Тематический форум ВМЕСТЕ

Объявление

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Малая проза » Karin Kant "САНТА-МАРИЯ"


Karin Kant "САНТА-МАРИЯ"

Сообщений 1 страница 20 из 23

1

САНТА-МАРИЯ

– Ты так уродлива, что тебя просто необходимо нарисовать. Никогда не видела такого нелепо скроенного лица. Пожалуй, я могла бы тобой вдохновиться. Распусти-ка волосы? Нет, у тебя слишком длинная шея – это безобразие тоже нужно запечатлеть. Собери волосы обратно. Почему твоя кожа так бескровна? Никакой жизни. Ты краснеешь, когда смущаешься? А во время оргазма? Ха-ха-ха. Я совсем не хочу целовать тебя, но, видимо, придется. Нужно же вдохнуть в тебя хоть немного красок, а то холст так и останется белоснежным. Не закрывай глаза. Смотри на меня. Пусти меня. Чувствуешь мои губы? У тебя что, обморок? Вот еще не хватало. Дыши. Эй?

***
Месяцем ранее

Мне мучительно хочется сделать слепок с ее лица. Возможно, припав к этому слепку, я сумею разгадать ее тайну. Изучая его миллиметр за миллиметром, я узнаю, что течет по ее венам. Ртуть? Чернила? Дайкири? Ощупывая каждую впадину пальцами, я, наконец, пойму, женщина это или родная сестра дьявола.
Но какой там слепок…
Я даже не знаю, как ее зовут. Хотя это даже хорошо, потому что я каждый день придумываю новое имя. Имена всевозможных богинь уже были, включая Геру и Эос. Имена экранных эталонов были тоже, включая Мерилин и Грету. Также были Маргарет, Жаклин и Индира – женщины-политики. Затесалась даже Агата, хотя детективы я недолюбливаю с юности. Ни одно имя не продержалось дольше суток, поэтому я склоняюсь к версии, что имени у нее нет вовсе. Так же, как и фамилии. А также: года рождения, места рождения и родителей. Разве у дьявола есть родители?
Слишком самонадеянно мечтать о слепке, но я упрямо мечтаю. До ее лица по-другому просто не добраться. Это лицо-инсталляция, лицо – игральные кости, лицо – паутина. Смотреть на ее лицо – это значит залипнуть, запутаться, пустить корни и быть выдранным с корнем одним лишь поворотом головы. Ее профиль, искусно выточенный из слоновой кости, далек от идеала, но от этого не менее опасен. Это профиль с насечками по количеству павших ниц и стертых с лица земли.
Однажды она увидела меня. Не просто посмотрела, а вонзила жало, направив палец в мою сторону:
– А это что за чучело?
Чучело – это, видимо, я. Мои губы расползлись в самой жалкой на свете улыбке. Так улыбается бездомная собака, когда ей дают команду "Апорт!" – она, в общем-то, на все готова, но не знает, как. Кажется, я даже кивнула: да, да, чучело – это я! Кем я еще могу быть – девчонка с серыми косицами и в папином старом свитере на три размера больше? На вид – не больше пятнадцати, хотя уже давно двадцать шесть.
Впрочем, ей нет до меня никакого дела. Лина, ее подруга, смотрит на меня чуть дольше, медленно опуская взгляд к растоптанным зимним полуботинкам. Лицо Лины выражает крайнюю степень презрения и гадливости, как будто на дне ее тарелки неведомо откуда оказалась личинка шелкопряда.
Я исчезаю за колонной. Я мастер исчезновения и мгновенного слияния – с библиотечными полками, с тяжелыми шторами, с картинами и статуэтками. Я ловко мимикрирую под макеты фрегата и бригантины, клипера и галеона – этими макетами густо пестрит наша экспозиция. Единственное, что мне никак не удается – стать каравеллой. Ее вздернутый нос не пускает в свое личное пространство, да и какое право я имею оседлать маленькую копию "Санта-Марии" с латинскими косыми парусами, на которой Колумб совершил свой главный переход? Я никогда не открою Америку. Какая Америка, если я даже рот открыть не могу? Музейная тень, призрак, туманный мираж. Одинокое космическое тело, на орбите которой вращается разве что пыль. Самая высокая степень энтропии. Так было до недавнего времени.
Но сегодня я подумала о том, что мой личный хаос, наконец, упорядочен. Ведь теперь у меня есть личная Звезда, да и имя пришло само собой – Мира (звезда Омикрон Кита, координаты  02ч 19м 20,79с -02° 58′ 39,5″). Наверное, это бесконечное счастье – пристроиться на миллиарды лет такой звезде в хвост.

