Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Переводы » Робин Александер. Отныне и во веки веков.


Робин Александер. Отныне и во веки веков.

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Отныне и во веки веков

Автор - Робин Александер
Перевод - lena57

Описание: Во время ремонта старого дома две женщины нашли простую деревянную шкатулку.


Я сидела в шортах в затемненной комнате, и несмотря на то, что в ней было холодно, пот струился вниз по моей спине. Свет от одинокой свечи мерцал, поскольку бушующий снаружи ветер проникал сквозь полуразрушенные стены старого деревянного дома. Я смотрела на шкатулку, а пальцы мои слегка дрожали.

Невзрачная деревянная коробка - без надписей, без отделки, десять сантиметров в ширину и пятнадцать в длину - совершенно заурядная, но она приводила меня в ужас. Даже с трудом проглоченный виски, от которого я чуть не задохнулась, не смог наполнить меня мужеством и помочь мне открыть ее. Я потеряла счет времени; солнце медленно опускалось за горизонт, а я все еще сидела, глядя на огонь свечи, танцующий на поверхности шкатулки. Пальцы рук подергивались, призывая меня открыть ее и покончить со всем этим.

Я прикрыла глаза и откинула голову на спинку кресла - в воздух поднялось облако пыли и смешалось с паром от моего дыхания в холодной комнате. До носа донесся запах старой ткани и плесени. Под ладонями, вцепившимися в подлокотники, я смогла почувствовать, как ткань распадается в моих руках.

Вдали слышался шум волн, разбивающихся о берег. Ни один глупец не отважится плыть по таким водам. Никто не придет за мной. Нелюдимая и одинокая - я сама себе выбрала подобную жизнь или, скорее всего, способ умереть.

Я мысленно представила солнце и смогла почувствовать его тепло.

Я лежу на полянке из клевера, перебирая между пальцами его листочки, и наслаждаюсь этим, а она напевает какую-то колыбельную. Я смотрю, как она заправляет длинную прядь рыжих волос за ухо, а ее зеленые глаза наблюдают за океаном. От улыбки уголки ее рта приподнялись, и она повернулась ко мне с ярко выраженным удовольствием на лице.

- Наше! Все это наше!

Дом, земля, все, что могли видеть глаза и что было окружено водой, принадлежало нам. Мне это досталось от родственника, которого я никогда не встречала; он жил в стране, где я родилась, но которую совершенно не помнила.

- Я до сих пор не могу поверить в это! - взволнованно произношу я, глядя, как океанский бриз волнует высокую траву. - До прошлой недели единственное, что у нас было - старый джип, а теперь мы владеем родовым имением, построенным еще до 1800 года.  Не говоря уже об острове, полностью принадлежащем нам, - я улыбаюсь и смотрю на женщину, которая прошла вместе со мной сквозь хорошие времена и плохие. - Я хочу разделить все это с тобой.

Блайт остановилась передо мной и подала мне руку. Она подняла меня с постели из клевера и вытащила из волос несколько запутавшихся травинок.

- Сможем ли мы остаться? Сможем ли мы действительно жить здесь?

- Да сколько угодно, любовь моя!

- Нам предстоит так много работы в этом старом доме, - она потянула меня за руку обратно к тому месту, которое мы окрестили Королевским Замком. - У меня столько идей, столько планов! Я хочу восстановить его былую славу!

- Он оставил нам приличную сумму денег, - радостно сообщила я. - Но придется быть экономными, иначе нам не на что будет жить, если мы все деньги потратим на дом.

Неделя уходила за неделей, а мы работали на старом доме не покладая рук. Одну из комнат мы отвели для сокровищ, которые нашли, очищая стены от столетней штукатурки и освобождая место от прогнившей древесины. Здесь хранились альбомы со стихами и картинками, деревянные игрушки, статуэтки из мрамора, гребешки, заколки для волос, разные личные вещи и, конечно же, эта проклятая шкатулка.

Когда Блайт нашла ее, мы обе были заинтригованы замочком в виде сердечка, который скрывал от нас содержимое, но мы были настолько возбуждены другими находками, что отложили шкатулку для последующего изучения. Она нескольких месяцев хранилась, покрываясь пылью, прежде чем Блайт наконец-то заинтересовалась ею.

Однажды вечером я сидела за кухонным столом с чашечкой кофе, пытаясь решить: стоит ли сегодня начинать работу в библиотеке или оставить ее на следующее утро. Когда Блайт вошла в комнату, я посмотрела вверх - ее глаза были красными и опухшими, а на меня она смотрела так, как будто видела впервые.

- Что случилось, любовь моя? - я встала и взяла ее за дрожащую руку. - Садись, - тихонько сказала я и подвела ее к стулу, затем погладила по волосам и принялась ждать, когда она начнет говорить. Ее молчание и потрясенное выражение лица напугало меня.

