У Вас отключён javascript.
В данном режиме, отображение ресурса
браузером не поддерживается

Тематический форум ВМЕСТЕ

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Личности ЛГБТ » Дикинсоны: непознаваемая Эмили, неизвестная Сьюзен


Дикинсоны: непознаваемая Эмили, неизвестная Сьюзен

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Дикинсоны: непознаваемая Эмили, неизвестная Сьюзен
 

«Сьюзи, ты в самом деле вернешься домой в субботу, будешь ли снова только моей, будешь ли целовать меня, как прежде?»

Интригующие слова одного из многих писем Эмили Дикинсон, адресованных ее подруге Сьюзен Хантингтон… Дикинсон. Одна фамилия на двоих, ведь Сьюзен вышла замуж за брата Эмили, Остина Дикинсона. Без малого сорок лет Сьюзен и Эмили жили неподалеку друг от друга, но их письма отправлялись в дом по соседству почти каждый день. А еще – стихотворения Эмили. Те тысячи удивительных строк, которые будут опубликованы лишь после смерти автора, оценены уже в двадцатом веке, исчерпаны – никогда.

Формально Эмили и Сьюзен объединяла не только фамилия; они обе родились в декабре 1830-го года с разницей в девять дней, прожили большую часть  жизни в одной местности близ городка Амхерст в США. Возможно, они были знакомы в детстве, но с уверенностью можно утверждать, что в юности они уже дружили и переписывались. Три десятка лет они были соседями. Вместе они переживали радости и удары судьбы: помолвку Сьюзен и последовавший брак с Остином Дикинсоном, рождение у них троих детей,трагическую смерть младшего сына, Гиба; публикацию нескольких стихотворений Эмили без указания имени автора, смерть ее родителей и близких друзей.

Однако до сих пор в большинстве обзоров о жизни Эмили Дикинсон, легенды американской поэзии, Сьюзен Хантингтон фигурирует как жена брата и соседка, в лучшем случае – подруга.

Как бы ни спорили исследователи о степени близости и интимности их отношений, несомненный, хотя и долгие годы скрытый факт: Сьюзен была Читателем Дикинсон. Первое из датированных стихотворений Эмили отправила Сьюзен в 1848 году, когда обеим было по восемнадцать лет. Возможно,  последними словами, которые написала Дикинсон, стала фраза на записку от Сьюзен: «Мой ответ – несомненное Да, Сью.»
   

«Ты нужна мне все больше, а огромный мир все шире…»
 
В июне 1852 года Эмили Дикинсон отправила письмо своей подруге Сьюзен, которая в это время преподавала математику в школе для девочек в Балтиморе, Мерилэнд. Посланником, передавшим письмо, был отец Эмили, Эдвард Дикинсон, который направлялся в Балтимор на национальный съезд партии вигов. В постскриптуме этого пылкого письма Эмили вздыхает о том, что, если бы ей было дозволено быть делегатом на съезде, она бы смогла встретиться со Сьюзен. Первым, что могла увидеть Сьюзен, начав вскрывать письмо, была «инструкция»: «Открой меня бережно».

На протяжении следующих четырех десятков лет Эмили писала Сьюзен чаще, чем кому-либо из ее девяноста девяти известных адресатов. Эти письма смело можно назвать вторым по значимости Произведением Дикинсон. Сразу после первого – более тысячи восьмиста стихотворений, написанных и не опубликованных при жизни автора.

Эмили чувствовала глубоко и умела облечь свои мысли и чувства в слова. На поэтическое творчество ее вдохновляли все составляющие жизни, все, что ее окружало – и, конечно, близкие отношения с Сьюзен Хантингтон Дикинсон. Для Эмили она была соратником в поэтических и интеллектуальных задачах, была ее читателем, редактором, другом, источником любви, утешения и вдохновения. Их личная переписка раскрывает историю страстных, многолетних отношений, на которые, тем не менее, трудно поставить однозначный штамп-определение.