***

В моем безмолвии есть смысл.
Гораздо больше смысла, чем в мягком щебетании Лины или пошлых изречениях Кудрявого. Кудрявый – это третий, ненавижу его. Херувим с родинкой на щеке и с претензией на ее улыбку. Одной рукой ласкает холст, а второй – ласкает свои губы. Извращенец. Гедонист. Он гениален, я знаю – ведь написанная им галера давно скрылась за пределами мольберта и держит курс на маяк. Теперь он пишет море просто так, каждый день меняя цвет его глаз. Он пишет море в ожидании своих женщин. Это он поэтичен или я?
В моем безмолвии есть смысл. Разве может говорить песок, нашедший успокоение во впадинах ключиц на ее теле? Разве может говорить вода, запутавшаяся в ее волосах? Что может сказать воздух, отравленный дымом ее сигареты? Иногда она держит кисть, как сигарету, а губами выпускает воображаемые кольца. Я ныряю в каждое, как дрессированный дельфин. "Алле!" – я чувствую удар никотина по гортани. Жаль, что в музее нельзя курить.
Краски на ее картине безжизненны. Я вижу, что ей скучно изо дня в день писать одно и то же. Общий абрис галеры – вот на что ее хватило. Теперь я силой мысли заставляю ее продолжать, иначе всю остальную работу сделает Кудрявый. Он не раз это предлагал, я слышала, и ненавижу его за это еще больше.
Ей так скучно, что однажды она принесла книгу и заявила, что будет весь день читать вслух. Книга оказалась собранием любовных писем Джека Лондона Анне Странски, и на строчке "Должно быть, Господь смеётся, видя наше безмолвное действо", Мира (впервые пробую на вкус это новое имя) вдруг положила ладонь Лине на горло. Я видела, как Лина перестала дышать. Я видела, как она выгнулась рыболовным крючком, а позвоночник мгновенно превратился в гитарный гриф, готовый принять ласкающие струны пальцы.
Мира засмеялась – хрипло и зло. Мне хотелось ударить ее в этот момент, но разве можно ударить огонь? Я обожглась тогда впервые об этот смех, а мое сознание уютно закачалось на весах, чашами которых служили любовь и ненависть.

***

Прошло уже двенадцать дней с того момента, как это трио вторглось под своды морского музея. Они раздражали всех наших немногочисленных сотрудников оставленными после работы мольбертами, брошенными прямо на пол стаканчиками из-под кофе и громкими взрывами смеха. И только я ежедневно упивалась животным запахом их страсти на троих – я буквально осязала эти нити, плотно скручивающие их по ночам в кокон. От меня не ускользали мимолетные прикосновения друг к другу, душным шёпотом произнесенные признания, растерзанные, искусанные в кровь губы.
Нет, я не хотела оказаться на месте Лины или Кудрявого. Я видела, знала, что они не в силах вырваться из этого треугольника – слишком крепко держала Мира их за поводок. Эти двое ненавидели друг друга с такой неистовой силой, что стали единым целым – маленькой безмозглой армией во главе с садистом-генералом. Иногда мне казалось, что даже у героя романа "Смерть в Венеции" была более завидная участь, чем у этих двоих. Он хотя бы не имел иллюзии обладания. Несчастные. Что с ними будет, когда ей все надоест?