Блайт открыла рот, а затем снова закрыла его. Одинокая слеза скатилась из ее правого глаза.

- Если ты не скажешь мне, что случилось, я в любую секунду могу потерять терпение, - пригрозила я, но в глубине души почти боялась услышать то, что она скажет. За тринадцать лет нашей совместной жизни я никогда не видела ее взгляд таким, каким он был той ночью.

- Я... открыла шкатулку, - все, что она смогла сказать.

- Какую шкатулку?

- Ту, что мы нашли, с замочком.

Я уже и забыла о ней, и мысль об этом удивила меня. Когда мы нашли шкатулку, мне было так любопытно узнать, что в ней хранится, но по какой-то причине я позволила себе забыть о ее существовании.

- Что в ней?

Она посмотрела на меня с каким-то странным выражением на лице. Так много всего происходило в ее зеленых глазах.

- Ничего.

- Ничего? - я опустилась перед ней на колени, ее руки все еще дрожали в моих руках. - Ничего? Что тогда так расстроило тебя?

Она склонила голову и глубоко вздохнула.

- Там лежало любовное письмо, и оно было таким печальным, - она снова посмотрела на меня и выдавила из себя натянутую улыбку. - Я сейчас слегка взволнована. Наверное, я слишком близко восприняла его.

- Где это письмо?

Я думаю, что был, вероятно, первый раз, когда она смотрела мне в глаза и врала. Блайт пояснила, что письмо было в таком хрупком состоянии, что буквально рассыпалось в ее руках. Она утверждала, что выбросила его вместе со шкатулкой. Не знаю почему, но я не потребовала у нее сказать правду.

- Я думаю, что в последнее время мы слишком старательно трудимся. У нас нет никаких сроков, так почему бы нам не отдохнуть несколько дней?

Она облегченно вздохнула и упала в мои объятия.

- Отдых - именно он мне сейчас нужен… и горячая ванна. Присоединишься ко мне?

- Я только приберусь здесь и сразу приду, - пообещала я, а она медленно поднялась и направилась к лестнице.

Пока мыла посуду, я все время думала о том, что она скрыла от меня. Не настолько она сентиментальна, чтобы так расстроиться из-за чужого письма, однако то, что она нашла в этой шкатулке, испугало ее. В глубине души я знала, что она не выбросила ее.

Я опустилась в ванну и застонала, наслаждаясь горячей водой, а затем прижалась спиной к теплой влажной коже. Блайт сразу же обхватила меня руками и прижала к себе. Я положила голову на ее плечо и почувствовала, как ее губы целуют мое ухо, и от этого на моем лице появилась улыбка. Все эти годы, которые мы провели вместе, мало что могло заглушить мое желание прикоснуться к ней.

- Ты веришь в семейные проклятия? - тихонько прошептала она, лаская губами мочку моего уха.

- Я никогда особо не думала об этом. Почему ты спрашиваешь?

- В письме, которое я нашла, говорилось о проклятии, и это заставило меня задуматься.

- Ты достаточно успокоилась, чтобы рассказать мне о том, что там написано?

Она вздохнула, и я почувствовала, как ее тело напряглось.

- Его было трудно читать, время сделало свое дело, бумага стала очень хрупкой и местами читать было невозможно, - она зачерпнула ладонью воду и позволила ей сбежать по моей коже. Прежде чем она опустила руку обратно в воду, я заметила, что та слегка дрожала. Я опять почувствовала, что она говорит мне неправду.

- Там было написано, что в этом доме много лет назад жила женщина, которая однажды узнала, что ее дочь завела любовницу... - Блайт остановилась и слегка передвинулась. Я смогла услышать и почувствовать, как она с трудом проглотила комок горечи, образовавшийся в горле. - Она не одобрила этого и наложила проклятие на своего собственного ребенка. В письме говорилось о неистребимой любови дочери к той, с кем она хотела провести остаток своей жизни. Они были вместе тринадцать лет, когда это случилось.

- Точно так же, как мы, - прошептала я, но она толкнула меня вперед и принялась намыливать мне спину.

- Я понимаю, почему на меня так подействовало письмо. Оно заставило меня задать себе вопрос: на что это походило бы - остаться без тебя, и что должна была чувствовать эта женщина, когда собственная мать проклинала ее за любовь, которую она, очевидно, так глубоко чувствовала.

Я закрыла глаза и застонала, когда она сжала мочалку и вода каскадом пробежалась вниз по спине.

- Что случилось с этой женщиной, и разве проклятие проявилось? - спросила я, когда мы поменялись местами, и я начала мыть ее спину и шею.

- Низ письма оказался оторван. Я не смогла прочитать последние строки.

