них в спинах были вбиты колья, все равно выглядели для нее игрушечными. Вряд ли хоть кто-нибудь из них хоть однажды участвовал в настоящем сражении. А гонять попрошаек на рынках, да учиться ходить строем мог любой дурак.

Ленар взглянул на нее, но так ничего и не сказал, когда они подъезжали к воротам в крепостной стене. Впрочем, он мог и не открывать рот, Рада и так прекрасно знала, какие у него будут аргументы. И успела уже вволю наслушаться их.

Копыта коней застучали по мостовой, выбивая из нее гулкое эхо, что бродило под темными сырыми сводами тоннеля. Рада сощурилась, глядя вперед, туда, где рассветное солнце заливало своими лучами площадь перед королевским дворцом. Народа там было еще не слишком много, всего несколько карет медленно заворачивали к парадному входу, да прочь отъезжали два эскорта стражи из разных домов, стараясь держаться друг от друга на почтительном расстоянии. Это тоже было забавно: стражники разных домов могли сколько угодно пить по ночам в тавернах, обнимая друг друга за плечи и вопя пьяными голосами песни, но днем, когда они охраняли представителей разных домов, их контакты строго запрещались, а сами они держались холодно и подозрительно. Этот город просто пропитан ложью насквозь.

Площадь была просторной, со всех сторон ее окружала крепостная стена, а в самом центре размещалось три фонтана. Рада выехала из-под арки стены и выпрямилась, с наслаждением вдыхая прохладный утренний воздух.

Фонтаны были расположены цепью на небольшом расстоянии друг от друга. В центральном стоял высокий мужчина, опираясь на тяжелый двуручный меч. На его голове виднелся дубовый венок, а плащ на груди был сколот пряжкой в виде маленькой молнии. Лицо мужчины было спокойным, глаза из-под пушистых бровей смотрели вперед, на приезжих. А из-за его спины вверх взлетала струя пенящейся воды, опадая ему на плечи и разбиваясь на мелкие капельки. На взгляд Рады, это было не самое лучшее изображение Громовержца Грозара, да и вряд ли самому ему понравилось бы, что ледяная вода без конца долбит его по макушке. Но ее мнения, собственно, никто и не спрашивал. Да и памятник стоял здесь как минимум три века, и мелонцы вовсю драли глотки, утверждая, что за все это время не было ни одной серьезной войны, а это означает, что Грозар покровительствует Мелонии. Рада готова была поклясться, что это означает нечто другое. А именно: что скоро Грозар все-таки услышит ее молитвы и позволит этому городу проваливаться прямо в бездну мхира. Но пока еще этого не случилось, к ее огромному сожалению.

В двух других фонтанах виднелись фигуры женщин, держащих большие чаши с водой, которые они на вытянутых руках подносили с поклоном Громовержцу. Струи воды взметались вверх из этих фонтанов в сторону Грозара и образовывали две большие арки, ослепительно сверкающие на солнце. Молодые дворяне обожали носиться под ними в жару, толкать девок в фонтаны или пытаться залезть на скульптуру Грозара. Рада каждый раз только ухмылялась и думала, что именно ждет тех, кто с пьяными хохотом раскачивался на макушке Грозара, вопя непристойные песни. Во всяком случае, если верить Жрецам Церкви Молодых Богов, – то ничего хорошего.

Сразу же за фонтанами в конце площади высился королевский дворец Мелонии. Здание было огромным, сложенным из белых мраморных глыб, причем преобладали прямоугольные, тяжеловесные формы. Могучий портик над входом поддерживали два ряда белоснежных мраморных колонн, парадная лестница под которыми казалась просто игрушечной. Четыре высокие башни по углам дворца тоже были прямоугольными, и из-за этого смотрелись ниже, чем были на самом деле. Центральная часть дворца скрывалась под высоким стеклянным ромбом, которым вся Мелония гордилась почти так же, как и своими Военными Академиями. Рада не спорила: ромб этот действительно был произведением искусства: еще бы, кусок стекла, накрывающий площадь в несколько десятков метров и при этом держащийся без опоры, лишь за счет собственного веса и формы. И да, через него прямо в центральный зал дворца падал солнечный свет, и лучи его заливали сидящего на троне короля. Все это было очень торжественно, очень красиво и хорошо, но снаружи смотрелось слишком громоздко и колюче на ее вкус. Может, я просто не люблю архитектуру. Или королевский дворец. Или вообще Мелонию.

Ленар повел коней так, чтобы по большой дуге объехать фонтаны, и ни одна капелька воды из них не упала на его вычищенный и выглаженный камзол. Путь занял больше времени, чем если бы они ехали напрямик, и Рада смогла вдоволь налюбоваться торжественным мрамором, золотыми украшениями, высокими витражами окон и всем пафосным великолепием дворца. И не сдержала смешка, когда сидящий на золотых завитках над одним из окон голубь с громким курлыканьем нагадил прямо на лоб изображенного на витраже короля Мелонии Ирдана Тан’Самара, что правил здесь, когда она еще была ребенком.

Королевские конюхи поспешили им навстречу, чтобы принять лошадей, и Рада легко спрыгнула на землю, придерживая поводья Злыдня. Тот сразу же попытался цапнуть ее за плечо, и она отвесила ему шлепок прямо по носу. Жеребец удивленно навострил уши, глядя на нее: так с ним, видимо, никто раньше не обращался. Глядя ему в глаза, Рада доверительно сообщила:

- Поверь, лапушка моя, я твои выкрутасы терпеть не буду, так что лучше тебе научиться сотрудничать, ясно? И, к твоему сведению, я тоже умею кусаться.