Более того, письма Эмили к Сьюзен позволяют заглянуть в неведомый нам мир творческого процесса, написания, исправления, поиска верного выражения мысли поэта. Благодаря письмам становится очевидно, что Сьюзен, сама будучи автором стихотворений, обзоров, эссе, рассказов, выступала и как первый и самый чуткий читатель Эмили. Именно ей Дикинсон доверяла наброски, черновые варианты, как и законченные стихотворения. Это было исключительное доверие, со-дружество, со-творчество. Но, несмотря на многолетний письменный диалог между женщинами, факт о каких-либо близких отношениях, тесной связи Эмили и Сьюзен был утаен. Вместо этого в многостраничных исследованиях творчества поэта  особое место традиционно уделяется трем письмам, которые Дикинсон адресовала и не отправила таинственному «Наставнику» (“Master”) – реальному или вымышленному лицу, на место которого разными исследователями предлагались имена нескольких мужчин, так или иначе знакомых с Эмили.

Каким образом получилось так, что важная часть творчества Дикинсон и письменное общение со столь значимым для нее человеком оказались скрыты на века?
   

Нерассказанная история

При жизни Дикинсон в печати вышло менее десяти ее стихотворений. После смерти Эмили ее сестра Лавиния (Винни) нашла в комнате поэта  сорок самодельных рукописных сборников и множество стихотворений на отдельных листах. Лавиния захотела  опубликовать эти ранее скрытые от глаз читателей произведения. С этой идеей и просьбой помочь Лавиния обратился к Сьюзен, которая была ближайшей подругой покойной сестры и также их соседкой. Сьюзен принялась скрупулезно разбираться с рукописями, на определенные тексты она ставила инициалы (D, F, L, N, P, S, W) и буквы «X» в попытке систематизации. Известно, что уже через семь месяцев после утраты подруги Сьюзен отправила письмо редактору одного издания со следующим предложением: «Возможно, вас заинтересует стихотворение мисс Эмили Дикинсон “Ветер” и вы захотите напечатать его?» При этом Сьюзен упоминает, что прилагаемый печатный экземпляр стихотворения – ее «проба новичка в машинописи».

Сьюзен работала над подготовкой наследия Эмили к изданию тщательно, намереваясь представить его во всей полноте. Она не пыталась сгруппировать стихотворения по темам так, чтобы они соответствовали ожиданиям читателей той эпохи (как это сделано в сборнике «Жизнь, любовь, время, вечность, и природа»). Сьюзен хотела показать разностороннюю личность Эмили, проявлявшуюся  через различные формы творчества: стихотворения, письма, юмористические отрывки, рисунки. То многое, что в итоге не вошло в печатное издание.

Поначалу Сьюзен пыталась учитывать желание Лавинии быстрее выпустить сборник и настоятельные советы издателя Хиггинса сделать его «более полным и разнообразным». Однако  представлениям этих людей о том, каким должно быть собрание стихотворений Дикинсон, мнение Сьюзен не соответствовало. Годы близкого общения с Эмили, их творческое взаимодействие не позволили Сьюзен сделать «удобный и презентабельный» сборник. Ее работа над редакторским отбором продвигалась медленно: сказались и горе от недавней утраты Эмили, и любовная связь мужа на стороне, о которой болтала вся округа. В конце концов, Лавиния потеряла терпение и потребовала от Сьюзен вернуть рукописные книги Дикинсон, чтобы найти другого, более скорого на руку редактора для издания сборника.

[float=right]http://s9.uploads.ru/t/UeCnX.jpg[/float]

Сьюзен пришлось вернуть рукописи. И по какой-то невероятной прихоти судьбы они попали к человеку, менее всех склонного к вдумчивому прочтению стихотворений и объективному описанию судьбы автора.

Большие старания к тому, чтобы имя Сьюзен и ее важнейшая роль в творчестве Эмили не фигурировали в официальных изданиях, приложила Мэйбел Лумис Тодд. Вместе с Томасом Хиггинсоном, редактором, она занималась подготовкой к печати первых трех сборников стихотворений Дикинсон. Личная заинтересованность в том, чтобы не оставить и следа Сьюзен, у Мэйбел имелась. Миссис Тодд была молодой любовницей мужа Сьюзен, Остина, их связь не осталась тайной для местного общества и продолжалась до смерти Остина в 1895 году. При этом в 1894 при непосредственном участии Лумис Тодд вышел сборник «Письма Эмили Дикинсон» – без упоминания о Сьюзен. В дальнейшем станет очевидно, что Остин  Дикинсон  также хотел скрыть отношения сестры и жены, удалив упоминания о Сьюзен из писем Эмили к нему.