- Кто она? - я почувствовала, как мышцы на ее спине напряглись. Она сделала глубокий вдох и медленно выдохнула.

- Имени не было, я думаю, будет бесполезно пытаться найти его... я думаю, вероятно, лучше оставить прошлое в покое.

Мое любопытство было задето. Мне хотелось побольше узнать об этой загадочной женщине и что с ней стало. Если она когда-то жила в этом доме, скорее всего, она как-то связана со мной. И в любое другое время я, наверное, попыталась бы узнать подробности, но по какой-то причине я просто позволила себе отпустить это.

После ванны мы забрались в кровать, ни у одной из нас не осталось сил на что-то, кроме как просто лежать. Беспокойно спящая Блайт всегда любила пространство возле себя, чтобы было место, где она могла ворочаться. Ей хватало того, чтобы просто положить на меня руку или ногу для поддержания связи во время сна. Но в эту ночь и каждую ночь после этого она обнимала меня и крепко прижимала к себе, как будто боялась, что я ускользну от нее.

В последующие месяцы в наших отношениях появились более тонкие изменения. Мы всегда были близки, а сейчас стали еще ближе. Блайт всегда знала о том, где я находилась, и всегда осталась в пределах видимости.

Раньше мы постоянно шутили по поводу разницы между реально горячим сексом и занятиями любовью. За время наших отношений мы, казалось, объединили их - страстный секс всегда смягчался нежными прикосновениями и ласками. Сейчас мы занимались любовью гораздо чаще и совершенно не волновались о том, где нас настигало желание. Конечно же, на таком удаленном участке земли мы никогда не боялись быть пойманными.

Однажды мы работали на одном из верхних этажей. Блайт устроила перерыв на балконе. Я стояла и смотрела, как ветер раздувает ее волосы. Мне нравилось, как солнечный свет окрашивает их во все оттенки красного, и мне захотелось наполнить ими свои ладони. Я пересекла комнату с намерением присоединиться к ней, но услышала треск дерева и ужаснулась, увидев, как балкон под ней проваливается, а она пытается ухватиться хоть за что-нибудь.

Я успела схватить ее за воротник рубашки, а она цеплялась за конец доски, и каждый раз, когда ей удавалось это, гнилая древесина обламывалась. Ее вес был больше, чем мой, и она потянула меня за собой, но, оказавшись наполовину внизу, мне все же удалось зацепиться ногами за раму окна. Мы висели в этом ненадежном и опасном состоянии, а время казалось нам вечностью, пока мы потрясенно смотрели в глаза друг другу.

Вдруг она взглянула на меня, и напряжение на ее лице исчезло.

- Отпусти меня, - спокойно произнесла она.

- Нет! - прохрипела я, а ноги мои скрутила судорога. - Просто дай мне мгновение, чтобы собрать силы, - я застонала, все еще надеясь, что каким-то образом найду способ вытащить нас обеих в безопасное место.

- Я солгала тебе, Куинн. Я не выбросила ту шкатулку. Она спрятана в нашей комнате с сокровищами за старой картиной на полке.

Слезы катились из моих глаз и падали на нее. Она призналась, а это значило, что она сдается. У меня не хватило сил, чтобы ответить ей. Я использовала все остатки, пытаясь удержать нас от падения на скалы внизу.

- Ты должна открыть эту шкатулку.

Я покачала головой и застонала. Пальцы, которыми я вцепилась в ее рубашку, онемели, а еще я почувствовала, как мышцы ног невольно расслабляются.

- Я всегда буду с тобой, обещаю! Отпусти меня, любовь моя! - тихонько умоляла она и, покрутившись, освободилась от моей хватки, отдавая свою жизнь и спасая мою.

Воспоминания об этом дне преследовали меня в течение многих лет, я очень жалела, что оказалась слишком трусливой и позволила себе спастись, а ей упасть.

С самого первого момента, когда я впервые увидела ее в тесном маленьком книжном магазине в Нью-Йорке, мое сердце принадлежало ей. Я даже еще не знала ее имени, но точно знала, что она та самая единственная и что я не уйду из магазина без нее; так и вышло. Мы шли по людным улицам, но единственный человек, которого я видела, была она.

Мне хотелось знать о ней все. Мне хотелось знать, каким было ее первое слово, я хотела увидеть ее детские фотографии. Мне хотелось знать, что ее смешит, а что заставляет плакать. Я хотела знать: настолько ли нежны ее губы, насколько выглядят, и через несколько часов после нашей встречи я узнала это.

Размышления о родственной душе были для меня романтическим понятием, пока я не встретила ее. Мы никогда не подвергали сомнению то, как быстро мы влюбились друг в друга, и никогда не пытались замедлить события. Мы встретились, мы были вместе, и только это имело значение. Мое сердце замирало, когда она входила в комнату. Мышцы моего живота напрягались, когда я чувствовала ее ласку. Она была моим миром, а я - ее миром, и мы не нуждались ни в чем другом.