Жеребец попытался фыркнуть, но Рада оскалилась, прямо в выкаченный глаз, демонстрируя клыки, и передала поводья подбежавшему с поклоном груму.

- Осторожнее с ним. Эта тварь кусается, причем сильно.

- Слушаюсь, миледи, - грум поспешно поклонился и отвел глаза, но плечи его одеревенели.

Рада скривилась, чувствуя тоску. Она опять повела себя не так, как должно было дворянке, и этим в очередной раз уже напугала слугу. Теперь по всему дворцу опять будут судачить о ней и Ленаре, и это ему не понравится. Проклятье! Надеюсь, там, во дворце, есть хоть что-нибудь выпить. Иначе я тут просто умру.

Ленар спешился, сделав вид, что ничего не заметил, и подошел к ней, стягивая с рук тонкие перчатки для верховой езды и затыкая их за пояс.

- Не беспокойся, все будет хорошо, - негромко проговорил он, глядя на нее. – Тебе осталось выдержать всего несколько часов, и ты будешь вольна делать то, что тебе хочется.

Рада очень сомневалась, что дела обстоят именно таким образом, но кивнула, чтобы успокоить мужа. Для него все это было очень важным, а он сделал для нее в этой жизни гораздо больше, чем любой другой человек. И ей нужно было быть благодарной за его заботу.

Вдвоем они зашагали по широким беломраморным ступеням вверх, к распахнутым настежь дверям парадного входа. Возле створок стояли одетые в черно-рыжее стражники с алебардами в руках, вытянувшись по струнке и глядя прямо перед собой. Перешагнув через порог, Рада тяжело вздохнула. Здесь даже пахло пафосом: пылью тысячелетий, драгоценными вазами и статуями, золотом и шелком.

Длинный коридор с высоченными потолками, золотыми светильниками и резьбой, вел вглубь дворца, к парадной лестнице. На стенах вытянулись дорогущие старинные гобелены с изображениями королей и Лордов-Протекторов Мелонии, с гордостью собирающие на себя пыль уже целых две тысячи лет. Полы застилали алые ковры без единого пятнышка грязи, и Рада представила себе, как по ночам их буквально языками вылизывают до кристальной чистоты сотни слуг. Ее отражение дробилось в пузатых боках золотых светильников, дрожало на завитушках позолоты под потолком. На отделку этого коридора можно было купить верность всех пиратов побережья Северных Провинций, да еще и на пару рыбацких деревенек осталось бы.

Эхо голосов и смеха дворян гуляло по коридору, Рада уже отсюда видела их, столпившихся впереди у парадной лестницы и о чем-то переговаривающихся. На один короткий миг ноги дрогнули, и она едва не развернулась на месте, чтобы сбежать отсюда, пока еще не поздно, но приказала себе шагать вперед. Внутри отчаянно молотилось сердце, и что-то тихонько шептало ей, что не здесь ей нужно сейчас быть, что это не ее место, что она не создана для этого. Да знаю я! – горько подумала она в ответ собственному сердцу. Но что ж теперь поделать-то? Пути назад уже нет. Да его, кажется, никогда и не было.

Ленар твердо кивнул ей и уверенно зашагал вперед, а Рада потащилась за ним следом. Коридор вывел их в большое просторное помещение, в конце которого начиналась полукруглая парадная лестница из белого мрамора и золота, ведущая на второй этаж, к парадным залам. Любой бы забыл обо всем на свете, глядя на роскошный плафон на потолке, где с белых облаков спускались Молодые Боги, неся корону мелонскому королю, на белоснежную лепнину, пушистыми завитушками спускающуюся со стен и буквально повторяющую изгибы облаков на плафоне, на золотые вазы-светильники, источающие сладкий аромат диковинных южных масел, на фарфоровые вазы, изукрашенные перламутром, каждая из которых представляла собой шедевр мирового искусства. Любой, но не Рада. Она видела лишь ложь, которая окутывала, пропитывала все здесь, начиная с людей и заканчивая тяжелым камнем стен.

Дворяне, что столпились у подножия лестницы, Раду не слишком интересовали, но она деревянно поклонилась в ответ на их приветствия. Лица и имена она уже успела подзабыть за время своего долгого отсутствия в столице, а цвета их домов пестрели в глазах одним размытым пятном. Ленар, взглянув ей в лицо, вздохнул и негромко прошептал:

- Иди, я сам здесь разберусь.

Благодарно кивнув мужу, Рада почти что взбежала по широким ступеням лестницы, спиной чувствуя все эти оценивающие взгляды, что жгли ей лопатки. Это оказалось гораздо хуже, чем она думала. Гораздо. Осознавать, что все эти змеи до единой, шипят и скалятся, смакуя каждый ее неверный жест, каждое неправильно и не к месту сказанное слово, было невыносимо. Я здесь как пугало посреди лавки торговца шелком. Внутри стало горько, и Рада лишь тяжело вздохнула, взбегая по второму пролету ступеней.

Два белоснежных льва на постаментах охраняли вход в тронный зал дворца. Сейчас все внутри него заливал розоватый свет раннего утра, а над головой Рады виднелось рассветное небо: проклятый стеклянный куб, которым так гордились мелонцы, предстал во всей своей красе. Окна в два человеческих роста высотой утопали в золотой резьбе и белом шелке занавесей. Полы из белого мрамора блестели так, что в них можно было смотреться, словно в зеркало. У дальней стены помещения на возвышении стоял большой тяжеловесный трон на золотых львиных лапах, бархатное сидение его было потертым. Именно здесь покоилась венценосная задница короля Маркарда во время официальных приемов, а потому подушку постоянно перетягивали, чтобы поддерживать ее парадный вид.