***

… Кажется, это случилось на тринадцатый день. Мира пришла одна. Долго сидела перед мольбертом, шевелила губами, грызла карандаш, красила губы. Ждала? Нет. Привыкала. Достала чистый холст и обернулась в сторону моей подсобки.
– Мне нужен другой макет корабля, – в голосе ни единой просительной ноты, только нетерпеливая требовательность.
Я молчала. За тринадцать дней я разучилась говорить совсем – так мне казалось.
– Девушка, вы слышите?
Я прочистила горло, ибо стало ясно, что в следующую минуту она примет меня за глухонемую и пойдет искать другого смотрителя. Захлебнувшись внезапной свободой, мои связки выдали глубокомысленный вопрос:
– А вы уже закончили с галерой? – уже сказав это сдавленным голосом, я осознала всю глупость моей первой реплики. Очевидно же, что рисунок не окончен. Наверняка теперь она подумает, что я страшно тупа, да еще и подслеповата.
Мира смерила меня занозистым взглядом и подошла к "Санта-Марии". Трехмачтовая каракка, пять видов парусов, детально выполненные реи, бушприт, рангоут, такелаж и прочая оснастка. Я затаила дыхание от мысли, что работать Мира над этим макетом будет не меньше месяца. Еще месяц, а потом…. Потом я собственноручно возьму воображаемый курс на Гаити и целенаправленно уничтожу и "Санта-Марию", и свое никчемное сознание, и эту женщину с запястьями-оригами.
Она однозначно прочла мои мысли. Я почувствовала, что пространство вокруг мгновенно изменилось – они все стали с ней заодно: стены, книги, крошки-шхуны и великаны-галеоны вдруг выстроились в арьергарде. Предатели. Продаться за запястья-оригами? Предатели.

***

С каждым днем своды музея все больше обретают сходство с верхними кулисами театральных подмостков, мольберт и вспомогательный столик для кистей и тюбиков с краской самоуверенно позируют на авансцене, а в сплетении огней рампы священнодействует Мира. Ее личный перфоманс продолжается с десяти утра до пяти вечера, и это время, когда я послушно и ожидаемо ложусь в дрейф с курса бейдевинд.
Я знаю, что никогда не отважусь войти в эту бухту, но одна деталь не дает мне покоя – на ее полотне есть явная ошибка.
Это настолько очевидная ошибка, что каждое утро я просыпаюсь с мыслью: ну сегодня уж точно она ее заметит и начнет исправлять. Этого не происходит ни сегодня, ни завтра, ни послезавтра. Сознание навязчиво подталкивает меня набраться смелости и просто с точки зрения специалиста обронить, проходя мимо по каким-то очень важным делам: "Извините, а что у вас с бушпритом?"
Это может прозвучать снисходительно или надменно. Или даже участливо. Или с легкой дружеской улыбкой. В общем-то я могу вложить любые краски в свой вопрос, но самое главное – Мира точно не знает, что такое бушприт, и поэтому обязательно переспросит.
А я отвечу: "Вы же видите на макете горизонтальный блинд, девушка. Парус такой. Он должен находиться под бушпритом, а бушприт у вас слишком короткий, чтобы его разместить. Ваша каравелла не будет маневренной, понимаете?"
Подобная тирада мгновенно сделает меня... кем? Зазнайкой, зачем-то демонстрирующей свои узконаправленные знания? Выскочкой, решившей прервать священнодействие? Или туповатым чучелом, который влез не в свое дело?
Не важно.... Это не важно... Чертов бушприт не дает мне покоя ни днем, ни ночью. Эта навязчивая идея – единственная связывающая нас ниточка, но пока что я не в силах дернуть за нее или хотя бы слегка натянуть.