Личная мстительность Мэйбел Лумис Тодд получила поддержку издателей, для которых важно было сохранить интригующий образ поэтессы-затворницы. Ушедший из жизни автор должен был предстать одиноким, несчастным, непризнанным гением, чьи душевные метания никто был не в состоянии понять и разделить. В официальной истории Эмили Дикинсон той поры просто не было места для близкого человека, которому бы она могла доверить свои мысли, чувства и стихотворения, – и определенно таким доверенным лицом не могла быть соседка. В своем стремлении «уничтожить» Сьюзен и состряпать подобающий образ поэтессы Лумис Тодд даже отказалась последовать совету редактора Хиггинса: включить во вступление к изданию стихотворений 1890-го года написанный Сьюзен некролог Дикинсон. В нем Сьюзен подчеркивала, что хотя Эмили и предпочитала компанию самой себя, но отнюдь не была разочарованной в мире отшельницей. Однако вместо свидетельств близкого человека, любимой подруги, в издание вошли три абзаца, представлявших Эмили Дикинсон  таинственной затворницей Амхерста. Так создавалась легенда.

Объединенными усилиями, хотя и, вероятно, без сговора, эти люди не только возвели тайну вокруг подлинных отношений Эмили и Сьюзен, но и значительно принизили роль последней в творческом развитии поэта.
     

Таким образом, первый печатный сборник стихотворений Дикинсон, подготовленный Лумис Тодд и Хиггинсоном, появился спустя четыре года после смерти Эмили. При этом выборка и группировка стихотворений наряду с нарочитым образом «затворницы Амхерста» увели читателей и почитателей таланта Эмили Дикинсон далеко от понимания ее сути, ее стремлений и ее дарования.

Сьюзен продолжала работать над собственным сборником сочинений Эмили еще более двадцати лет, вплоть до своей смерти в 1913 году. В последний год жизни она постоянно перечитывала стихотворения и многочисленные письма. Вместе с тем, с годами она все больше сомневалась, что же делать с этим  сокровищем.

После смерти Сьюзен ее дочь, Марта Дикинсон Бинчи, единственная из оставшихся в живых детей, завершила работу над сборником  стихотворений своей тети. Она назвала его «Одинокая Гончая» (The Single Hound, 1914)  и посвятила его «памяти о любви этих дорогих, ушедших женщин». Марта продолжила задуманную ее мамой работу и подготовила выдержки  из писем («Жизнь и переписка Эмили Дикинсон» / The Life and Letters of Emily Dickinson (1924) и «Эмили Дикинсон. Лицом к лицу» / Emily Dickinson Face to Face (1932). 

Однако ряд исследователей склонны считать Марту Бинчи не во всем надежным источником информации. Установлено, что, прежде чем допустить публикацию писем Эмили, Марта  изменила в них даты так, чтобы было похоже, будто они были написаны после свадьбы Сьюзен и Остина – тогда чувственные строки можно было попытаться выдать просто за сестринскую привязанность. Удалила она и особенно провокационные фразы: например, от приведенной в заглавии цитаты осталось лишь «Сьюзи, ты в самом деле вернешься домой в субботу?» Марта Бинчи не указывала однозначно на природу отношений ее матери и тетки по отцу, вероятно, стремилась даже утаить ее. Но ее заслуга в том, что она описывала Эмили как живую, непосредственную натуру, которая очень любила своих племянников, баловала их, проказничала с ними и была родной душой им и их матери.
     

Было и еще одно основание для того, чтобы на протяжении многих десятилетий об отношениях Эмили и Сьюзен не упоминали. Причиной умолчания о той важной роли в жизни Дикинсон, которую играла Сьюзен, стал очередной общепринятый штамп. «Романтическая дружба» – явление, характерное для девятнадцатого века: многие женщины были близки, преданы друг другу, обменивались кольцами, локонами на память, посвящали стихотворения – но такие отношения едва ли подразумевали  страсть и тем более сексуальную составляющую. Эти связи воспринимались в обществе как подростковая влюбленность и  считались далекими от эротической любви. К такому  сестринско-романтико-дружескому типу отношений причисляли и общение Эмили Дикинсон с соседкой и невесткой Сьюзен. Однако содержание их писем показывает, сколь глубокими, пылкими были их отношения и сколь более значительными по сравнению с романтическими стишками подруг того времени. При сравнении писем Эмили к трем адресатам – некой миссис Холланд, общее письмо к Сью и племяннице Марте, и отдельное письмо к Сью, – становится очевидной разница тона в них, и пылкость в последнем сложно приписать лишь «девичьей дружбе».