Сейчас короля на троне не было, да и сам тронный зал был почти что пуст. Над головой Рады навис гигантский плафон с изображением первого короля Мелонии – Адриана, который попирал ногой кого-то, крайне напоминающего внешне эльфа, которого в педантично прикрепленном к стене описании к плафону именовали просто «захватчик». В руках у Адриана было знамя Мелонии – черная лисья голова на рыжем поле, - и меч, едва ли не такой же огромный, как и он сам. Рада только фыркнула, глядя на его воинственное выражение лица. С такой рожей он мог, скорее, делать что-нибудь иное: подрезать ногти на пальцах ног или вытаскивать из ягодицы занозу, но уж точно не получать благословение от богов.

Народу в зале почти что не было, лишь пятеро дворян стояли небольшой группой у восточного ряда окон, справа от трона, где располагался один из столов с закусками. Он буквально ломился от еды, но не это привлекло внимание Рады, а несколько высоких пузатых кувшинов. Скорее всего, в них было вино или что-то покрепче, во всяком случае, она от души на это надеялась.

Не обращая внимания на обернувшихся к ней дворян, Рада прошагала к западным окнам и столу возле них и деловито поискала глазами бокалы. Они стояли на самом краю стола: дорогущий сервиз на тысячу персон, тонкий хрусталь, изящно оформленный золотым тиснением. И вот это вот били пьянющие сынки лордов, нарезавшись в хлам и вывешиваясь из золоченых окон тронного зала Мелонии, чтобы поблевать. Неужто стоило тратить на этот сервиз столько денег?

Сунув нос в четыре высоких кувшина, Рада нашла-таки бренди и вздохнула с облегчением. Она принялась наполнять свой золоченый бокал, когда сзади прозвучал голос, который Рада совершенно не ожидала здесь услышать:

- Все как всегда. Солнце встало – Рада пьет. Мне кажется, это давно уже надо сделать поговоркой.

Рада обернулась, едва не выплеснув содержимое своего бокала прямо на грудь стоящему перед ней Алеору. А потом, плюя на то, что на нее смотрят дворяне, а также на кувшин и бокал в собственных руках, сгребла его в объятия.

- Грозар! И ты здесь! Но как?! – Алеор крякнул, когда кувшин все-таки хорошенько задел его по спине, и Раде пришлось выпустить его из рук. – Боги! Как же я рада видеть тебя! – выдохнула она, глядя в его смеющиеся синие глаза.

Все эти годы Алеор был для нее другом, и даже больше – единственным светлым солнечным лучиком во всей этой мерзкой однородной каше жизни в Мелонии. Они познакомились очень много лет назад, еще когда она только-только собрала свой первый отряд и воевала на западе Мелонии. Он тоже выполнял там свой очередной заказ и наделал множество шума, одним своим появлением разогнав большую часть бандюков, за которыми так долго и кропотливо охотилась Рада.

Алеор Ренон был наемником, но выделялся на фоне даже самых отъявленных из них словно бешеный волк на фоне мелких диванных собачек. Эльф по рождению, наследник трона Лесного Дома, единственный потомок Ирантира Солнце, великого эльфийского короля древности, живая легенда, Алеор был прямой противоположностью всему, чем собственно и являлся. Придворная жизнь не интересовала его, политику он откровенно ненавидел, как и собственных сородичей, как и вообще всех, кто окружал его на протяжении очень долгой, более полутора тысячелетней жизни. Он состоял во всех известнейших наемных сообществах и при этом никогда не участвовал в их внутренней жизни, не занимал никаких постов и должностей. Он брал только самые сложные, самые невыполнимые заказы, а за них назначал плату по собственному усмотрению, и ни один заказчик не смел отклонить его условия или даже поменять их. Алеор убивал королей и вельмож, брал крепости, которые до этого считались неприступными, сжигал города и крошил на куски монстров, держащих в страхе как минимум половину Этлана. Его имя давно уже стало нарицательным, и им пугали детей. Однако самому Алеору было плевать на все это, ровно в той же мере, как на невыполнимость поставленных перед ним задач. Он просто делал то, что было невозможно для других, делал за большие деньги, но больше потому, что самому ему этого хотелось. И он никогда ни перед кем ни на миг не унижался, а его свободу не ограничивало ничто в этом мире, даже его собственная королевская кровь, и это восхищало Раду в нем превыше всего.

Что касается ее собственной судьбы, то к ней Алеор всегда проявлял особое участие. Судя по всему, Рада импонировала ему, как единственная эльфийка Мелонии, посмевшая наплевать на обычаи и жить так, как ей хотелось. Во всяком случае, он это так воспринимал. Потому, в отличие от своих сородичей, Алеор общался с ней, когда бывал в этих краях, заезжал на попойки, а иногда и предлагал неплохие задания, достаточно прибыльные и интересные, чтобы Рада согласилась участвовать в них. А еще – его терпеть не мог Ленар, и от этого в груди тоже становилось тепло. Не то, чтобы Рада делала что-то назло мужу, однако дружба с Алеором была единственным глотком свежего воздуха в путах долга и титула, которые пережимали ей глотку все эти годы.

Как и всегда, Алеор был одет во все черное, а плечи его закрывал длинный черный плащ, скрывающий фигуру. Он был на пол головы выше Рады, достаточно широк в плечах, но при этом жилист, словно ивовый прут. Его черные как вороново крыло волосы спускались на плечи, рассыпаясь волной по спине, и это тоже выделяло его на фоне всех остальных эльфов – он был единственным черноволосым эльфом во всем Этлане, сохранив линию преемственности по внешности от самого Ирантира. Черты его были не слишком красивыми: длинный подбородок и заостренные скулы придавали ему хищное выражение, а синие глаза всегда оставались жгуче ледяными, и смотреть ему в лицо было непросто. Однако на самом их донышке хранилось немного тепла для Рады, и это льстило ей с самого момента их знакомства.