***

Я с яростной силой ненавижу редких посетителей музея. Они, как тени, движутся в глубине вымышленной сцены и мешают мне услышать невесомые штрихи кисти на полотне. Мира не замечает никого, целиком погружаясь в работу или в собственные мысли. Каждый раз задумываясь о чем-то, она, сама того не зная, оттягивает час моего избавления. Ведь если совсем быть честной, то с первого дня я бы хотела как можно скорее предать забвению это лицо, но точно знаю, что уже не в силах этого сделать. Я добровольно сдалась в плен в первый же день, позволила накачать себя абсентом и до сих пор нахожусь в галлюциногенном бреду.
Сегодня в музее выходной, но я, как младший смотритель, должна быть на месте. Меня не нужно уговаривать, ведь сегодня – последний день с Мирой наедине. Это крайние несколько часов моего мазохистского бега по бесконечному кругу. Мне не нужен карт-бланш, мне всего лишь нужно приблизиться на пару шагов и убедиться, что Мира – та, за кого себя выдает.
Вопрос с бушпритом в какой-то момент перестал меня беспокоить, потому что я вдруг поняла – ее каравелла поплывет в любом случае, даже если она не будет оснащена фок и грот мачтой. И законы физики здесь ни при чем.
Я пришла гораздо раньше обычного. Совершенно отстранено и с ледяным спокойствием подготовила ландшафт к нашему Трафальгарскому сражению: переставила книги на полках, нарушив алфавитный порядок; оставила липкими пальцами следы на витринах с экспонатами, встряхнула тяжелые портьеры – хлопья пыли взвились в хаотичном танце и затем послушно осели на паркет. Мне хватило наглости обвести взглядом все это безобразие и даже поцокать языком: “Какой беспорядок, посмотрите-ка!" Все это только ради того, чтобы сегодня быть на виду, пусть в роли тряпки и музейной пыльной тени. Это еще не все – я включила кондиционер на полный обогрев, рискуя безвозвратно навредить старинным книгам и макетам кораблей. Мне хотелось, чтобы Мира обнажила руки, плечи, шею от жары. Увидеть плоть, почувствовать запах, убедиться, что она – не фантом.

***

Спустя полчаса Мира рассеянно закатала рукава повыше, оставив свободными острые локти. Спустя еще полчаса она расстегнула пуговицы на блузке, остановившись ровно там, где позволяла черта. Еще через пятнадцать минут подняла волосы наверх и закрепила их карандашом на японский манер, обнажив беззащитные ступени шейных позвонков. Тонкая ткань прилипла к безупречным лопаткам, и странное дело – наличие у нее обыкновенных человеческих лопаток вдруг придало мне смелости:
– У нас кондиционер сломался. Извините.
Мира вздрогнула.
– Да? Я не заметила. У вас есть вода?
– Питьевая? Да, сейчас.
Я вернула на место фолиант, который вертела в руках с самого начала мизансцены, и направилась в подсобку. Недолго думая, я бережно взяла свою чашку, протерла салфеткой и наполнила водой из чайника.
– Вы расплескали больше половины, – насмешливо сказала Мира, когда чашка перекочевала в ее руки. – С вами все в порядке?
Со мной было явно не все в порядке: я подошла слишком близко и теперь не могла отвести взгляд от крошечных бисеринок пота над ее верхней губой. Время вдруг растянулось до размеров световых лет – я успела разглядеть и родинку на левом виске, и почти прямые надменные брови, и чуть заметные трещинки на губах, и даже небольшой белый шрам над ключицей. Я не заметила, как проиграла Трафальгарское сражение, даже не приблизившись к эндшпилю. Сейчас она уронит меня взглядом, прижмет к татами и выкинет с поля. Сейчас…
Внезапно я почувствовала, как ее жесткие пальцы ухватили мой подбородок. Теперь уже Мира в упор рассматривала меня с маниакальной жадностью, и это могло означать только одно: передо мной скульптор. Художник, которому пришла в голову мысль запечатлеть на холсте мое прозрачное заурядное лицо.