В  переписке поднимались самые разнообразные темы, от рецептов до прав женщин, но до последних дней Эмили в ее письмах к Сьюзен сохранялся любовный  контекст.
 

Удобная легенда

Согласно распространенному и сегодня мнению, Дикинсон была отшельницей, кем-то не от мира сего, слишком редким явлением для грешной земли, а также старой девой, впавшей в тоску от неразделенной любви к мужчине, чья личность была предметом споров и предположений для бесчисленных читателей и исследователей.

[float=right]http://sg.uploads.ru/t/mZwtH.jpg[/float]

Чтобы такой образ прочно закрепился, нужно было тщательно игнорировать факт значимой, интенсивной и многолетней переписки Дикинсон и Сьюзен. Нельзя сказать, что об этих письмах исследователи не знали. Но их роли в жизни и творчестве Дикинсон не придавали существенного значения.

Еще во второй половине девятнадцатого века возник характерный образ поэтессы –  печальной, утонченной женщины в девственно белом платье, чуждой радостям и страстям обычной жизни, тоскующей в уединении. Первые редакторы сборников, в частности, Мэйбел Лумис Тодд, приложили руку к тому, чтобы у читателей возникло представление об Эмили Дикинсон как о таинственной отшельнице Амхерста. Этот образ легко было создать, тем более что автора произведений уже не было в живых. С течением времени  выдернутые отдельные сведения об Эмили способствовали закреплению легенды о нелюдимой «даме в белом». Так, например, писали, что Дикинсон не покидала пределы дома. При этом забывали сделать уточнение о ее долгих прогулках по окрестностям в компании любимой собаки, о том, что периоды глухого затворничества приходились на время утраты близких. Также подчеркивается, что она была неизвестна при жизни. В масштабах страны это действительно так, слава пришла к Дикинсон уже посмертно. Но в округе Амхерста ее хорошо знали, знали как поэта. Этому способствовала и Сьюзен, которая зачитывала стихотворения Эмили гостям в своем доме. В зрелые годы Дикинсон не любила компании, но продолжала вести интенсивную переписку с мыслителями, философами, литераторами. И, разумеется, из романтических  чувств исследователями оставлена для Эмили только тоска по неразделенной любви.

[float=right]http://s7.uploads.ru/t/xQupc.jpg[/float]

Удивительно, как запущенный в сознание образ человека может удерживаться на протяжении десятилетий. Стараниями первых издателей и комментаторов вот уже более века  Эмили Дикинсон живет в образе хрупкой затворницы, нелюдимого  чудаковатого «синего чулка», «дамы в белом», которая в своих стихотворениях предавалась размышлениям о смерти и одиночестве, с редкими вкраплениями грустной радости от созерцания цветка, птички или кладбища. Этот образ будто сшит из разных лоскутков, выдернутых из жизни Эмили.  Ведь нет ничего удивительного в том, что творческая личность стремится к уединению, к созерцанию и размышлениям. Даже для эпохи Дикинсон такое поведение считалось закономерным – когда речь шла о писателях-мужчинах. Но в случае с  женщиной  отсутствие стремления выйти замуж и потребность в одиночестве воспринимались как нечто патологическое, признак душевного расстройства, травмы, а не сознательный выбор образа жизни.

Однако из писем становится очевидным, что Эмили предпочитала уединение, но отнюдь не тотальное одиночество.

Дикинсон  была глубоко предана своему делу – поэзии, которая пронизывала все сферы жизни, будь то дружба, родственные отношения, любовь... Метафоричность ее стихотворного слога, как и его форма, была слишком сложна для читателя ее времени, а философия казалась оторванными от жизни размышлениями. Но эти не постигаемые другими размышления в стихотворной форме имели причину, знакомую многим. Как и большинство, Эмили Дикинсон знала любовь, знала  отторжение, проходила через ревность, прощение, отчаяние и страсть. Она взрослела, жила и писала стихи, постоянно испытывая радость любви и боль от того, что любимого человека  недопустимо назвать своим.
 

«За исключением Шекспира, ты рассказала мне о большем, чем кто-либо другой. Сказать это искренне – странная похвала.»