Иронично ухмыльнувшись, Алеор отобрал у нее кувшин с бренди, не глядя, плеснул себе в бокал, и только после этого отозвался:

- Пришел поглазеть на то, как ты будешь лобызать полы пред стопами великого Маркарда Тан’Ганда. Надеюсь, ты, как хорошая девочка, потренировалась дома, чтобы все выглядело вдвойне натурально?

А еще он умел прекрасно портить настроение, и это, пожалуй, было самым сильным из всех даров, коими наградили его Боги. Впрочем, даже несмотря на всю его ядовитость, она была поистине рада его видеть. Если Алеор будет здесь во время всей этой клоунады, присяга королю пройдет гораздо легче, чем ей казалось поначалу.

- Потренировалась, - буркнула Рада, поймав на себе его смеющийся взгляд. – Можешь зайти и проверить, если на слово не веришь. Все полы в доме блестят, как новые.

- Оставлю честь принимать этот экзамен твоему муженьку, - хмыкнул он в ответ, отхлебывая из кубка. – Как кстати он поживает? Что-то я его здесь не вижу.

- Ленар внизу, общается с дворянами, - отмахнулась Рада.

- Не наговорился еще? – деланно вздохнул Алеор. – Ну ничего, ничего. Теперь у него будет предостаточно времени, чтобы почесать языком о государственных делах.

- Что ты имеешь в виду? – прищурилась Рада. За словами эльфа звучал невысказанный намек.

- Все, - пожал плечами тот. – Твое триумфальное возвращение в столицу, твою присягу. Тут просто до смерти уговориться можно, ты так не считаешь?

- Слушай, оставь свой яд при себе, - поморщилась Рада, - и говори по делу. Чего пришел? Я не питаю иллюзий: ты не потащился бы в это гадючье гнездо только для того, чтобы поддержать меня, расчудесную и распрекрасную, на этой присяге. Что-то случилось, и я хочу знать, что.

Алеор покрутил бренди в бокале, насмешливо глядя на нее, потом сделал еще один глоток. Из-под опущенных ресниц он внимательно наблюдал за дворянами, собравшимися в зале. Те держались на расстоянии, по правде, они боялись Алеора как огня, и никто из них не решился бы подслушивать. Однако эльф все равно был настороже, как и всегда.

- Да, мозги ты себе на севере не отморозила, и это уже радует. И естественно, я бы не потащился сюда только за тем, чтобы поддержать тебя, уж прости. - Рада нетерпеливо кивнула, ожидая продолжения. – Просто у меня появилось одно дельце, и мне нужен партнер, на которого я смогу положиться в нем.

- Что за дельце? – Рада постаралась говорить как можно спокойнее, однако сердце в груди застучало, как бешеное. Как и всегда Алеор появлялся из ниоткуда словно свежий ветер, появлялся лишь затем, чтобы вытащить ее из этого болота, в которое ее все глубже и глубже засасывало, и порой казалось, что выбраться наверх она уже никогда не сможет.

- Дельце что надо, поверь мне, - Алеор взглянул на нее, и в его глазах Рада углядела знакомые искорки азарта. – Достаточно серьезное, чтобы взяться за него основательно.

- Рассказывай.

- Если в двух словах, то прошу вас, миледи. Владыка Илион предложил мне собрать команду и отправиться за Семь Преград к Неназываемому.

Рада, которая как раз делала глоток, подавилась бренди и закашлялась так, что слезы из глаз хлынули. Алеор по-отечески похлопал ее по спине, пока она прокашливалась, бросая хищные взгляды на разглядывающих их дворян. Как только способность говорить вернулась к ней, Рада вытаращилась на него и сбивчиво зашептала:

- Ты совсем ума лишился, что ли?! Ни один дурак не сунется в логово Неназываемого ни за какие деньги! Проще сразу же выпить яду и упокоиться с миром! Какая бхара тебя туда несет?

- Владыка Лесного Дома Илион, - оскалился Алеор. – А еще – приличный кусок земли к югу от Кевира со всеми доходами в мое полное распоряжение. Ну, и обещание не лезть ко мне как минимум тридцать лет.

Кусок действительно был лакомым, и Рада с трудом, но могла понять, почему Алеор на него польстился. Илион был его дальним родственником, причем бездетным, и не слишком-то с большой охотой отпускал наследника престола из Лесного Дома. Впрочем, тот и не особенно-то спрашивал, куда и когда ему уезжать, но у Владыки была прекрасная узда, сдерживающая его все эти годы, - титул самого Алеора. Как Светлейший Князь Лесного Дома, самый опасный наемник Этлана не имел права шляться там, где ему вздумается. Его место было в его стране, и Владыка использовал любые предлоги и поводы, чтобы задержать его там подольше. В общем-то, в какой-то степени Алеор был предоставлен сам себе еще меньше, чем Рада – ее-то, в конце концов, никакой трон не ожидал. Однако эльф всеми силами пытался игнорировать свое будущее и настоящее, выкручиваясь из цепких лап Владыки, и обещание Илиона не лезть к нему тридцать лет стоило едва ли не столько же, сколько доходы со всех южных земель Лесного Дома вместе взятых. Не говоря уже о славе, которая неминуемо ждала его после возвращения из-за Семи Преград, куда не ступала нога ни одного смертного с самого сотворения мира.