***

Я плохо помню, как Мира собрала вещи и ушла в тот день, оставив мне мятую, испачканную краской бумажку с адресом мастерской. Кажется, напоследок она сказала, что ей нужна модель для портретной работы, и мое пресное бескровное лицо ей видится подходящим.
– Поймать это лицо не так просто, как может показаться на первый взгляд. Рисовать пустоту – вот настоящая работа. Ненавижу правильные черты, – примерно с этими словами она исчезла навсегда из-под музейных сводов, оставив меня наедине со свидетелями моего позорного молчания.
Она не сказала, когда именно нужно прийти, поэтому я спасалась хорошей дозой времени. Изо дня в день я представляла себе, как появлюсь в светлой, залитой солнцем мастерской, а Мира чуть презрительно улыбнется и усадит меня на специальный стул для модели – в самом освещенном уголке комнаты. Она обстоятельно подготовит все принадлежности и внимательно всмотрится в центр переносицы, нащупывая точку отсчета. Я распущу волосы, чуть трону тушью ресницы, и она увидит, что мое лицо не бескрыло. Она убедится, что я – то, что надо! Со временем (ведь чтобы написать портрет, нужно какое-то время?) мы будем перебрасываться фразами, а потом и вовсе разговоримся – возможно, я расскажу ей про маму, а она расскажет про свой шрам на шее… А потом… Потом, вероятно, она привыкнет ко мне настолько, что не захочет отпустить, а за окном будет идти сильный дождь, и мы не будем включать свет. И тогда я снова обращусь в тень (о, я это умею мастерски!) и внезапно окажусь критично близко. Опасно близко… Он все поймет и вдруг сделает со мной что-нибудь, что она уже делала с Линой и Кудрявым…
Здесь я всегда останавливаюсь в своих мыслях, потому что огонь внизу живота волнами накатывает прямо под диафрагму и начинается форменная тахикардия. Тыльной стороной ладоней я пытаюсь охладить собственное лицо, но почти всегда безуспешно. Я так часто рисую в своем воображении эту картину, что уже поселилась в мастерской Миры: я знаю каждую деталь обстановки, я ясно вижу расчерченный разноцветными квадратами потолок, я чувствую босыми ступнями каждую шероховатость паркета. Кажется, я провожу там так много времени, что начальство музея уже третий раз делает мне замечание, пеняя на рассеянность.
Но самое страшное – это решиться. Бумажка с адресом давно истерта и замызгана – так часто я проверяю, не приснился ли мне сон? Действительно ли я лично приглашена? По всему выходило, что да.
Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я взяла выходной.

***

Я не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я постучала. За дверью раздался какой-то немыслимый грохот, как будто в оперном театре упала центральная люстра, а затем все стихло. Я вновь коснулась дерматиновой поверхности пальцами, и дверь внезапно открылась – на пороге стояла Мира. Нет, не стояла, скорее висела на косяке. Она была в стельку пьяна и смотрела сквозь меня стеклянными глазами.
– Ты кто такая?
Я молчала. Я судорожно принимала решение – остаться или уйти.
– Тебе чего надо, девочка? – Мира пьяно ухмыльнулась, выхватила мою сумку, ощупала ее и изрекла: – Алкоголя нет. Тогда какого хрена ты здесь делаешь?
– Я из музея… Может быть, вы вспомните? Вы меня сами пригласили… – мой лепет был еще более невнятен, чем ее затуманенные спиртным спотыкающиеся фразы.
– Какой музей, детка?... Сбегаешь за мартини? А? Ну пожаааалуйста. Проходи, – Мира еле стояла на ногах, рискуя поминутно завалиться вглубь прихожей. – Выпьешь со мной, крошка? Нет? Ну и черт с тобой.
Мастерская была прокурена до сизого тумана. Я подняла руку и попыталась рассмотреть ладонь сквозь дымную пелену. Дышать было практически невозможно, и чувство самосохранения заставило меня буквально ринуться к окну и отворить створки. Струя свежего воздуха вместе с солнечным светом ворвались в пространство и во всей неприглядной красе озарили помещение. На полу валялись пустые бутылки и до фильтра высосанные окурки, а Мира лежала на диване, некрасиво закинув ноги на спинку. Мужская рубашка задралась до груди, обнажая беззащитную кожу на животе. В полном оцепенении я подошла и села рядом.
– Ты чего на меня уставилась, мышь? Влюбилась что ли? А ты не одна такая, знаешь? И имя вам – легион! Мой личный легион, понятно? Только я тебя вспомнить не могу. Где именно я тебя трахнула? На каруселях? В спортзале? На перемене в туалете? Не можешь теперь жить без меня? Давай, падай на колени и клянись в любви… Все вы так делаете, а толку? Мне никто не нужен, ясно? А ты и подавно…
Я не слушала ее. Я смотрела на ее бесстыдный живот и думала о том, что это какой-то сбой в системе. Я пришла в неподходящее время. Я не должна была увидеть ее такой. Этого не было в моих мечтах. Давай же, Мира, приди в себя и возьми мой подбородок в жесткие пальцы… Скажи, что ты хочешь рисовать именно меня, потому что я слишком пуста для этого мира.