В  письмах Эмили и Сьюзен речь шла о многом: о только что прочитанной книге и о газетных политических новостях, о делах семейных и о потаенных личных желаниях, одиночестве, надеждах. Порой письма состояли лишь из стихотворения Эмили, написанного только что.  Порой – в ответе были впечатления и замечания Сьюзен. Именно в переписке Дикинсон давала себе волю писать так, как просил ее внутренний голос: переливами из прозы в поэзию, из поэзии в прозу, посылать Сьюзен стихотворные письма и посвящать стихотворения из писем. С этой «беседой стихами» может быть связана и свойственная Дикинсон манера в стихотворениях писать так, будто ее читатель знает, что она имела в виду, и потому поймет ее метафоры, иносказания. Сумеет прочесть между строк.

Кроме того, переписка полна аллюзий на литературные и библейские сюжеты. Отсылки на персонажи, их «маски» помогали писать о личном намеками, образами. Эмили часто цитирует своих любимых писателей: Джордж Элиот, Элизабет Баррет Браунинг и особенно Шекспира. Отсылки на произведения последнего до сих пор пытаются расшифровать исследователи, а между часто цитируемой у Дикинсон трагедией «Антоний и Клеопатра» и отношениями Эмили и Сьюзен проводят параллель. Есть и те, кто считает, что Эмили Дикинсон, вслед за Бардом, иногда использовала названия цветов, деревьев, птиц как эвфемизмы там, где речь шла об интимности.

[float=right]http://s5.uploads.ru/t/M5gBo.jpg[/float]

Послания иногда писались на том, что под руку попадется, – на обрывках бумаги, обратной стороне рецептов. Свидетельства постоянной связи, непрерывного потока личного разговора. С остальными корреспондентами Дикинсон придерживалась более формального стиля письма.

На протяжении их переписки Эмили практически всегда отправляла письма из дома в Амхерсте, а Сьюзен получала их через родственников или почтой, где бы она ни находилась – в Нью-Гемпшире, Мичигане. Но чаще всего письма доставлялись к дверям соседнего дома.

Нам доступны лишь письма Эмили к Сьюзен. Другая сторона этой многолетней переписки, ответы Сьюзен, были за редким исключением уничтожены, когда Эмили скончалась. Причиной могла быть обычная для тех времен практика. После смерти получателя обнаруженные письма либо возвращались отправителю, либо сжигались. По другим сведениям, сама Эмили просила сестру Лавинию сжечь письма, что та и сделала. При этом Лавиния не стала уничтожать найденные рукописи стихотворений.
То, что даже несколько писем Сьюзен к Эмили были сохранены, когда переписка с другими адресатами была уничтожена, само по себе говорит о важности этого эпистолярного общения.

Переписка продолжалась с юности до последних дней жизни Дикинсон. Однако  есть период, в который Эмили не посылала Сьюзен писем – либо они были в дальнейшем утрачены. Этап молчания приходится на 1856-1857 годы. В это время брат Эмили, Остин Дикинсон, и ее лучшая подруга Сьюзен поженились и вскоре поселились по соседству.
   

«Я всегда надеялась узнать, что у тебя нет того, кто дорог твоему сердцу, кто освещал бы всю твою жизнь, чье имя ты бы доверительно шептала в ночи на ушко, мысли о ком наполняли бы весь твой  день; и когда ты вернешься домой, Сьюзи, мы должны поговорить об этом.»

Вопрос о том, почему Сьюзен  Хантингтон Гилберт в 26 лет стала женой Остина Дикинсона, едва ли однозначно разрешим. Но ответ, возможно, следует искать не в сфере чувств. Независимость, в том числе финансовую, не могло позволить себе большинство женщин. Эмили Дикинсон счастливо не принадлежала к этому большинству: ее семья средствами располагала и была терпима к тому, что дочери, Эмили и Лавиния, остаются незамужними и живут под родительской крышей.

Но Сьюзен была сиротой. Сперва она жила у тетки в штате Нью-Йорк, а в конце 1840-х переехала к старшей сестре Гарриет в Амхерст. Известно, что один семестр осенью  47-го она посещала то же учебное заведение, что и Эмили.

В 1853 Сьюзен и Остин обручились, а 1 июля 1856 поженились. Остаться в Амхерсте им помог отец семейства Эдвард  Дикинсон: подарил им дом по соседству с собственным и назначил единственного сына Остина помощником по юридическим вопросам.