Однако, слава эта ожидала его только в том случае, если он сможет вернуться оттуда живым. За Семи Преградами спало зло, у которого даже не было имени, зло, подстегнувшее на бунт Крона многие тысячелетия назад, зло, породившее империю Сети’Агона и всех тех тварей, которых Алеор с таким прилежным упорством уничтожал последние полторы тысячи лет. Не он один, конечно, в этом участвовали и остальные государства, выставляя свои войска против нежити, ползущей с Востока, из Хмурых Земель и Страны Мрака за ними. Но были и такие твари, против которых отказывались выходить многотысячные армии, и тогда Алеор назначал за свою работу непомерную цену, улыбался своей гаденькой улыбочкой и уходил на время. А потом возвращался с уже подтухшей головой какого-нибудь очередного монстра и бросал ее к ногам бледных от ужаса заказчиков, которые желали лишь одного: чтобы он поскорее убрался с их глаз и никогда больше не возвращался. За такие подвиги ему и дали имя «Тваугебир» - Убийца Тварей, и это имя заставляло людей по ночам запирать ставни и двери, забиваясь поглубже в уютное тепло своих домов, и надеяться, что он никогда не придет к ним на порог.

Рада верила в то, что Алеор способен на все, ну, практически на все, но даже он не обладал достаточной силой, чтобы сунуться к Неназываемому. Никто из смертных и бессмертных ей не обладал.

Постаравшись звучать как можно увереннее, она взглянула на своего старого друга и заговорила:

- Никакие деньги, никакие обещания и слава не стоят того, чтобы лезть за Семь Преград, Алеор. Ты сгинешь там. – Алеор фыркнул, и Рада настойчиво продолжила: - Неназываемый – это не какой-нибудь Страж Болот, это первородное зло. Что ты вообще собрался там делать? Убивать его? Но как?

- Тут выяснились кое-какие подробности, - Алеор придвинулся к ней, оглядываясь по сторонам и следя за тем, чтобы никто их не подслушал. – Говорят, в Роуре семь лет тому назад была большая заварушка. Якобы Сети’Агон попытался вырастить там армию и при помощи Неназываемого создать плацдарм для атаки на Срединный Этлан. Только у него ничего не вышло: местные скооперировались и разбили его в пух и прах.

- Местные? – удивленно вскинула брови Рада. – Там вообще кто-то обитает? Мне казалось, что там только дикари-лошадники, вот только вряд ли они смогли бы отбиться от Сета.

Роур находился на далеком западе материка, отделенный от основной части мира высокими непроходимыми горами, и вести оттуда до крупных городов доползали так медленно, что проще было ничего и не знать. Не говоря уже о том, что по дороге они обрастали невиданными подробностями, вроде баек о летающих на драконах мужчинах или женщинах, что жили отдельным народом, воюя против всего остального мира. Рада считала все это полнейшим бредом и выдумками заезжих менестрелей, однако послушать новости из тех дальних мест все равно было любопытно.

- Ты удивишься, но там есть народы и помимо лошадников, которые смогли дать отпор Сету, а уж поверь, он туда бросил достаточно сил для того, чтобы стереть их в порошок, - хмыкнул Алеор, отхлебывая из своего бокала. – Но да это неважно. Важно вот что: Илион говорит, что Неназываемый – это вовсе не то, что мы представляем, и не настолько опасен, насколько мы привыкли считать. Порукой тому слово Илиона, и на этот раз я склонен ему верить. Потому я и согласился собрать команду и отправиться туда, чтобы завершить то, на что у дикарей не хватило сил.

У Рады в голове все перемешалось, и она сказала себе, что и не хочет ничего понимать. Слова Алеора о том, что Неназываемый не так опасен, как все предполагали, звучали для нее совершенной бессмыслицей, едва ли не откровенной ложью. Вот только сейчас у нее не было времени вникать во все это, не говоря уже о том, что Алеор ничего по делу в общем-то и не рассказал. А Рада привыкла делать выводы по факту, владея всей имеющейся информацией.

С другой стороны, Алеор никогда не врал, во всяком случае, когда речь шла о серьезных делах, и она склонна была прислушиваться к его словам. А коли так, и Неназываемый – не угроза (что отказывалось укладываться в ее голове), оставалось еще Семь Преград, через которые нужно было пройти. Железный Лес, где листья деревьев были острыми будто копья, огненная земля, где под ногами буквально бурлила лава, холмы червей, которые населяли твари похуже, чем то, о чем рассказывали детям на ночь страшилки… Погоди! Ты что, серьезно задумываешься над его предложением?

Словно что-то вдруг вернуло Раду с небес на землю. Они стояли в золоченом зале королевского дворца Мелонии, где с минуты на минуту должна была начаться ее унизительная присяга на верность королю. Внизу, у парадного входа, ее муж общался с дворянами, прикладывая усилия к тому, чтобы на нее не смотрели, как на амбициозную жестокую чужеземку. Дома спал ее маленький сын, который вот-вот должен был поступать в Военную Академию Мелонии. А дочка, должно быть, уже встала и под приглядом дядьки сейчас штудировала книги по истории и культуре Мелонии. Она родилась и выросла в этой стране, она вышла замуж за мелонца и родила ему двоих детей. Она принадлежала этой земле так же, как и ее проклятая эльфийская кровь принадлежала ее жилам. И она не могла взять и бросить все для того, чтобы убежать следом за Алеором на край света стяжать себе славу первой бессмертной, ступившей в логово Неназываемого.

Алеор смотрел на нее, и что-то в его глазах было таким… таким понимающим, таким насмешливым и язвительным, что Раде вдруг стало стыдно. А еще внутри полыхнул гнев. Стараясь подавить его и не дать зазвучать в ее голосе, она отвела глаза и покачала головой.