***

Я уснула, уткнувшись в ее колени. Сначала комнату покинуло солнце, а затем через открытое окно предательски скрылось и тепло. Сквозь сон я переживала, не замерзнет ли ее оголенный живот? Но ее кожа была горячей, даже слишком горячей, потому что я проснулась от ощущения ожога на правой щеке. Нет, это просто вернулось утреннее солнце и уютно устроилось третьим на диване.
– Эй. Принеси воды, а?
– Да, сейчас.
– Спасибо.
– Пожалуйста.
– Черт, как же мне плохо.
– У тебя есть аспирин?
– У меня есть мартини.
– Тебе хватит.
– Это было вчера, а сегодня у меня снова экзистенциальный кризис.
– Сегодня еще ничего не произошло.
– Откуда ты знаешь?
– Я была с тобой.
– Кто ты?
– Я девушка из музея. Ты позвала меня позировать.
– Я больше не рисую.
– Я тебе не верю.
– Да пошла ты…
– Ты обещала…
– Я никому ничего не обещаю.
– У меня есть бумага. Ты написала свой адрес.
– Ну и что? Это было сто лет назад. Я больше не рисую, понятно?
– Что, не приняли “Санта-Марию”?
– Какую еще Санта-Марию?
– Каравеллу, которую ты писала в музее. Ты не отобразила блинд, а без него каравелла не сможет лечь в дрейф.
– Какие тонкости… Принеси еще воды.
– Да, сейчас.
– Спасибо.
– Пожалуйста.

***

– Ты так уродлива, что тебя просто необходимо нарисовать. Никогда не видела такого нелепо скроенного лица. Пожалуй, я могла бы тобой вдохновиться. Распусти-ка волосы? Нет, у тебя слишком длинная шея – это безобразие тоже нужно запечатлеть. Собери волосы обратно. Почему твоя кожа так бескровна? Никакой жизни. Ты краснеешь, когда смущаешься? А во время оргазма? Ха-ха-ха. Я совсем не хочу целовать тебя, но, видимо, придется. Нужно же вдохнуть в тебя хоть немного красок, а то холст так и останется белоснежным. Не закрывай глаза. Смотри на меня. Пусти меня. Чувствуешь мои губы? У тебя что, обморок? Эй?

+19

2

Грей, огромное спасибо за помощь в редакции!
Друзья, ранее эта история начиналась в моем дневнике, но далее я решила ее вынести в отдельный рассказ.

+2

3

Молодцы, что вытащили. Спасибо!
Какой интересный, глубокий рассказ.
Karin Kant, с нетерпением жду ещё)

Отредактировано Dirty pink (18.02.18 22:33:50)

+1

4

Душевно)

+1

5

Karin Kant
Да, это до невозможности превосходно! Вам, Гран При в малой прозе не учрежденный надо вручить! Я,Ваш, взыскательный поклонник))

+2

6

Karin Kant
Мощно!

+1

7

меня зацепила атмосферность (прямо чувствуешь происходящее) и язык.

практически никогда не пишу впечатлений. но здесь не удержалась. очень-очень здорово у Вас эта картина получилась)

+1

8

Dirty pink|0011/7a/32/1981-1482923700.png написал(а):

Karin Kant, с нетерпением жду ещё)

Это не так просто, но я потороплюсь. К сожалению, у меня получаются только несколько трагичные зарисовки, но в этом, наверное, характер...

Василиса, спасибо!

Neophyte|0011/7a/32/2692-1474047789.jpg написал(а):

Вам, Гран При в малой прозе не учрежденный надо вручить!

Нет, нет, мне не надо, правда) вы читаете, и это самое главное.
Маиина, спасибо!

White Light|0011/7a/32/4605-1518117039.jpg написал(а):

практически никогда не пишу впечатлений. но здесь не удержалась. очень-очень здорово у Вас эта картина получилась)

Это просто ощущения от жизни, White Light. Спасибо!

Отредактировано Karin Kant (19.02.18 09:36:18)

+1

9

Karin Kant, торопиться не нужно. Просто пишите - у вас получается.