[float=right]http://sh.uploads.ru/t/g81z4.jpg[/float]

О Сьюзен отзывались как о грациозной, проницательной, прекрасно образованной женщине, хорошей матери, гостеприимной хозяйке, в чьем доме бывали многие примечательные личности того времени. Она писала стихотворения и эссе на разные темы – от доблестной работы медсестер до искусства архитектуры;  в частности, в обзоре на «Ветер судьбы» Артура Шербурна Харди  Сьюзен отмечает «свежесть» работы, потому что «она не предполагает у читателя идиотизма, но требует некоторой работы ума и воображения». Иными словами, Сьюзен была весьма незаурядной особой. Которая однажды согласилась стать женой Остина Дикинсона.

Как повлияло решение о браке на саму Эмили – трудно сказать однозначно. Есть предположения, что это был тяжелый удар, который привел к депрессиям, патологическому уединению и даже психозу. Однако сохранилась часть письма Эмили брату, которую трактовать можно по-разному, но едва ли как стон из глубин депрессии: «Дорогой Остин, я увлечена, но ты увлечен еще более, я кто-то вроде лисы, но ты скорее гончая! Думаю, мы очень хорошие друзья и мы оба любим Сью так сильно, как можем». Письмо полетело в колледж, где пребывал Остин, в то время как Эмили и Сьюзен были рядом (были вместе?) в Амхерсте.

Возможно, в 1856-1857 годах общение в переписке  Эмили и Сьюзен вовсе не прекращалось, а письма были утрачены позднее. Ведь, согласно воле Эмили, Сьюзен перед своей смертью  уничтожила те письма, которые сочла в высшей степени личными. О такой договоренности между Эмили и Сьюзен свидетельствует дочь последней, Марта Дикинсон Бинчи.

Как бы то ни было, письма, наполненные поэзией, интимностью, близостью, были неотъемлемой частью повседневной жизни Сьюзен и Эмили на протяжении тридцати восьми лет. Были они и способом рефлексии, творческого поиска, самопознания. Как бы ни интерпретировали, ни умалчивали связь двух женщин исследователи, их отношения были и основой, и отражением поэзии Эмили Дикинсон, важнейшей и уникальной в истории американской литературы.
   

«Who loves you most, and loves you best, and thinks of you when others rest? T'is Emilie –»
about February 1852.

 

  ***
Вместо послесловия

Стихотворение Эмили Дикинсон, написанное к 28-му дню рождения Сьюзен Хантингтон Дикинсон (прим.1858 г.)

Оригинал

Перевод

One Sister have I in our house,
And one, a hedge away.
There's only one recorded,
But both belong to me.
 
One came the road that I came —
And wore my last year's gown —
The other, as a bird her nest,
Builded our hearts among.
 
She did not sing as we did —
It was a different tune —
Herself to her a music
As Bumble bee of June.
 
Today is far from Childhood —
But up and down the hills
I held her hand the tighter —
Which shortened all the miles —
 
And still her hum
The years among,
Deceives the Butterfly;
Still in her Eye
The Violets lie
Mouldered this many May.
 
I spilt the dew —
But took the morn —
I chose this single star
From out the wide night's numbers —
Sue — forevermore!

Есть в отчем доме у меня
Сестра. За изгородь – другая.
Родной записана одна,
Душой – и та, вторая.
 
Одна пришла на свет, как  я –
Мои донашивала платья –
Другая, птицей у гнезда,
Свила сердец объятья.
 
Она не пела так, как мы –
То был несхожий звук –
Самой себе создав мотив,
Как Шмель гудит Июнь.
 
Дни детства нынче далеки –
Но по холмам, вверх, вниз
Держу я за руку ее –
Чем крепче, тем быстрее миг.
 
Как прежде, звук
Сомкнутых губ
Для Бабочки обман;
Фиалок тень
В ее глазах
Рисует снова Май.
 
Пролив росу –
Поймала утро –
Я выбрала звезду
Из тысячи ночных – одну
Навеки – это Сью!

Стихотворение Эмили Дикинсон в письме Сьюзен Хантингтон Дикинсон  (1880-е гг.)

Оригинал

Перевод

Morning
might come
by Accident -
Sister -
Night comes
by Event -
To believe the
final line of
the Card would
foreclose Faith -
Faith is Doubt.
   
Sister -
Show me
Eternity , and
I will show
you Memory -
Both in one
package lain
And lifted
back again -
 
Be Sue, while
I am Emily -
Be next, what
you have ever
been, Infinity -

Утро
может настать
по Случайности -
Сестра -
Ночь приходит
по Намерению -
Верить,
что последний ряд
при раскладе Карт
предрешает Верность -
Верность есть Сомнение.
 