- Прости, но в этот раз я вынуждена отклонить твое предложение.

- Почему? – открыто насмехаясь над ней, спросил эльф.

- Потому что у меня семья, - сказать это было так сложно, словно камней на плечи навалили. Возможно, так оно и было на самом деле. Рада подняла глаза на Алеора и встретила его взгляд, чувствуя себя так, будто сама собственными руками выкапывала свою могилу. – Мои дети здесь. Я не могу их бросить.

- Я знал, что ты так скажешь, - спокойно кивнул Алеор, - поэтому подготовился. За участие в экспедиции ты получишь часть земель к югу от Кевира, а также возможность проживать там вместе со своими детьми при условии, что они возьмут твое родовое имя, отказавшись от имени отца. Мы с Илионом уже обговорили это.

Внутри что-то предательски заскреблось. Словно весенний ветер, ворвавшийся в душное, пыльное помещение, полный запаха цветов и надежды. Рада сжала зубы, прогоняя прочь эти чувства. Они не имели ничего общего с реальностью. Это были лишь глупые мечты, мечты девчонки, которая хотела дойти до самого края мира, завоевать все моря и страны, хотела докричаться до самого неба и вышить на его бархатной синеве свое имя рисунками из звезд. Но та девчонка давным-давно умерла.

- Нет, Алеор. Мои дети – мелонцы, и они останутся в Мелонии вместе со своим отцом.

- Ты – эльф, Рада, - улыбка пропала из глаз Алеора, сменившись твердостью и требованием. – Твое место – в Лесном Доме, а не в этом захудалом сарае, полном чванливых разодетых петухов. Ты должна жить среди своих сородичей.

- Я живу там, где родилась, - упрямо покачала головой она. – Я живу в Мелонии, вместе с моей семьей. А твои лесные братья не слишком-то стремятся меня принимать к себе, потому что родилась я среди людей. Мои дети будут изгоями в Лесном Доме, как и мой муж, если вы вообще собирались его туда пускать, в чем я очень сильно сомневаюсь. Да и я вместе с ними. Тогда какая мне разница, где быть изгоем: здесь или там?

- Разница есть, - Алеор смотрел на нее, и в его глазах на миг промелькнула печаль. – Разница в том, что ты не знаешь своего места. Ты здесь задыхаешься. Это как клетка, которая сдавливает тебя и мешает расправить крылья. – Его слова били наотмашь прямо по самому больному, проникая ей в грудь, но Рада пока еще упрямо держалась за свое, отказываясь отступать. Алеор вновь ухмыльнулся, глядя на ее реакцию. – В тебе слишком много огня для этого болота. И я не хочу, чтобы этот огонь в тебе окончательно угас.

А самое поганое было в том, что в очередной раз он был прав. Рада и сама прекрасно знала все, о чем он говорил, прекрасно чувствовала это. Мелония выпивала все ее силы, высасывала их, словно тысячи кровососов облепили тело и отнимали у нее жизнь, каплю за каплей. Ее место было не здесь, среди шелков, лживых взглядов и ядовитого шепота. Ее место было среди раздольных полей, полнящихся ветром и небом, среди бескрайних пушистых лесов с их прохладой и тенью, среди раздутых штормовыми порывами волн, стальных и плюющихся ледяными брызгами, в тиши вековечных скал, подпирающих белобрюхие тучи. Ее место было где угодно, но только не здесь.

Но у нее были дети. И Ленар, который старался сделать ее жизнь не такой поганой, какой она всегда была. Она не могла бросить это.

Как не смогла и ответить Алеору. Он лишь внимательно вгляделся в ее лицо, одним глотком допил свой бокал и поставил его на край стола. И тихо проговорил, глядя куда-то мимо нее.

- Я буду в городе еще месяц. Время терпит, а я хочу собрать команду достаточно сильную для того, чтобы не пришлось разворачиваться на полпути к Семи Преградам. Я буду ждать твоего решения. – Развернувшись, он зашагал к выходу из зала и бросил, не оборачиваясь. – Найдешь меня, когда я понадоблюсь.

Рада с тоской проводила его глазами. Высокая фигура, которую обтекал длинный черный плащ, вышла из зала, и прочь от нее шарахнулось несколько дворян, дикими глазами глядя вслед и перешептываясь. А Рада отвернулась к столу и глубоко вздохнула, угрюмо всматриваясь в свой бокал. Алеор был прав во всем. Но это ничего не меняло.

На сердце стало еще тяжелее, и даже рассветные лучи солнца, дробящиеся в стеклянном куполе над головой и золотой мишуре зала, не могли улучшить ее настроения. Предстоящий день теперь стал только длиннее и тяжелее, а сама Рада чувствовала себя усталой и иссушенной до дна. Она хмуро потянулась за кувшином и наполнила свой кубок до краев, плюя на то, что при дворе хлестать бренди ведрами было непринято. Отойдя в сторонку и привалившись спиной к стене, Рада принялась потягивать напиток и вяло наблюдать за тем, как собираются придворные.

Пока они общались с Алеором, зал успел наполниться. Все не слишком родовитые семьи были уже здесь, как и двое Лордов Страны, Гелат и Аспар, те самые, что изо всех сил содействовали падению Рады. Сейчас оба они стояли у самого трона, отвернувшись от нее спинами и разговаривая с группой менее знатных дворян, но Рада буквально печенкой чувствовала все их презрение к себе. Эти двое никогда не успокоятся, пока не отравят ей жизнь окончательно, тут и к гадалке не ходи, так и будет. Оставалось только сделать так, чтобы их ненависть не перешла на ее семью. Ей уже даже приходили в голову мысли нанять убийц и решить проблему раз и навсегда, но вряд ли провернуть такое в центре Латра да еще и с двумя Лордами Страны было возможно. А сама она пачкать руки не могла: тогда ее детей уж точно затравят, как и Ленара. Золотая клетка, тут Алеор был прав. Золотая клетка с отравленными прутьями.