+1

10

Dirty pink|0011/7a/32/1981-1482923700.png написал(а):

Просто пишите - у вас получается

Спасибо!!!  http://s7.uploads.ru/t/fFOph.png

Отредактировано Karin Kant (19.02.18 00:17:56)

0

11

Karin Kant
Красота в Вашем слове, как хорошее вино после рабочего дня. Спасибо большое.

+1

12

Гагарина|0011/7a/32/5606-1515722856.png написал(а):

Красота в Вашем слове, как хорошее вино после рабочего дня. Спасибо большое.

http://s2.uploads.ru/t/NpWAE.png  Очень рада, что вам нравится, Гагарина

0

13

Karin Kant
...сегодня утром занимаюсь делами и неожиданно мозг выдал такое:
А ведь девчушка-смотритель 26-ти лет - это Она, альтер эго автора.
Мысль риторическая, не нужен ответ. Здесь фантазия первичнее. Прекрасное Бесполезное.
Это "моя" литература. От неё нет пресыщения. Словно живая вода из ключика. Пьёшь-пьёшь, а не напиваешься. Только бодрит и освежает.
Увы, к сожалению, нет, к счастью, такой литературы много не бывает.
Штучная продукция.

+1

14

Маиина|0011/7a/32/6208-1518981783.jpg написал(а):

Здесь фантазия первичнее

Это вы верно подметили. Может, никакой Миры и не было вовсе. Только я знаю точный ответ :-)
Очень нравятся ваши наблюдения, Маиина

+1

15

мне хватило мужества прочитать сразу все

я Вам звездолет подарю. каравеллы, они такие хрупкие

http://sg.uploads.ru/WI9iu.jpg

+1

16

очень круто. стиль и слог. и ничего лишнего.

+2

17

Карабелла|0011/7a/32/5684-1527538736.jpg написал(а):

мне хватило мужества прочитать сразу все

Ни на йоту в вас не сомневалась)
За звездолет спасибо, конечно, только парковать пока негде)))

scart|0011/7a/32/2141-1456083675.jpg написал(а):

очень круто. стиль и слог. и ничего лишнего.

scart, спасибо большое, что заглянули и прочли.
Знаете, когда выкладываешь в общее пространство часть своего личного мира, то бывает очень страшно - вдруг это все полнейшая ахинея и тебя засмеют. Но вот открываешь комментарии, видишь, что читателю нравится, и даже не верится. Спасибо вам большое.

+3

18

Karin Kant|0011/7a/32/5523-1525703746.jpg написал(а):

scart, спасибо большое, что заглянули и прочли.

Знаете, когда выкладываешь в общее пространство часть своего личного мира, то бывает очень страшно - вдруг это все полнейшая ахинея и тебя засмеют. Но вот открываешь комментарии, видишь, что читателю нравится, и даже не верится. Спасибо вам большое.

понимаю вас. надо сказать, я в принципе не люблю темную литературу и не читаю. зашла случайно, но слог зацепил с первой строчки. так что спасибо вам )
кстати по итогу не стала бы называть это "темной литературой". зарисовка-ощущение. очень острое ощущение. и совершенно безотносительно темности.
очень понравилась отточенность фраз. каждое слово на своем месте и ничего нельзя убрать. рай для перфекциониста )

+2

19

Karin Kant|0011/7a/32/5523-1525703746.jpg написал(а):

Знаете, когда выкладываешь в общее пространство часть своего личного мира, то бывает очень страшно - вдруг это все полнейшая ахинея и тебя засмеют. Но вот открываешь комментарии, видишь, что читателю нравится, и даже не верится. Спасибо вам большое.

Да, страшно.
Словно бросаешься со скалы.
  Когда знакомишься с мыслями и чувствами незнакомого человека, ассоциация такая: Операция на открытом сердце. Ритм биения. Беззащитность и сила. Боль и отвага.
Karin Kant
Ваше мужество делает нас счастливыми.
Спасибо!)

+1

20

Очень хорошо. Прекрасный язык, интересные характеры... Продолжайте писать)

Отредактировано Stefanibella (29.05.18 22:19:04)

+2


Вы здесь » Тематический форум ВМЕСТЕ » Малая проза » Karin Kant "САНТА-МАРИЯ"