Сестра –
Покажи мне
Вечность,
И я покажу тебе
Память –
Обе в одной
Связке хранимые
И извлеченные
Вновь -
 
Будь Сью,
пока я Эмили –
Будь после,
как всегда была,
Бесконечностью -

Автор: Lea
Данная статья предназначена только для ознакомительных целей.
Любое копирование и распространение на других интернет площадках - с разрешения автора статьи.

Отредактировано Вместе (03.08.19 00:57:29)

+12

2

Леа, спасибо вам огромное за статью.
Очень познавательно узнать Дикинсон с другой стороны, даже приятно.
И заставило задуматься... Ведь о многих из нас в последствии скажут - жила одиноко, была старой девой или не смогла смириться с разводом с мужем и прожила всю жизнь в одиночестве. А ведь это огромная ложь!

+2

3

Спасибо за статью. Неожиданно и интересно было читать

+1

4

Замечательная статья, Lea, спасибо. Прочитал дважды. После первого прочтения возникло чувство сожаления о несостоявшемся, и мысль о том, что вряд ли мы узнаем как все было в действительности. А хочется верить, что эти две необыкновенные женщины все же были вместе.
Но когда я прочитал статью второй раз, меня посетила другая мысль: Эмили и Сьюзен были близки и счастливы. Каким мерилом измерять степень любви и близости? Жить под одной крышей, спать в одной постели? Делить на двоих горе и радости? Наверное. Но не все так однозначно. Внешние проявление близости бывают обманчивы - ведь многие женщины того времени выходили замуж далеко не по любви. Здесь же показан образец абсолютно нестандартных отношений, глубоких, преданных и долгих. Любовь не подгонишь к одному лекалу. И, наверное, даже хорошо, что мы многого наверняка не знаем. Главное осталось в стихах и письмах. После чтения стихов остается теплое, немного щемящее чувство. Была там любовь. Жила и светила. Спасибо за их перевод, Lea)
http://sh.uploads.ru/kiRqE.jpg

+7

5

Леа, спасибо. Статья интересная, я пару месяцев назад посмотрела фильм о ее жизни. Эмили была полна жизни, с юмором, интеллектом и любовницами).  Стихи в фильме были к определенным периодам ее жизни - смотришь и понимаешь всю их красоту. я их раньше пыталась читать, но очень туго шли. Все ее стихи были без названия, Эмили считала абсурдом - давать название стихам. Их позже Лумис Тодд редактировала - затирала везде имя Сьюзан и давала названия. любовь там была единственная и навсегда.

После статьи вспомнилась книга "Непрочитанные письма".

Отредактировано Гагарина (06.08.19 14:45:52)

+4

6

Marusya, спасибо за отклик и мысли.
Веснушка, рада, что вам было интересно.)

Чешир|0011/7a/32/4022-1545856796.jpg написал(а):

Главное осталось в стихах и письмах. После чтения стихов остается теплое, немного щемящее чувство. Была там любовь. Жила и светила. Спасибо за их перевод, Lea)

Спасибо, что оценили, Чешир. Да, стихи и письма были полны жизни и чувств. Если бы нашлись переводы стихотворений, посвященных Сьюзен, я бы тихонько возблагодарила переводчика и привела бы их здесь. Но не нашлось, и, после некоторого пинка, пришлось прыгнуть с тарзанки....

Гагарина|0011/7a/32/5606-1561037594.jpg написал(а):

Все ее стихи были без названия, Эмили считала абсурдом - давать название стихам. Их позже Лумис Тодд редактировала - затирала везде имя Сьюзан и давала названия.

Лумис Тодд очччень много на себя взяла, да. Ей не удалось приблизиться к Эмили, так оторвалась на ее сборниках, выпущенных посмертно.

Гагарина|0011/7a/32/5606-1561037594.jpg написал(а):

После статьи вспомнилась книга "Непрочитанные письма".

"Неотправленные письма"?) А, ну, мы идем в привязке, похоже)

Отредактировано Lea (08.08.19 18:17:22)

+4

7

Lea|0011/7a/32/4-1340459893.jpg написал(а):

"Неотправленные письма"?) А, ну, мы идем в привязке, похоже)

Отредактировано Lea (Сегодня 11:17:22)


Ага). Я ещё с десятого раза поняла).

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Личности ЛГБТ » Дикинсоны: непознаваемая Эмили, неизвестная Сьюзен