Порыв ветра ударил в старый дом, и я вернулась к настоящему времени. Посмотрев на свои дрожащие руки, я заметила, как сильно они изменились с течением времени. Кольцо, которое я до сих пор носила - она подарила мне его на нашу первую годовщину - грозило скатиться с моего костлявого пальца. Мои некогда сильные руки стали слабыми и покрылись пигментными пятнами. Когда-то темные волосы теперь стали белыми, и на мгновение я подумала: что бы сказала моя любовь, если бы смогла увидеть меня теперешней старухой. Она все равно любила бы меня, несмотря на то, как беспощадно и безжалостно время поступило со мной. Я знала это в глубине своего сердца.

Никто так и не смог занять место, отведенное для нее в моем сердце; никто не смог. Я состарилась в одиночестве в том доме, который мы планировали для нас. Ремонт без нее был давно забыт, я позволю этому дому умереть вместе со мной.

Мои пальцы снова дернулись, и я потянулась к шкатулке. Поставив ее на колени, я долго смотрела на нее. Мне надо поднять крышку. Это было последнее, о чем она просила меня, и мне потребовались все эти годы, чтобы сделать это. Но сегодня время пришло. Я знала об этом, и дом, казалось, тоже прекрасно знал. Все вокруг затихло, пока я разглядывала предмет, лежащий у меня на коленях. Даже ветер, казалось, утих и ждал меня.

Я медленно приподняла крышку и ахнула. Не знаю, что я ожидала найти, но знала, что в ней должно лежать письмо, которое, как она утверждала ранее, было уничтожено. С ним лежала прекрасно сохранившаяся фотография. Я надела очки и внимательно посмотрела на пару, смотревшую на меня со снимка. Именно тогда я поняла, почему Блайт была настолько потрясена в тот давний день.

Мы стояли рядом рука об руку и улыбались, как будто нам было плевать на весь остальной мир. И хотя снимок был черно-белым, я могла точно сказать, над нами ярко светило солнце. У нее на плече небрежно лежал зонтик от солнца, а разглядев ее платье, которые тогда носили все женщины, по крайней мере, публично, мне захотелось улыбнуться. Я перевернула фотографию и посмотрела на дату, а осознание ее заполнило весь мой разум. В тот солнечный день 1859 года мы побывали в Штатах, и это был самый первый снимок, на котором мы когда-либо были сняты вместе.

Я осторожно открыла письмо, и слезы потекли по моему лицу, когда мне стала понятна причина, по которой Блайт обманула меня столько лет назад. Это был ее собственный почерк.

Моя Вечная Любовь,

Если ты сейчас читаешь эти строки, значит знаешь правду, а мое сердце наполняется храбростью, понимая, что мы вновь будем вместе. На тринадцатый год нашей любви твоя мать обнаружила наши истинные чувства друг к другу. В тот роковой день она прокляла нас обеих и пожелала мне смерти, но наша неумирающая любовь жива. Только для нас была создана лазейка во времени.

Мы встретимся вновь, любовь моя! Я совершенно точно знаю, что мое сердце снова и снова будет следовать за тобой из этой жизни в каждую последующую.

Отныне и во веки веков,

твоя Блайт.

Я чувствую, как мое сердцебиение замедляется, а в ушах появляется звон. Теперь я знаю, что пройдет совсем немного времени, и Блайт снова окажется в моих руках. Я сняла кольцо с пальца и положила его в шкатулку рядом с фотографией и письмом. Собрав все силы, что еще оставались в моем старом теле, я поднялась с кресла и спрятала шкатулку обратно в расщелину, где мы изначально нашли ее, зная, что однажды мы обнаружим ее снова. Я вернулась в свое кресло и потерла палец; отсутствие золотого кольца заставило меня почувствовать себя голой. Моими последними мыслями была строчка из письма - "Отныне и во веки веков".

Конец

Отредактировано Кроха (28.03.18 22:28:47)

+9

2

Кроха
Спасибо за перевод.  :cool:

+1

3

Кроха

Спасибо!

Что-то напоминает, да?))

Отредактировано velvet_season (01.04.18 22:30:00)

+2

4

velvet_season
Ага! Это написано в марте 2007, а "Дар времени" осенью того же года. Похоже, этот рассказ вдохновил ее на книгу.

+2

5

Спасибо)

+2

6

Кроха, большое спасибо  http://s2.uploads.ru/1EjvD.gif ! Очень трогательная история.

+1

7

Спасибо...Хочу теперь прочитать "Дар времени"..

0


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Переводы » Робин Александер. Отныне и во веки веков.