Перед ее глазами проходил целый калейдоскоп разноцветных платьев, камзолов, плащей. Дворянки почти что вываливались из своих тугих корсетов, а их сложные высокие прически и парики едва не сбивали висящие на толстых цепях под потолком хрустальные люстры. Мужчины щеголяли в коротких фраках с длинными фалдами за спиной и штанах, обтягивающих их до такой степени, что проще было бы явиться голыми. Вонь дорогих духов перемешалась, тугим облаком повиснув над залом, и Рада поняла, что задыхается в своем душном накрахмаленном воротнике. Уж лучше нюхать отбросы в Бакланьей Топи. Поморщившись, она осушила залпом бокал и направился к столу, чтобы налить еще. В голове только-только начинало приятно пощипывать, хотя Ленар ужаснулся бы, увидев, сколько она уже употребила за это утро. Но он не видел ее в Северных Провинциях, а потому и ничего не знал.

Направившись к столу за новой порцией бренди, Рада краем глаза заметила, как от толпы отделилась высокая фигура и направилась в ее сторону. Настроение испортилось окончательно: это был посол Речного Дома.

Эльф был высок, того же роста, что и она, и на его каменном лице не отражалось даже проблеска эмоции. Кожа его была гладкой, как у ребенка, без единой морщины, черты лица – тонкие, изящные. Да и двигался он также, словно перетекая с места на место, не в пример Алеору, чью грацию опасного хищника вообще никто не мог повторить. Одет эльф был в какую-то серую хламиду, стекающую с его плеч потоками шелка, его пепельные волосы лежали на плечах так ровно, словно последние три часа он, высунув язык, прилизывал волосину к волосине, а фиалковые глаза смотрели на нее с равнодушным любопытством. Так смотрят обычно на лошадей, выставленных на продажу. Рада скривилась и отвернулась, ища глазами нужный кувшин.

- Миледи, Киер? – голос у эльфа тоже был что ледышка: звонкий, но полный силы. Рада с неохотой взглянула на него. – Я посол Речного Дома, Элоин Тириен.

- Рада Тан’Элиан, - буркнула она в ответ, неловко кивая. Совсем ничего не ответить на обращение посла было бы проявлением ужасающей грубости и опозорило бы ее дом, но он обратился к ней по родовому имени, а не по имени ее Дома. Что тоже было грубостью. Грозар, как же я устала от всего этого!

Бессмертный никак не отреагировал на ее слова, складывая руки в замок на груди. Он был Первопришедшим, из тех чванливых зазнаек, хвалящихся тем, что ведут свой род от самых первых эльфов, ступивших на земли Этлана. Первопришедшие были расистами еще похуже мелонцев, и Рада примерно догадывалась, что нужно от нее этому. Иначе он бы просто и в ее сторону не взглянул: ее-то род уже принадлежал Этлану.

- Рад знакомству, - эльф лишь чуть-чуть нагнул голову, что должно было сойти за поклон. – И от имени моего Владыки прошу принять поздравления с вашим триумфальным возвращением в Латр, миледи.

- Спасибо, - буркнула Рада, ставя кувшин на место и отхлебывая из бокала.

Если такой ответ и оскорбил эльфа, то вида тот не подал.

- Должен заметить, что я знаком с обстоятельствами дела, из-за которого вы попали в ссылку. Послы Речного Дома еще восемь лет назад пытались добиться от короля более тщательного расследования инцидента, однако наш голос не был услышан. – Элоин смотрел на нее без выражения, словно засыпающая змея, однако Раду этим было не обмануть. У эльфов всегда был свой интерес, всегда, а у Первопришедших все это принимало совсем уж невыносимые формы. – И теперь, когда вы доказали свое мастерство в военном деле и вернулись в Латр с победой, мы бы хотели несколько окупить последствия инцидента с королем.

- Каким же образом? – фыркнула Рада, не сдержавшись.

- Права эльфов в этом регионе попираются уже несколько тысячелетий, - проговорил Элоин, нарочито игнорируя ее раздражение. – Лесной Дом не предпринимает никаких шагов для решения вопроса с провинцией совместного проживания людей и эльфов Рамасан. Мы же не можем вмешиваться напрямую из-за некоторых разногласий с королем Маркардом. – Губы эльфа слегка поджались, и Рада сдержала смешок. Разногласиями это можно было назвать с большой натяжкой. Маркард едва не взашей выталкивал послов Речного Дома из страны, а те под любыми предлогами отказывались уезжать. – Однако, мы можем поучаствовать в личной судьбе каждого нашего соплеменника.

Рада уже поняла, к чему он клонит. Примерно то же предложение Речной Дом делал ей и десять лет назад, когда она ненадолго вернулась в Латр из своих поездок по стране. Шпионить при дворе для эльфов, а за это – жалкие туманные посулы каких-то неведомых имений на границах Речного Дома, и это при том, что Первопришедшие гнали прочь всех «низкородных» эльфов, не пуская их даже на порог своих городов, - именно этого хотел от нее посол много лет назад. Вряд ли теперь его намерения изменились.

Она уже открыла рот для того, чтобы нахамить Первопришедшему и избавиться от его общества, но тут к ним из толпы вывернул Ленар. С каменным лицом взглянув на бокал в руках Рады, он слегка поклонился Элоину и проговорил:

- Прошу простить меня, посол, но я слышал, что вот-вот прибудет король. И хотел бы перемолвиться парой слов со своей женой до того, как начнется церемония присяги.

- Конечно, милорд. Не смею задерживать вас более, - отозвался эльф, потом долгим взглядом посмотрел на Раду. – С вашего позволения, я найду время, чтобы закончить наш разговор.

Когда он отошел прочь, Рада поморщилась и негромко выругалась под нос.

- Что он хотел? – холодно вздернул бровь Ленар, глядя вслед уходящему эльфу.

- Как и всегда. Чтобы я шпионила для них за королем.

- А что хотел милорд Ренон? – голос Ленара не изменился, но плечи его одеревенели. – Ему опять неймется втянуть тебя в очередную авантюру?

- Не беспокойся, ни во что он меня не втянет, - проворчала Рада, допивая залпом свой бокал и ставя его на край стола. – Пойдем. Я хочу только одного: чтобы все это поскорее закончилось.

Словно в ответ на ее слова, в двери тронного зала вошел герольд в рыже-черной ливрее и позвонил в вызолоченный колокольчик. Звук его был мерзким и высоким, точно таким же, как и голос самого герольда, объявившего:

- Милорды и миледи, его величество, король Мелонии Маркард Тан’Ганд!

- Грозар, дай мне пережить этот треклятый день, - проворчала Рада, глядя, как король торжественно входит в тронный зал, и придворные кланяются, расступаясь перед ним.


Вашему вниманию был представлен отрывок для ознакомления. Если книга понравилась, то вы можете прочесть ее полностью скачав в удобном формате в верхнем посте.

0

5

Спасибо, что выложили)) Правда "Танец хаоса" пришлось скачивать отдельно, да и то лишь пять глав нашла... Где-то читала, что в процессе написания:( Кому не сложно, скиньте продолжение, когда оно появится в интернете. Заранее искренне благодарю.

0

6

Колокольчик, так на фикбуке на страничке автора все есть) и даже рисунки героев))

0

7

да, Колокольчик, имеет смысл зайти именно на фикбук. Там две полные части "песни ветра" и уже 23 главы в "танце хаоса"

+1

8

Sonja Gatto, так я ведь с телефона в инете сижу) Читать онлайн неудобно... Обычно скачиваю книги на мобильный. На фикбуке уже бывала, рисунки и работы посмотрела) Правда скачать "Танец хаоса" смогла лишь на другом ресурсе, да и застряла теперь на пятой главе т.к продолжения не нашла.

0

9

W.Light
Как я написала выше - онлайн читать неудобно т.к с телефона в инете сижу + трафик (в моей стране интернет не самое дешёвое удовольствие) потому приходится книги скачивать))

0

10

на фике кнопочка есть "скачать работу" и выбор любого удобного для вас формата, док, фб2, тхт и тд

+2

11

Колокольчик, http://s8.uploads.ru/t/M59hE.jpg

+2

12

Всем большое спасибо) На фикбуке я просто по ссылке оказалась, впервые и даже не заметила иконку для скачки. W.Light, после вашего сообщения, сразу скачала ^ _ ^

0

13

Вместе, очень мощная книга, спасибо, что выложили. заставляет задуматься о многом.

+1

14

А вот не зашло, хотя очень люблю фентези... ( Печалька, ибо после отличных отзывов ожидал вкусного чтения...
И - не в обиду автору, но... Сочетание "вывернула глаза" после того, как встретилось в третий раз, заставило отложить книгу.

с уважением

0

15

"Танец хаоса" - продолжение  серии книг "Песня ветра" -  очень много интересного. Рада, Лиара, Алеор... Потом Анай, эльфы, гномы... Всё очень захватывает и с каждой книгой меняется повествование, характеры героев. Так же есть другая сторона этого мира, в книгах Aelah на фикбуке -"Дикая охота" где в итоге сплетаются пути персонажей книг обоих авторов. Да, в самом начале есть моменты немного нудные, но, откладывать книгу из-за этого не стоит. Вообще читать лучше с самого начала т.е с книг Lost in the sun, потом уже "Песня ветра", "Танец хаоса" и плавно переходить к "Дикая охота" где и эльфы, келерийские птицы, речной народ, дикие духи... Лично для меня это всё просто Вау. Если найду время, то распечатаю для себя все эти книги и перечитаю их уже в переплёте, а не с экрана телефона :-)

Отредактировано Колокольчик (10.09.17 20:08:17)

+1

16

эээх, кто бы выложил эти самые "Танец хаоса" и  "Дикая охота"... или хоть на почту бы прислал    http://s2.uploads.ru/VZ04A.gif

+1

17

Читала на ФБ.Первая книга ,можно сказать ,понравилась.где-то пролистывала-описание метафизичских явлений,эльф скую историю,но в целом было интересно.сама идея долгого путешествия по волшебному миру ,пираты,морские сражения произвели особое впечатление! А вот"за семью преградами"мне показалась скучной!совсем не та атмосфера,не та Рада..чего-то не хватило.бросила читать ,когда появились анаи.скучно и неинтересно.отношения Рады и Лиары мне показались чересчур сладкими до приторности."да,мое сердечко!","лучик мой золотой"...читателю эмоции нужны,переживания,тогда ты особо проникаешься героями!

0

18

[mod]Ссылка на сторонний ресурс удалена.
Gray[/mod]

А вообще -  уже год читаю книги этого автора. Потрясающая фантастика и точное описание энергетических процессов как в человеке так и в природе. До деталей. Хоть бери и учись йоге по её книгам.
А вообще -  потрясающий мир анай. Так захотелось пожить в нём?!...

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Золотой фонд » ВолкСафо "Песня ветра"